Чтение онлайн

Они медленно двигались среди колючих кустов, расцарапавших сироте всё лицо, и он предпочел рывком перевернуть волокушку, и теперь почти бежал за конем на коленях, таща на своей спине носилки. Вороной дергал вожжи, убыстряя шаг, и сирота падал носом в пыль, но так, по крайней мере, можно было не бояться за глаза.

Когда содранные колени всё чаще стали подводить его, они наконец остановились. Долгое время ничего не происходило, потом Тахиос услышал треск ветвей и понял, что Ли'и-лэ'е разводит костер неподалеку, а значит можно было перевернуться обратно на спину, что он и сделал. Дым, идущий в его сторону, показался ему сладковатым. Он напомнил ему дым тех костров, что жгли кочевники, осадив Алтутон десять лет назад. Самому Тахиосу тогда было шесть зим от роду и его никогда бы не пустили на стены, если бы не Танкред, который хотел посмотреть, что за люди напали на страну его отца. Он взял Тахиоса с собой, и сироте казалось, для того, чтобы сбросить его вниз, на поживу страшным чужеземцам. Они тогда шли, Танкред держался за плащ Отера, а он, ругаясь сквозь зубы, обещал, что самолично подрежет жилы Кранглеху, который давно уже должен был привести ополчение с западных границ герцогства. Рядом теснились огромные воины, облаченные в доспехи, со щитами – любой был на два вершка больше стоящего Тахиоса, и на лицах их было ожидание резни. Тахиос, плетущийся среди всех, как побирушка, внезапно был подхвачен сильными руками и водружен на плечи.

– Что, малец, охота посмотреть? А может, будешь биться вместо нас?

Вокруг захохотали. Вознесенный на необычайную высоту сирота увидел далекий горизонт за зубцами стены и небо, а далеко внизу – шатры, костры и конные отряды пришлых.

От топота копыт дрожала земля. Тахиос видел огромный обоз, расположившийся полумесяцем напротив городских стен, в полулиге от них, как раз за рядами палаток. Бесчисленные дымы висели в небе, иногда со стороны становища доносился слитный вой сотен глоток и Тахиос подумал, что армия туэркинтинцев похожа на огромную ожившую шкуру медведя – и это было любопытно и страшно одновременно.

И один воитель отделился от массы степняков и поскакал к воротам, зычно требуя поединка. Его копьё было нацелено прямо в зрачок сироты, и тот слышал, как сзади злорадно смеётся Танкред, а топот всё нарастал, как и вой кочевого мира и комья земли летели юноше в лицо. Тахиос прикусил губу, чтобы удержаться от крика, солоноватый вкус крови пробудил в нем некое отличное осознание ситуации: сейчас юноша видел, что над его головой кружат перевитые пути, как мосты, отраженные в глади реки под многими углами. Задохнувшись от этой картины, Тахиос приподнялся на локтях и опять бессильно откинулся назад, уяснив, что его медленно и неотвратимо тянет в вязкую коричневую пелену. Пелена пошла рябью, по ушам полоснул неприятный голос карлика и сирота вяло повернул голову, чтобы посмотреть, что творится в той стороне.

Ли'и-лэ'е был высоким, невероятно красиво сложенным мужчиной. Он смотрел на Тахиоса, прекрасно осознавая, какая участь того ожидает и его спокойные, мудрые циановые глаза подбадривали юношу.

Неожиланно Тахиос почувствовал, что не держит зла на колдуна.

– Малтефон такой же, как и ты, – сказал он Ли'и-лэ'е, и знал, что тот понял его.

– Шафэ'нья `туэ-c квалина лэст, – ответил маг, и это было не напутствием, а приветствием расы куда более сильной, чем род человеческий.

Тахиос приказал себе запомнить эти слова, прежде чем вороной утащил его в развёрстую трещину двери.

Междверье ударило Тахиоса словно обухом по голове. Всё стало необычайно осязаемым и резким, словно он смотрел через волшебное увеличивающее стекло, каким на ярмарках иногда фокусники разжигают костры. На холмах амарантового цвета стояли столбы, будто нарисованные густыми белилами. Насыщенный воздух колебался между ними. Вороной тихо заржал и сирота, капая кровью, которая успела стечь из прокушенной губы на подбородок, с ужасом подумал, что они могут видеть совсем разные реальности. «Откуда мне знать, что это не у меня в голове? Кжал, смилуйся надо мной – как мне управлять конём?»

