Чтение онлайн

Сука. Всё просчитала.

— Ничего, — прошептал я. — Я тебя раскусил. И маму предупрежу.

Я встал, поправил пиджак и вышел из кабинета.

Лиза сидела за своим столом, склонившись над монитором. Свет от экрана падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной, фарфоровой. Пальцы летали по клавиатуре — тук-тук-тук — но, когда я появился в дверях, она замерла. Подняла глаза.

Щёки мгновенно порозовели. Глаза стали огромными, настороженными, как у лани, почуявшей опасность.

— Лиз, — сказал я.

— Да? — голос дрогнул, сорвался.

— Зайди ко мне, — кивнул я на дверь кабинета.

Она встала. Поправила юбку — привычным жестом, который я уже выучил наизусть. Одёрнула блузку. Схватила планшет — на всякий случай, как щит, как защиту.

Я открыл дверь, пропустил её вперёд. Зашёл следом, закрыл за нами. Щелчок замка прозвучал громко в тишине.

Она стояла посреди кабинета, сжимая планшет, и ждала. Взгляд — настороженный, но доверчивый. Она верила мне. Полностью.

Я подошёл. Медленно. Остановился в шаге. Потом шагнул ближе и обнял.

Просто прижал к себе. Чувствуя, как она замирает на секунду, а потом выдыхает и расслабляется в моих руках. Планшет стукнулся о мою спину, но она его не уронила. Просто повисла на мне.

— Лиз, — сказал я, уткнувшись носом в её макушку. Волосы пахли чем-то цветочным, лёгким, её. — Мама зовёт познакомиться с тобой.

Она замерла.

Всё её тело напряглось, как струна.

Я отстранился чуть-чуть, чтобы увидеть её лицо. И чуть не рассмеялся.

Она покраснела. Сначала щёки — ярким, сочным румянцем. Потом шея. Потом, кажется, даже уши. Потом побелела так же резко, как покраснела. А потом залилась краской снова — ещё сильнее, ещё ярче.

Глаза стали огромными, как два блюдца. Рот приоткрылся, но слов не было. Она просто смотрела на меня, пытаясь переварить услышанное.

Боже, ну до чего ж милая малышка. От секса она так не краснеет. Там она — жадная, голодная, раскованная, готовая на всё. А тут — одно упоминание о маме, и она дар речи потеряла, превратилась в смущённую девочку.

— Демид… — выдохнула она наконец. Голос сел, стал хриплым, почти неслышным.

— Сегодня поедем, — сказал я. Не спрашивал — ставил перед фактом. Твёрдо, уверенно.

— Но… — она сглотнула, попыталась собраться, взять себя в руки. — Демид, мы же… мы только…

— Без «но», — перебил я мягко. — Просто ужин. Посидим, поговорим. Никаких обязательств.

— Но… — она снова попыталась, и в глазах её мелькнула паника.

— Не рано, — я покачал головой. — Просто познакомишься. Мама хочет увидеть ту, кто занял все мои мысли.

Она покраснела ещё сильнее, если это вообще возможно. Спрятала лицо у меня на груди, уткнулась носом в рубашку.

— Ты уверен? — спросила она тихо, почти шёпотом.

Голос дрожал. В нём было столько всего сразу: страх, надежда, сомнение, робкая радость.

Я приподнял её лицо за подбородок. Заглянул в глаза. В них — два кусочка неба, в которых сейчас плескалась целая буря.

— Уверен, — ответил я. Твёрдо, без тени сомнения.

Я чувствовал, как она дрожит в моих руках. Боится. Смущается. Волнуется так, что, кажется, сердце сейчас выпрыгнет. И я понимаю. Понимаю каждую её эмоцию.

Рано. Мы только начали. Мы даже не говорили ни о чём серьёзном. Просто секс, просто ночи, просто утро. Но чёрт… я хочу этого. Хочу, чтобы она была частью моей жизни. Всей. Полностью. Чтобы мама увидела её. Чтобы поняла, она особенная, моя.

— А если я не понравлюсь? — прошептала она. Глаза её смотрели на меня с такой надеждой и таким страхом, что сердце сжалось.

— Понравишься, — сказал я. И услышал, как твёрдо это прозвучало. — Ты не можешь не понравиться.

— Откуда ты знаешь? — она пыталась улыбнуться, но губы дрожали.

— Знаю, — я провёл большим пальцем по её щеке. — Мама у меня добрая. И она давно мечтает, чтобы я привёл кого-то. А тут такая красавица…

— Демид… — она смущённо уткнулась носом в мою грудь.

Я обнял её крепче. Чувствуя, как она понемногу успокаивается, как дрожь уходит, как дыхание выравнивается.

— Всё будет хорошо, малышка. Обещаю.

Она подняла на меня глаза. В них уже не было паники. Только доверие.

— Я… я постараюсь, — сказала она.

— Не надо стараться, — я улыбнулся. — Будь собой. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Она кивнула. Выдохнула. И улыбнулась в ответ.

— Тогда… тогда я согласна.

Я поцеловал её в лоб.

— Ну раз уж ты согласна, — сказал я, глядя в её глаза, — да и вечер переносится в мамину квартиру… тогда нужен десерт сейчас.

Она закусила губу. Вот она. Моя. Голодная. Я видел это в её глазах — тот самый огонь, который загорался только для меня.

Я подошёл к двери, повернул замок. Щелчок прозвучал в тишине кабинета громко, откровенно. Потом стянул галстук, отбросил его в сторону. Не глядя, просто через плечо.

Она смотрела. Глаза горели.

Я подошёл к ней, взял за талию и усадил на стол. Прямо перед собой. Она ахнула, но не сопротивлялась.

Встал между её ног, задрал юбку. Медленно, смакуя каждый сантиметр открывающейся кожи.

— Чёрт, — выдохнул я. — Какая же ты…

Она закусила губу, глядя на меня снизу вверх. Я снял с неё очки, отложил в сторону. Так лучше. Теперь я видел её глаза — тёмные, расширенные, полные желания.

— Моя малышка, — прошептал я.

Моя рука легла ей между ног. Я знал уже — она мокрая, готовая. Всегда готовая для меня. Пальцы надавили через ткань трусиков, и она ахнула, вцепившись в мои плечи.

— Мокрая, — усмехнулся я. — Уже.

Она только кивнула, не в силах говорить.

Я провёл пальцами, надавливая, дразня. Она выгнулась, застонала, но я прижал палец к её губам.

— Кричать нельзя, малышка, — сказал я тихо. — Терпи.

Она кивнула, закусила губу так, что она побелела. Я убрал руку с её губ и снова скользнул пальцами к трусикам. Отодвинул ткань. Провёл по складочкам — влажным, горячим, пульсирующим.

Она застонала. Тихо, сдавленно, но этот звук прорвался сквозь сжатые зубы.

— Да, малышка, — прошептал я, начиная ласкать клитор. — Ещё.