Чтение онлайн

И он приносил. Обрадовался глубоко внутри, когда увидел ее смущенную радость от капли молока в стакане. Не показал ее внешне, конечно, лишь приподнял уголок губы. Но внутри… там снова что-то шевельнулось.

В тот миг хотелось поднять руку и постучать кулаком по грудной клетке. Чтобы перестало щекотать, замолчало так, как молчало уже давно. Привычно, тихо, не причиняя дискомфорта, как сейчас.

Ивана никогда не задевали проблемы других людей. Своих раньше было столько, что теперь не хотелось растрачивать устоявшуюся, спокойную жизнь на переживания о других. Если что и случилось, вывод один — виноваты сами. Вот пусть самостоятельно и расхлебывают последствия.

Но люди, по всей видимости, в силу человеческой глупости и скудности ума не понимали или не хотели принимать его открытого пренебрежения. Иван не стесняясь прерывал личные беседы, пресекал их на корню, давая понять, что это не его дело. Он не поможет, а значит и тратить время на выслушивание нет смысла. Но люди…

Нет-нет, но все равно делились. Терзаниями в выборе между любовницей или женой, проблемами с детьми, опрометчивым вливанием денег в бесперспективный старт-ап, заранее не просчитав риски и в итоге потеряв целое состояние… Все это лилось на Воронова со всех сторон.

Он умел отключаться от того, что ему не интересно. Но сидя за столом в клубе после долгих переговоров в офисе со штатом помощников и юристов с обеих сторон, обсуждая многомиллионный контракт с потенциальным партнером, нельзя просто взять и перебить изрядно захмелевшего собеседника, которому нужно выговориться. В то время, как Ивану просто хотелось тишины. Без этого лишнего, словесного «мусора».

А с воробышком все было по-другому. Иногда ему самому приходилось разговаривать ее, склоняя к беседе вопросами. Не оттого, что Ивану были любопытны подробности ее детства или личной жизни, а просто чтобы не молчала. Говорила.

С ней это было легко и приятно.

А еще она подталкивала к неприсущему мужчине занятию — размышлениям. Лежа ночью в кровати, в одних только пижамных штанах с голым торсом, забросив одну руку, согнутую в локте за голову, Иван часто прокручивал в голове их вечерние разговоры. Ставил на повтор ее фразы и думал, думал, думал…

Пытался раскусить, разбить плотную скорлупу, в которой она жила и заглянуть во внутрь. Там точно очень интересно. В этом Воронов не сомневался. Ее слова имели смысл… Они не были бездумными. Каждое четко выверено, взвешенно и оттого важно. Для нее точно… И для него.

Как оказалось…

Луна бледным светом ворвалась сквозь открывшуюся из-за порыва ветра штору. Иван повернул голову, перевел взгляд на серые стены… Его любимый цвет. Нейтральный, спокойный, скрывающий внутри себя силу — идеальная основа для цветовых всплесков. Если захочется…

Он поднялся, подошел к окну. Одним движением руки распахнул плотную ткань, скрывающую его крепость от посторонних взглядов.

Часы показывали пятнадцать минут третьего, когда они прощались. Он, как обычно, поднимался первым после ее неизменно настойчивого, но словно извиняющегося «думаю вам пора», а она скромно улыбалась и провожала его взглядом. Затем вставала и уходила в ночь. Иван видел это стоя у подъезда, не сдержавшись, оборачиваясь. Наблюдал за хрупкой, завернутой в черное фигурой, проводил раскрытой ладонью по волосам, усмехался и, открыв дверь, скрывался в подъезде.

С того момента прошло минут сорок.

Её любимые звезды зажглись еще ярче, луна — сегодня через-чур яркая — залила темную спальню светом. Иван открыл французское, уходящее в пол окно и вышел на небольшой балкон. Ступил к кованному ограждению, обхватил ладонями холодный металл и взглянул вниз. Аллея была пуста, — хотя в три часа ночи странно было бы видеть на улице людей — скамейки у подъезда тоже. И их «карман», утопая в зелени живого ограждения, был безлюден.

