Чтение онлайн

Я глотаю слёзы и панику и выдавливаю из себя неуверенную улыбку.

— Значит, на самом деле ты хочешь сказать, что считаешь, что мне следует идти.

Схватив кухонное полотенце, висящее у неё на плече, она с силой швыряет его мне в лицо.

— Иди. Оставайся. Мне всё равно, какой именно выбор ты сделаешь, главное, чтобы это был твой выбор, а не чей-то ещё.

— Точно. — Внезапно я чувствую прилив смелости, как будто часть маминой силы перешла ко мне. — Я собираюсь пойти.

Мама улыбается.

— Хорошо. Но убедись, что у тебя с собой телефон и что ты всё время будешь с Рокси или Реми, хорошо?

Поднявшись на ноги, я пересекаю комнату, чтобы поцеловать маму в лоб.

— Вот мама, которую я знаю и люблю.

Она смеётся и отталкивает меня, но, когда я снова смотрю на неё, в её глазах стоят слёзы.

— Ты в порядке?

Она с трудом выдавливает улыбку и кивает:

— Я в порядке. — Она пытается смахнуть слезы, но они катятся по ее лицу. — Пока тебя не было, я была в таком смятении, — шепчет она, и ее плечи начинают дрожать.

Не в силах больше сдерживаться, она сползает по стене и плачет.

— Прости меня, — произносит она сквозь рыдания. — Я старалась быть сильной ради тебя. Я прошла через все, что только можно было сравнить с тем, что пришлось пережить тебе, и я хотела быть твоей опорой. Ты знаешь, я единственный человек, на которого ты всегда можешь положиться, как в утешении, так и в силе. Но я так устала. Каждый раз, когда я забываюсь, пусть даже на мгновение, меня переполняет чувство вины. Как я могла допустить, чтобы это случилось с моим ребенком? Почему я не уберегла тебя?

Я присаживаюсь рядом с ней на корточки и обнимаю ее.

— Тебе не нужно быть сильной ради меня, мама. Ты просто должна быть рядом. И ты всегда была такой. Всегда. — Говорю я.

Мама улыбается сквозь слезы и пытается их стереть, но только размазывает тушь.

— Посмотри, как глупо я себя веду, — говорит она, обмахивая лицо веером. — Мне нужно взять себя в руки.

Я пожимаю плечами.

— На самом деле, приятно видеть, что кто-то ещё немного теряет самообладание.

Мама смеётся, и её слёзы исчезают. Она встаёт, протягивая руки, чтобы помочь мне подняться на ноги.

— Мы странные люди, — говорит она.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я.

— Ну, мы продолжаем пытаться удерживаться за чувство вины. Я пыталась остановить тебя, но всё же, прямо здесь и сейчас, я чувствую вину за то, что не смогла защитить тебя. Это глупо. Единственные злодеи в этой истории — те, кто похитил тебя. — Она похлопывает меня по плечу, возвращаясь к подносу с круассанами. — Это они должны нести всю вину. Не мы. — Она поворачивается и смотрит на меня. — Проголодалась?

Я качаю головой, но мама не обращает на меня внимания. Она разрезает один из круассанов и достает из холодильника ветчину и сыр, чтобы начинить его.

— Ты слышала что-нибудь ещё от полиции?

Я снова качаю головой.

— Я бы сказала тебе, если бы что-то узнала.

— Кажется странным, что они не могут найти ничего, что могло бы пролить свет на это дело. Ты же дала им описание здания и даже опознала одного из мужчин. Казалось бы, это должно иметь значение.

— Марсель сказал мне… — мама резко поднимает голову. Возможно, для неё странно слышать, как их имена так легко слетают с моих губ. — Он сказал мне, что тот, кто заказал меня, был из богатой семьи. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что у них есть люди в полиции, которые следят за происходящим. Такие люди обычно держатся вместе. — На стол ставится тарелка с аккуратно разложенным посередине круассаном.

— Итак, ты приняла решение?

Я смотрю на свою маму, такую сильную, смелую и бесстрашную, и киваю головой с большей решимостью, чем чувствую.

— Я пойду с Рокси.

ГЛАВА 18

МИЯ

Когда Рокси стучит в дверь, я все еще нахожусь в своей спальне, пытаясь решить, что надеть. Раньше это никогда не было для меня проблемой. Я выбирала то, что мне нравилось, из нескольких платьев в своем гардеробе или из джинсов и топов. Но сейчас все выглядит так, будто каждое мое решение, это заявление.

Надеть красное платье, это не вариант. Все красное, что у меня есть, предназначено для благотворительного магазина. Я не хочу, чтобы этот цвет был рядом со мной. В каждом моем наряде есть что-то неправильное. Вырез слишком открытый. Брюки слишком узкие. Этот цвет привлекает слишком много внимания.

Меня беспокоит не только то, что он может быть где-то там и наблюдать за мной, но и то, кто меня увидит. Я замечала взгляды людей, когда выходила из дома. В них были жалость, шок, но в основном это были взгляды, полные подозрения: если то, что она утверждает, правда, то почему она не прячется в своем доме, заперев все двери, и не обеспечивает себе безопасность? Почему она так наряжается и привлекает к себе внимание? Почему она улыбается? Разве она не должна была всё ещё прятаться от страха под одеялами своей кровати?

В конце концов, я наугад хватаю одежду из груды и надеваю рубашку через голову. Не глядя в зеркало, я натягиваю джинсы и выхожу из комнаты, не оборачиваясь.

Рокси, Реми и Себастьян неловко стоят на кухне рядом с моими родителями. Отец стоит между двумя мужчинами, скрестив руки на груди, и не скрывает своего недовольства ими. Реми смотрит в пол, но, когда я вхожу, он нерешительно поднимает глаза и кивает в мою сторону.

Себастьян уверенно подходит ко мне, протягивая руку.

— Сожалею о твоей ситуации, — говорит он сухо, пытаясь улыбнуться и продемонстрировать свои идеально белые зубы.

Когда Рокси нас познакомила, я подумала, что он красивый. Потрясающе красивый. Но теперь меня не так легко обмануть красивым лицом. У Марселя тоже было красивое лицо.

Я позволяю ему пожать мне руку, а затем нервно смеюсь, как будто моя ситуация может показаться забавной. Рокси закатывает глаза и берет своего парня под руку, в то время как Реми выходит вперед и неловко встает рядом со мной. Папа прищуривает глаза, и Реми отступает на шаг.

— У тебя есть телефон? — Спрашивает папа, уводя меня от группы ожидающих.

— Да, пап, — я улыбаюсь, чтобы успокоить его. — И он полностью заряжен.

— А как насчет того спрея? Он у тебя в сумке?

Я киваю.

— И ты останешься с Рокси и мальчиками на всю ночь? Ты не ходишь никуда одна, даже в туалет?

Я поднимаю руку с притворной строгостью.

— Я торжественно клянусь не ходить в туалет в одиночку.

— И ты позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Я заключаю его в объятия и шепчу ему на ухо:

— Со мной все будет в порядке, папа. Мне будет полезно побыть на свободе. Хорошо, что я снова чувствую себя нормально.