Чтение онлайн

Правило 24:

Работа куда приятнее,

когда трахаешься со своим крутым красавчиком-боссом

Шарлотта

Эмерсон несет меня в свою комнату, где осторожно ставит на ноги и снимает остатки одежды, а следом раздевается сам. Прежде чем заползти в свою кровать, он снова целует меня, на этот раз нежно.

Откинув одеяло, Эмерсон жестом приглашает меня лечь к нему. Я подчиняюсь. Он накрывает меня своим огромным обнаженным телом, и я улыбаюсь. Что происходит? И почему я так чертовски счастлива?

Глядя на него, я думаю о том, как сильно он изменился за последние два месяца. Как изменились мои чувства к нему. Когда он перестал казаться мне слишком старым? Слишком запретным? Слишком… отцом Бо?

Потому что теперь я вижу только то, что он принадлежит мне. Он мое… нечто… я не знаю, как сказать точнее. Больше, чем мой босс, но не просто мой любовник.

Мой сэр.

На этот раз мы не торопимся. Он ложится на меня сверху, его локти – по обе стороны моего лица, он гладит меня по волосам и осыпает поцелуями мое лицо, шею и грудь. Наша жажда была утолена, но не аппетит.

Эмерсон лезет в тумбочку в поисках нового презерватива, и я наблюдаю, как он его надевает. Не могу отвести глаз от того, как его пальцы натягивают резинку на твердый член. Он ложится на меня, обнимает, крепко сжимает и снова скользит внутрь. И пока его тело движется в томных, чувственных движениях, наши губы сомкнуты, а сердца бьются в унисон.

* * *

Должно быть, я задремала, потому что просыпаюсь пару часов спустя, прижавшись к груди Эмерсона. Он не спит, гладит меня по спине и что-то читает в телефоне.

– Который час?

– Немного за полночь, – отвечает он, целуя меня в лоб.

– Наверное, мне пора идти, – говорю я, но, даже когда я произношу эти слова, моя рука еще крепче обнимает его тело.

Мне совсем не хочется вылезать из его теплой постели. Когда Эмерсон смотрит на меня сверху вниз, я вижу в его глазах намек на разочарование.

– Понимаю. Я бы не хотел, чтобы твоя мать волновалась.

Что-то в этих словах заставляет меня почувствовать себя юной девчонкой. Мне двадцать один год, и я все еще живу с мамой, пусть и на заднем дворе в домике у бассейна. Тревожное чувство, что я не заслуживаю Эмерсона, возвращается.

– Я уверена, что она уже спит, так что это не имеет большого значения, но мне завтра нужно на работу.

Я улыбаюсь ему сжатыми губами, и он улыбается в ответ, поглаживая своей большой ладонью мой голый живот.

– Думаю, завтра ты можешь прийти чуть позже.

– Я не хочу. Я буду с утра пораньше.

– Молодчина.

Наконец я заставляю себя вылезти из-под одеяла и снова натягиваю юбку.

– Боюсь, мне придется ехать домой в таком виде, – говорю я, показывая ему свою блузку, теперь уже без пуговиц.

– Даже не думай, – Эмерсон корчит гримасу.

Полностью обнаженный, он встает с кровати, идет к своему комоду и вытаскивает футболку. Не могу сказать, какого она цвета или размера, потому что мое внимание приковано к обнаженным ягодицам Эмерсона Гранта.

Он поворачивается ко мне, и я стараюсь не таращиться на его наготу. Я имею в виду… Эта чертова штука только что была у меня во рту. Почему я должна сейчас краснеть из-за этого?

– С тобой все в порядке? – спрашивает он, замечая, что я не двигаюсь, чтобы взять у него футболку.

Я поджимаю губы и смотрю ему в лицо.

– Я в норме.

Он смеется надо мной. Я же стягиваю блузку и надеваю его футболку. К моему разочарованию, прежде чем проводить меня к двери, Эмерсон надевает черные боксеры.

– Может, все же останешься? – шепчет он, заключая меня в объятия. Я вдыхаю запах его кожи и рубашки, которая на мне, и хочу того же.

– Я только «за».

– Но я очень жду, когда утром увижу тебя на коленях, – тихо говорит Эмерсон, и у меня по спине пробегает дрожь. Я смотрю на него с похотью в глазах. – Надень что-нибудь сексуальное для меня завтра, Шарлотта.

– Да, сэр.

– Завтра мы с тобой повеселимся, – добавляет он, и эти слова остаются у меня в голове всю дорогу домой и даже после того, как я заползаю в свою постель, заново переживая каждый прекрасный момент сегодняшней ночи.

* * *

На следующее утро я натягиваю наряд, который он так любит, – прозрачный топ и узкую юбку. Наверное, я еще ни разу не была так взволнована перед тем, как пойти на работу. Но, пожалуй, я никогда раньше не ожидала, что на работе меня будут ругать, а я при этом буду испытывать множественные оргазмы.

Я добираюсь до его дома на пять минут раньше и вхожу. В кабинете его нет, и я решаю было отправиться на его поиски, но знаю: Эмерсон предпочел бы, чтобы я ждала его.

Сбросив пальто и туфли, я хватаю со стула подушку и кладу ее посреди комнаты. И как только слышу где-то в глубине дома его далекие шаги, опускаюсь на колени.

Я стою, опустив голову, и мое тело дрожит от предвкушения. Эмерсон молча застывает рядом со мной, а потом касается моего подбородка и запрокидывает мою голову назад, заставляя меня посмотреть на него снизу вверх – так же, как он это сделал в самый первый день.

– Такая хорошая девочка, – бормочет он, и я впитываю его похвалу.

Эти слова – заряд серотонина для моей души. Они вселяют в меня чувство безопасности, означают, что меня обожают, ценят и мне вообще не о чем беспокоиться.

Эмерсон наклоняется и нежно прижимается своими губами к моим. Это мягкий, быстрый поцелуй, и я уже хочу большего. Выпрямившись, он идет к своему столу.

– С этого момента тебе требуется больше спать, Шарлотта. Если ты собираешься развлекаться до часу ночи, на следующий день тебе нужно оставаться дома до десяти утра, понятно?

– Да, сэр, – мурлычу я.

– Хотя я бы предпочел, чтобы ты вообще не выходила на улицу так поздно. Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы остаться у меня до утра.

Я улыбаюсь про себя, мои глаза все еще устремлены в пол.

– Да, сэр.

Когда я стою на коленях, а он – сэр, а не Эмерсон, он так хорошо играет свою роль, лишь слегка отличаясь от того, как ведет себя в повседневной жизни. Мне нравится исходящая от него сила. Она заставляет меня чувствовать себя… особенной. Я не знаю, какими словами выразить это ощущение. Как будто он все, а за стенами этой комнаты нет ничего. У меня нет никакой другой цели, и это умиротворяет. Означает отсутствие других забот. Ни платы за дом, ни несчастной младшей сестры. Ни бросившего нас отца, ни разбитой семьи. И никакого бывшего парня.