Чтение онлайн

Поэтому я делаю глубокий вдох и прогоняю эти мысли из головы, наполняя пульсацию своей крови обещанием, что скоро она будет моей. Ожидание того стоит. Моё терпение будет вознаграждено.

Теплые пальцы переплетаются с моими и крепко сжимают их. Это прикосновение раздражает меня, вызывая болезненный трепет в груди. Я хочу сжать их в ответ, так сильно, чтобы она почувствовала боль. Я могу представить, как она молит о пощаде, а боль сковывает её движения, заставляя упасть передо мной на колени. Я бы перешагнул через неё, как через что-то незначительное, и побежал бы к своей певчей птичке.

Но я не должен отвлекаться. Я слишком долго ждал, чтобы сбросить маску сейчас.

Голос моей певчей птички срывается, ломается и дрожит, пока рыдания не вырываются из её тела. Она спрыгивает со сцены, проталкиваясь сквозь толпу. Она так близко от меня, прямо передо мной. Желание обнять её настолько сильно, что моё тело дрожит от невозможности заключить её в свои объятия.

Но я буду ждать. Я буду терпелив, даже если это причиняет мне адскую боль.

Потому что скоро моя певчая птичка будет моей.

И всё остальное не имеет значения.

ГЛАВА 20

МИЯ

Мне часто снится один и тот же сон. В нём я оказываюсь в тёмной комнате, охваченная паникой, которая пронизывает моё тело, покалывая кожу и замораживая кровь. Я скована цепями, подвешена и балансирую на цыпочках, окружённая кромешной тьмой. И вдруг я слышу тихий звук — шепот.

Внезапно вспыхивает свет, ослепляя меня. Я закрываю глаза от его яркости, не в силах видеть ничего, кроме красных пятен, сменяющихся белыми вспышками. И тут я замечаю его, лежащего на полу, а вокруг него растекается лужа крови, исходящая из рукоятки ножа, торчащего из его плеча.

— Райкер? — Произношу я, и тёмные глаза устремляются на меня. Он качает головой, прикладывая палец ко рту. — Тсс, — шепчет он.

— Райкер! — Кричу я, натягивая цепи на запястьях и извиваясь всем телом, пытаясь вырваться и добраться до него.

— Тсс, — повторяет он. — Не говори ни слова.

Его лицо искажается, превращаясь в другое, с более тёмными волосами и бледной кожей. Марсель. Он поднимается с земли, ножа в его руке уже нет, но кровь всё ещё стекает по его обнажённому телу.

Я отрицательно качаю головой и говорю:

— Нет, не подходи ко мне. — Однако, несмотря на все мои усилия, я не могу найти ни одного места, чтобы спрятаться или убежать, когда он приближается ко мне с коварной улыбкой на лице.

— Не говори ни слова. — Он начинает смеяться. — Не говори ни слова. — Теперь он ближе, уже может протянуть руку и коснуться меня. — Не говори ни слова. — Его палец нежно гладит мою руку. — Не говори ни слова. — Его лицо так близко, его губы всего в нескольких сантиметрах от моих, изогнутые в усмешке.

Я кричу. И тут же просыпаюсь. Уже три недели я нахожусь дома, в безопасности, но каждую ночь меня будит этот кошмар. Сегодняшний вечер не стал исключением.

Мои крики оглушают, но проходит несколько мгновений, прежде чем я понимаю, что они вырываются из моего горла. Слезы сменяют крики. Мама вбегает в мою комнату, ее волосы растрепаны, а в глазах тревога.

— Мия, — она протягивает руку и убирает волосы с моего лба. — Мия, все хорошо. Ты в безопасности. Ты в безопасности.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, где я нахожусь. Я дома, в безопасности, в своей постели. Свет из коридора проникает через щель в приоткрытой двери. Я люблю, когда она открыта, потому что мне нужен свет. Мне нужно видеть, чтобы знать, что я в безопасности.

— Ш-ш-ш, — говорит она, и её слова возвращают меня в мой ночной кошмар. — Ш-ш-ш, всё хорошо, всё хорошо.

Натягивая одеяло, она забирается ко мне в постель и крепко обнимает меня, пока мои слезы не утихают. Я думала, что, как только я освобожусь, мои кошмары исчезнут. Но вместо этого я оказалась в плену неизвестности, в состоянии нервного ужаса, потому что он всё ещё где-то там.

И я до сих пор не знаю, кто он такой.

Три недели могут показаться вечностью или пролететь незаметно. Я отсутствовала почти столько же времени, сколько провела дома. Однажды мои родители взяли меня с собой в семейный отпуск на Золотой берег Австралии, где мы провели две недели. Отпуск пролетел так быстро, что даже сравнивать его с тем временем, которое я провела в плену, кажется странным. За это время я пережила целую жизнь эмоций, которые превратили повседневную жизнь в нечто запутанное и пугающее.

Но несмотря на мои ночные кошмары, мне становилось лучше. Хотя моя попытка вернуться в бар, откуда меня похитили, закончилась неудачей, я всё же отважилась выйти на улицу. Я сходила в кафе с Рокси, направилась в библиотеку за книгами, чтобы занять свои мысли, а на следующей неделе даже сказала, что хочу вернуться в пекарню.

Пришло время вернуться к тому, что было раньше. К жизни до того, как меня заказал незнакомец, до того, как Марсель меня избил, и до Райкера.

Хотя сейчас только 6 утра, мама и папа уже несколько часов как ушли в пекарню, когда я встала с постели. Порывшись в ящиках, я нахожу свой купальник и засовываю его в сумку вместе с полотенцем. Раньше я находила утешение в тишине воды и полна решимости вернуть это ощущение.

Солнце поднимается над крышами домов моего района, пока я иду по пешеходной дорожке. Мои глаза внимательно осматривают окрестности, вздрагивая при каждом странном шуме или вспышке движения. Мне приходится напоминать себе, что я в безопасности, но я держу в руках сотовый телефон на случай, если понадобится позвать на помощь. На всякий случай.

В это время дня на улице не так много людей, но впереди я замечаю своих соседей, которые выгуливают собаку. Между ними идет их маленькая дочка Либби, оживленно с ними разговаривая. Ее глаза округляются, когда она замечает меня, и она, оставив родителей, бежит ко мне с широко раскинутыми руками.

— Мия! — Восклицает она, и я наклоняюсь, чтобы она могла меня обнять. — Где ты была? Я не видела тебя целую вечность! — Говорит она, растягивая слово «вечность», явно преувеличивая.

Я крепко обнимаю ее, наслаждаясь ощущением ее невинности в моих руках. Раньше я заботилась о ней каждую пятницу после школы, пока ее родители были на работе. Я учила ее играть на фортепиано. Ну, я смотрела обучающие программы и старалась передать ей свои знания. Пока что мы не продвинулись дальше колыбельных, но нам было очень весело учиться вместе. Когда я снова вижу ее, мне становится больно от того, как быстро пролетели те дни.

— Либби, я скучала по тебе! — Я отстраняюсь и держу её на расстоянии вытянутой руки, чтобы рассмотреть её платье. Либби обожает красивые платья, и мой долг — оценить их по достоинству. — Прекрасное платье! — Говорю я, серьёзно кивая. — Очень, очень красиво!

Я прищуриваюсь, разглядывая рисунок на синей ткани, и замечаю маленьких птичек, окружённых музыкальными нотами. Сглатывая комок паники в горле, я заставляю себя улыбнуться шире.

— Как у тебя дела с игрой на пианино? Есть успехи? — Спрашиваю я.