Чтение онлайн

Слушаю вопрос, а перед глазами океан, яхта, пальмовый берег… Прогоняю видение – кажется, ОН как-то умудряется его подсмотреть. Вспыхиваю. При всей нашей наметившейся «дружбе» уж что бы я не хотела с ним обсуждать, так это наши с Лешкой денежные проблемы.

– Олег… Нестерович…

Отвечать начинаю с нажимом, но тут же ослабляю голосовые тиски, вспомнив о своем недавнем обещании не становиться в интеллектуальные позы. Беру себя в руки и пытаюсь ответить на вопрос так, как будто бы отвечала сама себе:

– Знаете… – пауза. «Тяжело все-таки быть искренней». – В последнее время я много думала о том, о чем вы спросили. – Снова вспыхиваю. «Понятно же, почему думала часто!» – Деньги нужны всем, и вам в том числе. Вопрос только в том, сколько их нужно, и есть ли черта, у которой следует остановиться. У меня эта черта есть. Есть вещи, через которые я не переступлю ради денег. Ну, разве что под пыткой. Вы, я надеюсь, не собираетесь меня пытать? – Улыбаясь, подношу бокал к свече, вижу в нем отражение своей улыбки и удивляюсь: в ней нет иронии.

– Пытать? – ОН смеется. – Я не бандит, Кристина. Надеюсь, вы понимаете это.

– Да, понимаю. После того, как я прослушала ваши ответы на мои вопросы – а прослушала я их очень внимательно и не один раз – понимаю. То есть я понимаю, что вы не совсем бандит, потому как быть совсем не бандитом и быть богатым в Украине невозможно… Ведь правда? – споткнувшись, переспрашиваю я, боясь, что снова пялю на себя судейскую мантию.

– Допустим, – идет навстречу ОН. Кажется, он видит мою внутреннюю борьбу.

Успокоенная поддержкой, продолжаю:

– Но я также понимаю, что, приняв националистические правила игры – «бей жидов» или «чемодан-вокзал-Россия» – вы бандитом неминуемо станете. Как бы вам этого ни не хотелось. Вот так я это вижу. Такова моя система координат. А теперь подумайте: сможем ли мы работать вместе?

Усмехаюсь, стараясь не выглядеть победоносно (а ведь нелегко это, оказывается, – не смотреть на людей сверху вниз!). Запиваю речь чем-то коллекционным. ОН задумчиво молчит. О чем? Не мигая смотрит на меня, и мне становится неловко наедине с симпатичным мужчиной в затемненной замковой зале. Сцена становится определенно двусмысленной: свечи, темнота, вино, молчание… Очередное зазеркалье. Очередной гердовский сад. Скорей бы уже наступило завтра!

В аэропорт меня отвозит охранник Володя. Похоже, он принимает меня за важную птицу – отворяет дверцу машины и захлопывает ее, раскрывает надо мной зонтик и тащит мой багаж. Меня это смешит. Чувствую себя аферисткой, присвоившей чужую идентичность. Так и хочется сказать: «Володечка, дорогой, расслабься. Я сама умею открывать и закрывать двери. Не английская королева, чай». Но про двери молчу. Не молчу про зонтик. Его меховая окантовка реально злит. К тому же дождя почти нет. Так, накрапывает только.

– Володя, я вас очень прошу, уберите от меня эти меха. Я из всемирного общества мстителей за наших пушистых братьев, пущенных в расход на шубы, шапки и зонтики.

Драгоценный домик над моей головой немедленно складывается. Вот и слава Богу. A farewell to arms. Прощай, оружие.

Смотрю на капли дождя, бьющего в иллюминатор. Господи, спасибо тебе! Спасибо за то, что послал мне Настю!.. Спасибо за то, что… Спотыкаюсь. Благодарить за Олега Нестеровича не поворачивается язык. Хотя… Улыбаюсь… Чего уж там? Не буду обманывать саму себя – к концу пребывания в замке все было совсем не так уж плохо. Оказывается, чтобы сделать мир добрее, нужно начать с себя. Нужно увидеть в другом человеке человека. По-человечески заговорить и по-человечески услышать. «Урок усвоен», – улыбаюсь ангелам в иллюминатор. Тайком от других пассажиров незаметно машу им рукой. Самолет отрывается от земли и несется навстречу закату. На Запад. К Медведю. К нашей безразмерной любви.

