Чтение онлайн

— Я говорила не о себе. Так что? — она парировала так быстро, что сразу стало понятно — сюда она не пустит. Слишком личное, слишком запретное. Скорее всего для всех. Для него так точно — чужого человека.

— Я не хочу выбирать. Единственное, чего я хочу — это самостоятельно решать, какой будет моя жизнь.

— Я тоже, Иван. Хочу. Но не всегда наши желания становятся реальностью, правда?

— У меня всегда.

Девушка сперва вздохнула, откинулась на спинку скамейки, а услышав ответ улыбнулась, теперь по-доброму, тепло.

— Я рада за вас, Иван. Если это так, то я действительно рада.

Взмах ресницами, очередной взгляд на темное небо…

Ком в горле наконец удалось протолкнуть вниз, сглотнув.

Но внутри чувствовалась горечь…

Воротник сдавливал горло…

Длинные пробки нервировали…

Тучи, нависшие над городом, с минуты на минуту угрожали вылиться дождем…

Всё раздражало.

День выдался сложным. И долгим. Бесконечные переговоры, не закончившиеся ничем, тяжелым грузом лежали на плечах. Ошибки, выявленные в сотню раз проверенных договорах, заставляли и без того шумевшую в ушах кровь разгоняться по венам еще быстрее. Хотелось встать и смахнуть рукой со стола все, что там было: бумаги, папки, ноутбуки… Все, чтобы остался лишь чистый стол и ничего более.

И никого…

Все это понимали. И настроение улавливали. Хотя Иван ни разу в жизни не позволил себе сорваться на сотрудников или в их присутствии. Его холодность и извечная собранность пугала подчиненных. И балансировала на тонкой грани между страхом и уважением. Он никогда не поступал опрометчиво, не шел на поводу у эмоций. Всегда только ясная голова, идеальная, проверенная годами выдержка и концентрация на деле.

И еще голос — ровный, безэмоциональной. Он звучал убедительнее любого крика. Так, что кровь стыла в жилах…

Вот и сегодня юристы — бледные, испуганные — не шелохнувшись сидели за столом. Молча, в ожидании приговора. А он должен был быть. Стоило только взглянуть на Ивана, медленно поднявшегося со своего стула, подошедшего к окну — в офисе, как и дома они были большими, даже скорее огромными — со спрятанными руками в карманах брюк, явно сложенными в кулаки и все сомнения отпадали.

Иван ошибок не прощал. Ни в жизни, ни тем более в бизнесе.

Они сидели долго, а он стоял… Также долго. Не оборачиваясь, мысленно успокаивая бурлящий внутри вулкан. Дожидаясь, пока горячая, уничтожающая всё на своем пути лава наконец иссякнет.

Можно было поступить очень просто. И легко… Уволить всех сидящих в зале переговоров. Одним кивком головы дать отмашку секретарю Нине подготовить заявления. Притом по-собственному. Он это понимал, и они, виновато склонившие головы к испорченным бумагам… тоже понимали.

День подходил к концу, когда Иван, остановившись у окна, смотрел на город с высоты птичьего полета. Солнце медленно склонялось к горизонту, бросая на дома, улицы, деревья лучи уходящего дня — красные, ярко оранжевые, расползающиеся на концах розовыми всплесками.

В голове было одновременно пусто и переполнено — по большей части мыслями о висящем на волоске много миллионном контракте… Иван перевел взгляд на небо, пока еще не заполненное звездами, и внезапно в мозгу вспыхнули слова воробышка. О круге и Сириусе…

И ведь она была права. В его фирму мечтали попасть. Попадая же, выкладывались по полной. Переработки, командировки, сложные проекты, завышенные требования руководства — все принималось без возражений. Его сотрудники не жалели ни сил, ни времени. И он ценил это. Хорошо платил, давал повышения, делился опытом.

Он действительно был центром их вселенной.

Личным Сириусом…

Иван усмехнулся. Внезапно, неожиданно даже для себя. А уж для сидящих в напряжении людей за столом, тем более. Покачал головой, обернулся, пробежался взглядом по сосредоточенным лицам…

Наказать должен. И сделает это. Но, рубить с плеча…

Приятнее быть центром…

­­___

Еще через пару часов, когда в офисе остался лишь он и верный секретарь, идущий за ним и в огонь, и в воду, Иван немного успокоился. Не бывает неразрешимых проблем. Со всем можно справиться. Долгий разбор ситуации с юристами натолкнул на решение. А значит выход есть, такой, который сможет закрыть сразу две важные задачи — не потерять слишком крупного клиента и не поступить в ущерб фирме.

Главное никогда не сдаваться.

В машину Иван садился уставшим, но не взвинченным. Знал, что еще немного и он будет дома, там, где тишина и спокойствие. Но обычно короткая, тридцатиминутная дорога заняла больше часа. Медленное движение по заторенным улицам снова разозлило. Только в машине уже можно было не держать себя в руках.

Вот и сейчас, простояв у перекрестка почти двадцать пять минут, Иван не устоял — ударил ладонью по рулю, выругался и, в очередной раз потянувшись к шее, дернул сжимающий горло, словно удавка, воротник. Пуговица сорвалась, отлетела и с громкий звуком в тишине машины ударилась сначала о стекло, а затем упала на пол. Иван чертыхнулся, а потом еще раз, когда нетерпеливый водитель, нацеленный повернуть налево, но не нашедший в себе силы ждать, перегородил дорогу, чем снова образовал затор.

Иван был предельно зол, когда подъехал к дому. Вышел, хлопнув дверью, дернул петлю галстука и, распустив, небрежно перебросил его вокруг шеи. По парковке шел размашисто, раз за разом проводил рукой по волосам. Это тоже взбесило — привычка, давно умершая в детстве, снова вернулась, внося в размеренную жизнь нотки бесконтрольности.

А все она — безымянный воробышек. Со своими вечно спрятанными под капюшоном волосами. И редкими прядками, выглядывающими из-под него. Отчего-то такими манящими…

Сегодня девушка сидела у подъезда. В привычной уже куртке и джинсах. Смотрела на небо — темное, с первыми, проступившими сквозь облака звездами.

— Вы снова здесь? Не надоело? Ошиваться у чужого дома?

Иван неожиданно сорвался на нее, вздрогнувшую, повернувшую в сторону голоса голову и непроизвольно вжавшую ее в плечи. Глянувшую на него своими огромными глазами. Отчего снова захотелось постучать по груди кулаком.

— И вам добрый вечер, Иван, — девушка ответила тихо, не разозлившись, не выпустив наружу иголки, хотя могла бы. Он бы точно не сдержался. И не смог в итоге…

— Черт, — выругался, окинул взглядом зажатые между ногами ладони, низко опущенную голову… Сорвал галстук, рванул на себя дверь и вошел в подъезд.

Дико злился. На бестолковый день в целом, на юристов, глупых водителей, не умеющих водить машину, на хрупких девушек, сидящих у подъездов…

И ведь не сделала ничего плохого. Просто встретилась в неподходящее время. Пусть бы любовалась своими чертовыми звездами у аллеи, в «кармане»! Тогда и не заметил бы… А так…

Иван впервые в жизни почувствовал себя виноватым. Действительно виноватым. И не знал, что с этим делать. Извиняться глупо, хоть Воронов и не видел в раскаянии ничего унизительного. Просто… это ведь не о них.