Жеребец сапнул носом и стал тихонько набирать ход, что ввергло Тахиоса в ещё большую панику. Картины вокруг сменялись с феерической быстротой.

Бах! – и они провалились в холодную воду.

«Выгребай! – кричал Тахиосу Фали. – Выгребай, криворукий!» Осеннее солнце освещало коричневую гладь канавы, в которой бултыхались трое мальчишек. А ближе к вечеру Тахиос, порезав пятку о невесть как взявшуюся в грязи ракушку, поплелся домой, изредка подпрыгивая на одной ноге, и тётка перевязала рану чистой тряпкой, приговаривая:

– Дождёшься у меня, доживешь до того, что надо будет идти подаяние просить, безголовый ты сорванец…

– Тётушка, расскажи лучше о Ар-Тахасе, – просит Тахиос, зная, что в молодости та бывала там один раз – её отец, дедушка Тахиоса по отцу, неслыханное дело! – хотел выдать свою дочь за тамошнего уроженца. Будущий муж был воином, охранял купца, торгующего кожами, и познакомился с Оресией на рынке.

– Чтоб ты понимал, – отмахнулась тётка, но потом всё-таки начала.

– Там очень красиво. Дворец императора стоит на скале, оттуда видно весь город. Дома там не такие как у нас, а большие и из светлого камня, и крыши не такие крутые, а ещё много где растет виноградная лоза и много широких улиц, на которых стоял статуи и растут деревья. Там на площадях фонтаны, такие, как говорят в замке у нашего герцога, а может и побольше. И всё такое красивое…

Вороной скакал изо всех сил, всё время забирая вправо. Тахиос не хотел даже думать, что ему мерещится. Он закричал изо всех сил и удивился, поняв, что может это делать.

– Анриак!!!

Пространство изгибалось, осыпая их каплями, справа и слева проносились высоченные столбы, жеребец лавировал между ними на огромной скорости, некоторые, стоящие на склонах холмов – покосились, грозя упасть.

– Чему учит нас Лиг?! – во всё горло заорал Тахиос. Он не понял, каким образом оказался на спине жеребца, погоняя его – видимо, таково было желание. И он не стал задумываться о том, что, возможно, сейчас его безвольное тело волочится за вороным, а разбитая голова бьётся о камни.

– Смотрите на меня! Вы! Забравшие Камесину! Вы, создавшие это место! Смотрите! Кто бы вы ни были! Я умру свободным!

Дворец императора вставал из-за белесых колонн – он был далеко, но отчётливо виден. И они скакали прямо туда. Сердце Тахиоса переполнилось свирепой радостью.

Со всего маху вороной вырвался на землю, от этого удара левая сторона волокушки треснула, юноша кувыркнулся вместе с ней вокруг своей оси, даже не успев толком осознать, что произошло – только перехватило дыхание, да вроде левой руке стало посвободней, чем правой, потом волокушку заклинило среди выпирающих корней каких-то деревьев, вороной оборвал постромки и умчался прочь.

Алвириан мчалась как вихрь третьи сутки. Не выдержав такой скачки один за другим пали двое её заводных коней и лишь тот, на которого указал Эльчи-нойон, как на самого выносливого, всё ещё держался. Сам нойон лежал в неглубокой балке с перерезанным горлом, и незрячие глаза его спокойно смотрели в небо.

Он провел шпионку через все посты возле ставки и запретил своим воинам преследовать её до заката солнца.

– Когда найдёте моё тело – погребите его согласно обычаю, – сказал старец главе своих телохранителей, что неотступно следовал за ними от самого Длинного дома. – А теперь езжай. Мои сыновья не забудут тебя.

Плечистый гигант, который легко мог унести на свох плечах быка, поклонился своему повелителю, окинул деву ненавидящим взором и умчался к валу.

С тех пор Алвириан не видела ни одного степняка, но чувство, что по пятам её неотвратимо следует вал из мечей и копий, не оставляло деву.

Она довела себя до полного изнеможения: синяки под глазами, бескровные губы, пограничники-анриакцы, выскочившие ей навстречу, поначалу приняли деву за призрака.

– Мне нужен Гнакон, – сквозь зубы процедила она, борясь с дурнотой, которая подступала к горлу.