В Лос-Анджелес прилетаю из Европы прямым рейсом.

– Сало везем? – с улыбкой по-русски спрашивает таможенник, увидев мой украинский паспорт.

– Что? Сало?? Нет, конечно!

Смеюсь. Сало везти запрещено. Но наши везут. Уверенные в своем непротестантском праве ошибаться…

Стеклянные ворота разверзаются, выплевывая встречающим прилетевших… Лешка! Ах ты, Боже мой… Лешка! Два месяца, два месяца!! Лешка, родной! Белка… Стоим, прижавшись друг к другу. Нет тысяч людей, снующих в аэропортовской суматохе. Есть только мы. Два лебедя. И огромные звезды. Очень скоро я вновь увижу их.

У Лешки для меня сюрприз. На заработанные в ночные смены деньги он снял гостиницу у волн. Вид с балкона волшебный – утопающие в пальмах роскошные фазенды, разноцветные лежаки и шезлонги… Запах барбекю… Приглушенная музыка… Чей-то счастливый смех… И огромное небо. Яркое, переливающееся созвездиями. Где-то там есть и наши длинношеие птицы…

На балконе два кресла. На столике вино, оливки, сыр, сушеные помидоры, пышный ржаной хлеб и маленькая бутылочка оливкового масла. Все то, о чем мы так мечтали, прогуливаясь голодными вечерами вдоль пахнущих вкусностями болдерских кафешек!

– Все деньги потрачены на пиршество, да?

Смеюсь. Боже, ну как же хорошо, что мечтам иногда суждено сбываться! Укутавшись в пледы, сидим на балконе в тишине. Нам есть о чем рассказать друг другу, но нам не нужно для этого слов. Мы все понимаем. Мы молчим. И нет ничего в мире ничего более громкого, чем это отсутствие слов.

Три дня в Манхэттен-бич. Три дня счастья. Прогулки по раскаленному песку, катание на волнах, велопробеги по многокилометровой прибрежной аллее, заглатывание устриц на рыбном рынке Редондо… Не знаю, чем лучше роскошный ресторан напротив, населенный бледнолицым людом. Нам хорошо среди людей с южными оттенками кожи. Расстелив вместо скатертей газеты, они поедают крабов и рыб, жарящихся на мангале тут же, рядом. Перенимая опыт, так же делаем и мы. Красавцы в сомбреро играют сладострастные мелодии, разогретая публика за каменными столами аплодирует и втискивает бумажные доллары под специальные повязочки на рукавах разряженных музыкантов.

Я счастлива. Я абсолютно счастлива. Мне не нужны дворцы и дорогие рестораны. Мне не нужны водители, охранники и прислуга. Я люблю воздух, простор, океан, небо, звезды – свободу! Я люблю этих пестрых людей без намека на фальшивую элегантность, их открытую радость, их чувственные мелодии! Я люблю Лешку. За то, что он подарил мне все это. Теперь моей любви к нему стало на Калифорнию больше.

Мое калифорнийское счастье омрачает только одно – меня подташнивает. Первая мысль – беременность. Теперь, когда отсутствие денег уже не сжимает горло, об этом – слава Богу! – можно, наконец, помечтать. Но нет. Невозможно. Два месяца в разлуке… Нет. Акклиматизация? Перелет, другая вода, другие продукты… «Ничего, так бывает. Пройдет», – успокаиваю себя.

Но тошнота не отпускает. Ни в Калифорнии, ни в Колорадо, куда я прилетаю через три дня. Защита диссертации назначена на конец ноября. Она уже практически готова – спасибо двум месяцам покоя в Настином поместье. Осталось «причесать» – вычитать главы. Потом отослать Энтони. Если одобрит – остальным четырем членам комиссии. И ждать: завалят или нет. Завалят вряд ли, но любой нелицеприятный отзыв будет мне убийственно неприятен. Я себя знаю. Поэтому и работаю, не щадя глаз. Они, бедные, уже почти совсем не видят…