Чтение онлайн

Я отпускаю его руку и с большей уверенностью, чем чувствую, направляюсь к двери.

— Еще слишком рано, — слышу я, как мой отец бормочет моей матери.

Моя мать отвечает с натянутой улыбкой, которая скрывает тревожные морщинки между ее глазами.

— Это ее решение. — Она твердо кивает моему отцу, прежде чем вернуть мне сияющую улыбку. — Желаю чудесной ночи.

— Во сколько ты будешь дома? — Спрашивает папа, но мама шутливо шлепает его. — Убедись, что ты в безопасности! — кричит он, когда дверь закрывается.

— Не говори так! Ты намекаешь на то, что ее безопасность… — ее голос затихает, пока мы идем к машине.

Реми открывает передо мной заднюю дверцу с нерешительной улыбкой, и я забираюсь внутрь, делая глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

— Я позабочусь о тебе, — говорит он, садясь рядом со мной.

Я отодвигаюсь от него, стремясь создать дистанцию, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Моё тело покрывается мелкими капельками пота, и я то и дело натягиваю рубашку, позволяя прохладному материалу обдувать моё лицо. Рука Реми скользит по сиденью и ложится мне на колено, и я отдергиваю её, поражённая прикосновением, хотя и осознаю, как это произошло.

— Извини, — говорит он. — Я не хотел тебя обидеть. — Его тон становится слегка раздражённым, и он отодвигается ближе к двери со своей стороны, поворачиваясь, чтобы выглянуть в окно.

— Дело не в тебе, — отвечаю я. — Я просто… — Но не заканчиваю фразу, потому что он всё равно не смотрит на меня.

Когда мы въезжаем на парковку, я замечаю в окнах бара, что он заполнен людьми. Нервно покусывая губу, я чувствую, как мои ноги начинают дрожать. Сделав глубокий вдох, я открываю дверь и выхожу с улыбкой на лице. Рокси берёт меня под руку и тянет к выходу.

— У тебя всё получится, — говорит она, когда музыка начинает играть громче. Однако мои дрожащие внутренности не согласны с ней. — У нас будет прекрасная ночь.

Музыка звучит громко, а тусклое освещение затрудняет видимость. В баре больше людей, чем я когда-либо видела, и на меня смотрит множество незнакомых лиц. Я убеждаю себя, что мне просто кажется, будто я ловлю на себе подозрительные взгляды и поднятые брови. Каждый раз, когда кто-то наклоняется ближе, чтобы заговорить с соседом, я убеждаю себя, что это не обо мне.

— Чего ты хочешь? — Кричит Реми мне в ухо, и я инстинктивно отшатываюсь. Он закатывает глаза и показывает рукой на напитки. — Чего ты хочешь? — Повторяет он, перекрикивая музыку.

Я качаю головой, затем передумываю и кричу ему в ответ:

— Воды.

Он показывает мне большой палец вверх, прежде чем пробираться сквозь толпу.

— Откуда взялись все эти люди? — Восклицаю я, обращаясь к Рокси. Она стоит рядом с Себастьяном, обняв его за талию, в то время как он с явным неудовольствием оглядывает комнату. Он — типичный городской житель, богатый мальчик, которому неинтересна жизнь пригорода.

— Твое исчезновение, можно сказать, улучшило репутацию этого места, — отвечает она.

— Неужели? — Удивляюсь я. Я бы предположила, что чье-то похищение, наоборот, отпугнет людей от посещения этого места, а не привлечет их так много, что здесь становится трудно дышать.

Она кивает.

— Какой-то репортер сделал репортаж, и вот, бум! — Она изображает руками взрыв. — Внезапно это место стало самым подходящим! Мне даже кажется, что я… — ее голос заглушает группа, которая выходит на небольшую сцену и начинает играть в микрофон, аккомпанируя себе на электрогитаре.

— Что? — Спрашиваю я, наклоняясь ближе, чтобы лучше слышать Рокси.

— По-моему, я даже заметила репортера у твоего дома, когда он пытался заглянуть в окна!

Меня охватывает дрожь при мысли о том, что за мной следят.

Реми возвращается через толпу, держа над головой четыре стакана. Он протягивает один из них мне, и я делаю глоток, снова содрогаясь, когда вкус водки и лимонада проникает в мое горло.

— Я попросила воды, — говорю я.

— Что? — Спрашивает он, постукивая себя по уху и показывая, чтобы я наклонилась ближе.

— Я попросила воды, — повторяю я, сглатывая ком паники, который начинает пульсировать у меня в животе.

— Я не думал, что ты действительно это имеешь в виду, — его слова обжигают мне ухо, и я зажмуриваюсь.

— Зачем мне это говорить, если бы я имела в виду не это? — Спрашиваю я.

— Что? — Кричит он в ответ.

— Почему бы мне… — На его лице читается лишь замешательство, поэтому я опускаю свой бокал и осторожно делаю глоток.

Я не отхожу далеко от Рокси, пока она, не переставая, поглощает напитки. В конце концов, она увлекает меня на танцпол, и в моей руке нагревается стакан с водкой. Парни остаются в углу, который мы заняли, наблюдая за нами издалека. Реми с опаской озирается по сторонам, а Себастьян смотрит на нас так, будто мы совершаем нечто предосудительное.

— Ты в порядке? — кричит Рокси.

Я пытаюсь улыбнуться или сделать гримасу, словно пожимаю плечами в ответ. Нет смысла рассказывать ей, что каждый раз, когда на меня натыкается незнакомец, моё сердце начинает бешено биться. Или что каждый раз, когда я ловлю взгляд мужчины, наблюдающего за мной из толпы, меня охватывает неприятное чувство. Даже взгляд парня Рокси, направленный на нас, вызывает у меня беспокойство. Мне бы хотелось, чтобы он улыбнулся или сделал что-то в этом роде. У него невероятно привлекательное лицо, которое так и говорит о том, что он наслаждается жизнью.

Группа замолкает, когда песня подходит к концу, и вокалист во время выступления говорит в микрофон:

— Мы просто сделаем небольшой перерыв, — объявляет он. Затем он ловит мой взгляд и машет рукой в знак того, что узнает меня. — Но я только что заметил в толпе кое-кого, кто уже несколько раз украшал эту сцену, так что, возможно, если мы будем подбадривать ее достаточно громко, она согласится спеть снова. Что скажешь?

Толпа взрывается бурными аплодисментами, но не потому, что они знают, кто я такая, а потому, что человек за микрофоном говорит им об этом. Он стоит там и подбадривает меня своими словами в микрофон, в то время как меня охватывает страх.

Я начинаю качать головой. Моё сердце бешено колотится, а ноги дрожат, когда люди вокруг начинают подталкивать меня к сцене. Я тянусь назад, пытаясь ухватиться за любую часть тела Рокси, за которую только могу, но она только улыбается и одними губами говорит, что всё будет хорошо. Конечно, она не знает того, что знаю я. Она не знает, что он называл меня своей певчей птичкой.

Толпа несёт, толкает и запихивает меня на сцену, и я вглядываюсь в темноту, ослеплённая светом прожектора, который падает на небольшую приподнятую платформу, называемую сценой.