Чтение онлайн

Он вошел в квартиру, встретившую его тишиной, бросил галстук на тумбу у двери, рядом поставил сумку. Снял обувь, прошел по коридору в спальню, на ходу расстёгивая пуговицы на рубашке и стягивая с плеч пиджак. Опустил его на кровать, дальше ремень, брюки.

Замер, стоя посреди комнаты, посмотрел на пол — можно было опуститься, упереться ладонями о холодный паркет и вывести злость из организма. Сегодня понадобилось бы отжиманий тридцать. Хотя может чуть больше… Иван вытянул руки, перевел взгляд уже на ладони, кисти, изрезанные паутинистым рисунком вен, и передумал…

Достал удобные штаны, толстовку — тоже с капюшоном, как у неё — вернулся в прихожую, натянул кроссовки и, захватив ключи, вышел.

Извиняться…

Иван вышел из подъезда, громко хлопнув дверью, взглянул на все еще сидящую на скамейке девушку, и в следующий миг прикрыл глаза, медленно выдыхая, заметив, как она вздрогнула. Испугал все-таки. Не специально, совсем не преднамеренно, но…

Он аккуратно прикрыл дверь, медленно, под наблюдающим за ним из-под опущенных ресниц взглядом, подошел к девушке. Остановился в нескольких шагах от нее, спрятал руки в карманы и поднял голову к небу. Она там все время что-то ищет. Может и он найдет… Хотя бы правильные слова.

— Если вы пришли извинятся, Иван, то не стоит, — искал он, а нашла она. Смело приняла встречный взгляд. — Вы простите, что сегодня я здесь, а не у аллеи. Разозлила, наверное, своей навязчивостью. Просто луна сегодня… и лучше видно отсюда… и звезды… — вздохнула. — Не обращайте внимания. Я скоро уйду. Так что…

— Вы не хотите прогуляться?

— Так что… Что? — Иван спросил так неожиданно, что воробышек сразу и не поняла произнесенных слов. Снова подняла свой взгляд. Только теперь испуганный и немного удивленный. Замолчала, моргая пушистыми ресницами, в свете фонарей ложащимися на острые скулы причудливыми рисунками теней.

— Прогуляться. Хотите?

— Дождь… И тучи… Дождь скоро начнется, — замялась.

— Надеюсь нет. Иначе этот день уверенно войдет в тройку лидеров в номинации «Самый худший день».

— Вы не любите дождь?

— Нет. А гулять люблю. Иногда… Так, что? Составите компанию? — девушка замолчала, рассматривая мужчину. А Иван почувствовал, что внезапно пришедшая в голову мысль действительно хорошая. Главное, чтобы согласилась…

— Если вы не против.

— Был бы против, не предложил, поверьте, — мужчина усмехнулся. Вынул руки из карманов, обернулся по сторонам, а потом вновь взглянул на девушку, задумчиво изучающую его лицо. — Поднимайтесь, не бойтесь, — удивленно раскрывшую свои огромные глаза, заметив на обычно серьезных губах улыбку.

Воробышек моргнула, взглянула на ночное небо, вздохнула как-то печально и поднялась.

Оказалось, она была действительно хрупкой — такой, какой показалась в их первую встречу. А еще невысокого роста. Едва-едва доставала своей макушкой Ивану до подбородка. Худенькой, с тонкими кистями, которые, поднявшись, спрятала в карманах куртки. Стояла рядом, выглядывая из-под капюшона и ждала. А Воронов вдруг почувствовал себя неловко — высокий, с широкими плечами — он был громадным, словно скала рядом с ней.

Иван прокашлялся, провел ладонью по волосам и шагнул в сторону аллеи. Девушка засеменила рядом по левую руку. Ему приходилось подстраивать свой уверенный, размашистый шаг под ее — мягкий и немного суетливый. Первые минуты они провели в тишине, оставляя после себя лишь приглушенные звуки касаний кроссовок к тротуарной плитке.

— А что вы еще любите? Кроме звезд. Это очевидно.

— Хм… Разное. Кофе с молоком, например, — девушка улыбнулась, выглянула из глубины ткани и словила скошенный смешливый взгляд сверху. — У вас был плохой день?

— Не плохой. Сложный.

— Есть различия?

— Сложностей могло бы и не быть. Если бы люди ответственнее отнеслись к своей работе.

— У всех бывают ошибки.

— Бывают. Но я их не привык прощать, — Иван запнулся и подтолкнул ногой лежащий на дороге камушек.

— Даже самому себе? Хотя, постойте. Дайте угадаю… — девушка подняла руку, приложила указательный палец к губам и прищурилась. — Вы ошибок не допускаете, поэтому и прощать себе нечего.

— Когда вы это говорите, звучит как-то слишком убого, — Иван усмехнулся, покачивая головой. — Но да, стараюсь не совершать того, о чем после буду жалеть. У меня другой подход. Ко всему. К бизнесу и жизни. Ведь можно все проверить, просчитать риски, проанализировать возможные варианты развития событий и подготовить пути решения проблем и только лишь потом делать что-то.

— Никогда не поступали, опираясь на эмоции?

— Нет. И не жалею об этом.

Неожиданный порыв ветра ударил в лицо. Иван вдохнул ночную свежесть, раскрыв легкие, а воробышек чуть качнулась. Сколько же она весит? Воронов наклонил голову, окинул взглядом худую фигуру. Улыбнулся, заметив, как тонкие пальцы старательно пытаются убрать закрывшие лицо пряди. Но еще одно легкое дуновение ветра — и они снова на губах, запутались в пышных ресницах…

— А я поступала, — девушка убрала волосы за ухо и подняла голову, пожала плечами. — И да, жалела потом. Но как бы странно это не звучало, в тоже время совсем не жалела.

— Это не странно. Это обычная особенность человеческой природы. «Лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал», — Иван скептически хмыкнул.

— Сказали так, словно вы не являетесь частью человечества. Не один из миллиардов, живущих на этой земле. Особенный… — снова глаза в глаза и опять его рука тянется к груди.

— Да, нет. Я самый обычный, — Иван сглотнул, усмехнулся и подтолкнул ногой уже знакомый камешек. Они вышли на набережную освещенную неоновыми вывесками кофеен и небольших магазинчиков — сейчас уже закрытых. — Сегодня, например, разозлившись я вырвал пуговицу на рубашке. Лежит теперь где-то в машине.

— Забавно. Не подумала бы, что вам это присуще.

— Что? Злость? — он взглянул на девушку приподняв одну бровь.

— Нет. Человеческие эмоции в принципе.

— Вы жестоки, — а потом и вторую — удивившись, но не смутившись. Усмехнулся, покачав головой.

— Или же это вы, Иван, не хотите принимать правду, какой она есть.

Воронов хмыкнул, позволив губам растянуться в улыбке — чуть шире, чем должны были. Она смело бросала в лицо его же слова. Возвращала их, наблюдая за реакцией, впитывала его такие редкие эмоции.

Иван покрутил в кармане толстовки ключи от квартиры и поднял голову к небу. Странно, но здесь почти не было видно звезд. Раньше он не замечал этого. Небо, затянутое тучами, в проблесках было темным. Оно словно терялось среди подсветок домов, фонарей, освещающих ночной город, сигнальных маяков прикрепленных на шпилях высоток… Небо здесь и правда было другим.

Где-то рядом прозвучали голоса и звук колокольчика над дверью. Иван обернулся — в приглушенном свете фонарей горели окна небольшой кофейни.