Промчавшись среди веток деревьев, ветер взлетел вверх и ударил волной свежести в лицо. Иван прикрыл глаза и вдохнул ночной воздух, раскрывая легкие на максимум. Медленно выдохнул, чувствуя, как прохлада ласкает горячее мужское тело. Едва касается широкой груди, убегает ниже к не перекачанному, но четко очерченному прессу, скрывается за спиной, трогая лопатки и поднимается вверх, касаясь волос на затылке.

Иван открыл глаза и поднял лицо к небу. В голове вспыхнула их недавняя беседа о звездах — она много о них знала и часто говорила.

— Звезды напоминают мне людей. Каждая индивидуальна, похожих нет.

— И какой же звездой был бы я, на ваш взгляд?

— Вы, Иван, похожи на Сириус.

— Созвездие Большого Пса? И почему именно она? — Иван вскинул бровь, не в возмущении. Скорее удивлено и заинтересованно. Еще больше хотелось услышать ответ, заметив тень улыбки на лице девушки. Которая подняла голову к небу, мечтательно прикрыла глаза и набрала в грудь воздуха.

— Это самая яркая звезда ночного неба. Яркая и большая. И вы такой же. Сильный, со скрытой мощной энергетикой, против которой не хочется идти… Только следом за ней. Сириус можно увидеть почти в каждом уголке земного шара. Он сопровождает людей и дает надежду… Где бы не был человек.

— Это не обо мне. Вы ведь знаете это. Я говорил, — Воронов выслушал и усмехнулся. Не смутился и брошенного на него колкого взгляда. С нотками недовольства.

— Вы не правы Иван. И именно это я знаю. Может быть вам и плевать на людей, как вы упрямо утверждаете, но они тянутся за вами. Поэтому уверена и радуются, когда попадают в круг, где центром являетесь вы. Их личным Сириусом, — взгляд стал мягче, а голос увереннее. Девушка обхватила ладонями край скамейки, склонила голову и чуть поддалась вперед. — Кстати, в Северном полушарии Сириус виден, как вершина Зимнего треугольника — это астеризм в экваториальной части неба. Вершина треугольника, понимаете? А еще, в китайской астрономии эту звезду называют «Небесным волком». Но главное думаю то, что у Сириуса есть собственное движение. Огромная звезда является одной из миллиардов таких же звезд на небе, но плюет на всех и движется так, как считает нужным. А главное может это сделать. Так и вы… Вы не просто личность. Вы тот, которому не важно мнение других, вы не подстраиваетесь под кого-то. Вы живете так, как считаете нужным и правильным. Вы — Сириус, Иван.

Девушка улыбнулась и взглянула на небо, не замечая, что мужчина напротив прожигает ее взглядом. Задумчивым, заинтересованным… Изучает скрытые в темноте черты лица, зачем-то впитывает, запоминает. Опускает глаза к ключицам, плечам, тонким пальцам, сжимающим дерево, сведенным вместе коленям… Отмирает, резко отводит взгляд, опустив голову, понимая, что она смутится, заметив его бесстыдное разглядывание.

— Это странно… Вы не находите?

— Может быть. Но вы спросили, а я просто ответила.

— Какой же звездой были бы вы? Солнцем? — снова ироничная усмешка, а в ответ покачивания головой.

— Нет. Солнце — оно огромно. А чем звезда больше, тем меньше срок ее жизни.

— Снова ваши размышления?

— Нет. Вполне себе известный факт.

— Значит вы хотите жить долго, будучи маленьким газовым шаром, а мне предсказываете короткую жизнь? Но зато считая себя Сириусом.

Девушка задумалась, снова грустно улыбнулась. Иван понял, что за несколько дней невзлюбил ее улыбку. Вот эту — через силу, когда уголки губ приподнимаются, пытаясь скрыть за собой печаль в голосе. Но потом не выдерживают и плывут вниз.

— Что вы выберете Иван: короткую, но яркую, насыщенную жизнь или долгую, но пресную. Такую, от которой хочется сбежать, а лучше скрыться навсегда? Проживая которую мечтаешь о том, чтобы она стала пусть и не яркой, но короткой.

Иван скользнул взглядом по лицу — от губ к глазам, которые девушка на этот раз не отвела. Смело смотрела на него, ожидая ответа. Смотрела так, что Воронову самому захотелось спрятать свой взгляд. Смотрела так, что тянуло сглотнуть скребущий горло ком.

— Вы хотели сбежать от своей жизни?