Чтение онлайн

Выйдя за дверь, я сажусь в машину и упираюсь лбом в руль. Мы с Эмерсоном на цыпочках ступили на зыбкую почву. Во-первых, работа. Во-вторых, особая договоренность. Тот момент в коридоре клуба. Сегодня в ресторане.

Мы просто играем с идеей секса. Оба намекаем, что хотели бы им заняться, но сдерживаемся из-за Бо. Меня это не слишком напрягает. Я не ожидала, что у меня возникнет такое желание, но думаю, оно пройдет, и я могу сопротивляться ему.

Но то, какие чувства будит во мне Эмерсон… Как мое сердце как будто расширяется в его присутствии, как я больше нравлюсь себе, когда я с ним рядом… Как я хочу быть единственной девушкой в мире, на какую он когда-либо снова посмотрит…

Я по уши влюбляюсь в Эмерсона Гранта.

Похоже, я влипла.

Правило 20:

Определитесь со своими границами… и желаниями

Шарлотта

Когда я на следующее утро прихожу на работу, список лежит у меня на столе. Тот самый список. Он открыт на четвертой странице. На меня смотрят такие слова, как анальный секс, стимуляция сосков, секс втроем, отказ от оргазма, а я еще даже не выпила кофе.

– Что это? – спрашиваю я, глядя на Эмерсона, когда он входит.

Он безукоризненно одет: узкие синие брюки, коричневые кожаные туфли и белая рубашка на пуговицах, которая кажется на пару размеров меньше. Он всегда выглядел так хорошо или это мой влюбленный мозг начал искажать реальность?

Сделав глоток черного кофе, он ставит чашку на стол и подходит ближе. Стоя всего в шаге от меня, он смотрит на бумагу в моих руках. Щеки начинают гореть, этот невысказанный вопрос, это напряжение между нами нарастает с каждой секундой.

– Я осознал, что наша вчерашняя выходка была неправильна с моей стороны. Мне не следовало использовать эту… игрушку на тебе в качестве наказания, потому что в списке этот вопрос остался без ответа. Обычно я не совершаю таких ошибок.

– Но со мной все в порядке, – быстро заверяю его я. Он действительно беспокоится, что сделал что-то против моей воли?

– Но мне нужно знать, что ты не возражаешь. Я должен заранее получить твое согласие, Шарлотта.

Он отрывает от бумаги пронзительные зеленые глаза и смотрит мне в лицо. Я мгновенно таю под этим взглядом. Он хочет спросить о сексе. Смогу ли я ответить на его вопрос?

– Но вы сказали…

Боже, я не могу этого произнести. Я не могу небрежно заговорить о сексе. Без намека на романтику между нами, рассматривая его как галочку в списке дел, как будто это ничего не значит.

– Я знаю, что сказал, и лишь потому, что, по-твоему, секс у меня в порядке вещей, это не значит, что так оно и будет.

Мой взгляд быстро перемещается вниз в попытке передать разочарование, которое я испытываю после этого заявления. Нет, не так я все это себе представляла! Разве в мои планы входило сказать ему: «Да, я хочу, чтобы ты затрахал меня до безумия», а в ответ услышать, что он не станет этого делать? Я чувствую себя идиоткой.

Должна ли я сохранить свою гордость и поставить во всех графах ноль? Что он при этом почувствует?

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, – мягко говорит Эмерсон, как будто пытаясь пощадить мои чувства.

– Хорошо.

Весь этот разговор с раннего утра портит мне настроение. Я чувствую себя уязвимой и сконфуженной – этакая глупая девчонка, сохнущая по своему боссу, который вовсе не собирается отвечать взаимностью на ее чувства. Я просто очередная Моника.

Глупая, глупая Чарли.

Я откладываю пакет в сторону и приступаю к своим дневным делам: в основном отвечаю на электронные письма и помогаю организовать работу поставщиков для нового магазина, входящего в клуб. С головой ухожу в работу и до обеда почти не вспоминаю о том, что сегодня, по идее, так называемый наш «особый» день. Интересно, помнит ли об этом Эмерсон? Его вообще волнует, что я не стою рядом с ним на коленях?

Вскоре одна параноидальная мысль сменяется сотней. Например, я внезапно задаюсь вопросом, хотел ли Эмерсон вообще, чтобы я была покорной секретаршей, или я просто выставила себя дурой, которая бросилась ему на шею, а он был слишком вежлив, чтобы сказать «нет».

Во время обеденного перерыва я ем на кухне одна. Надев наушники, я ковыряюсь в остатках еды, которые принесла с собой. Чувствую его присутствие за спиной раньше, чем слышу его шаги. Выдернув из одного уха наушник, я поворачиваюсь к нему.

– Как дела? – довольно резко спрашиваю я, и его бровь дергается.

– Почему ты дуешься?

Он кажется каким-то нервным.

– Я не дуюсь.

– Дуешься. С сегодняшнего утра ты дуешься. Я должен четко сказать, что мне не очень нравится, когда ты изображаешь из себя стерву, Шарлотта.

У меня отвисает челюсть.

– Стерву?

– Да. Когда ты намеренно плохо себя ведешь и заслуживаешь наказания за то, что требуешь моего внимания.

На этот раз я громко ахаю и поворачиваюсь на стуле.

– Вы это серьезно?

Он скрещивает руки на груди и стоит передо мной, явно разъяренный.

– Я серьезно. Ты сделала это вчера в клубе, заигрывая с Дрейком только назло мне.

По какой-то причине я встаю. Он все еще возвышается надо мной, но, по крайней мере, так я не настолько сильно съеживаюсь.

– Я могу заигрывать с кем захочу. Это не имело к вам никакого отношения. И знаете что… может, вам тоже стоит заполнить форму, чтобы я точно знала, чего вы хотите, и мы могли бы уладить всю эту неразбериху прямо сейчас.

– Так вот в чем дело, – отвечает он, кивая головой. – Ты не хочешь заполнять форму. Шарлотта, я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. Форма здесь для твоей же собственной защиты.

Я с насмешкой вскидываю руки.

– Да, я поняла. Вы хотите, чтобы я выложила для вас все свои карты на стол, но что насчет вас, сэр? – Я саркастически подчеркиваю последнее слово, и он стискивает зубы. – Где ваша форма? Почему вы не обязаны признаваться во всем, чего хотите, даже если это означает сделать себя уязвимым? Ну, давайте же, Эмерсон.

Я, громко топая, иду в кабинет и беру со стола блокнот, а из ящика ручку.

– Вот. Напишите все, что вы хотите со мной сделать, просто чтобы было ясно, – заявляю я, прижав ручку и блокнот к груди. Мой тон язвителен, и я ожидаю, что Эмерсон в ответ накричит на меня или бросит блокнот на пол.

Чего я не ожидаю, так это того, что его тело внезапно навалится на мое, и моя задница упрется в стол. Он вжимается между моими ногами и наклоняет меня назад. Я совершенно беззащитна и вскрикиваю, потому что его лицо оказывается всего в нескольких дюймах от моего.