Чтение онлайн

— И в кого вы верите?

— В себя. Всегда.

— Я не удивлена, — она усмехнулась.

— Считаете это смешным? — Иван склонил голову.

— Нет. Нисколько, но… Предположим, Иван, что человек верит в себя, сильно верит. Но для достижения цели ему чего-то не хватает. Или кого-то не хватает рядом… Другого человека, который подтолкнет его или поддержит в нужный момент. Поддержка она ведь нужна людям, правда?

— Я добился всего в жизни сам. Без поддержки.

— Но, если у вас её не было — это ведь не значит, что она была вам не нужна, — Иван замолчал, а она продолжила. — Как считаете, такого человека нужно поддержать?

— Я не верю в искреннюю помощь. За ней всегда что-то стоит. Выгода в любом ее проявлении. Человек в силах сам добиться всего, чего только захочет. Нужно лишь одно — желание. А остальное — пустые отговорки. Нет времени, нужных связей, денег… Все вокруг плохие, а я бедный и несчастный, — Иван ухмыльнулся, завелся с пол-оборота, потому что эта тема была для него болезненной, даже по прошествии многих лет. — Человеку легче обвинить кого-то другого в своих неудачах, чем себя. Огромное раздутое эго не дает это сделать. Позволить лишь маленькое сомнение: а может всё же я сам виноват во всём? Человеку проще иметь запасной аэродром между ничем и итоговой целью. Или кого-то иметь под рукой… Поэтому я надеюсь только на себя. И верю тоже в себя.

— Но вы ведь сами говорили, что даете людям работу. Значит вы тоже в какой-то мере являетесь этим самым аэродромом.

— Нет. Я не даю работу просто так. Ее заслуживают упорным и честным трудом. И как я уже и сказал, за этим тоже стоит выгода. Моя. Я получаю хорошего специалиста и, как результат, качественно выполненную работу. Я не «дарю» места за красивую внешность, не беру на работу родственников, подружек, детей, любовниц партнеров и коллег. Только своим профессионализмом рядовые сотрудники получают место в моей компании или повышение.

Иван высказался — слишком эмоционально возможно, но не грубо. Девушка замолчала. Лишь молча кивнула, когда он закончил и отвела взгляд. Спрятала руки в карманы толстовки, перебросила ногу на ногу, вновь вынула ладони. Нервничала.

А Воронов выдохнул сквозь сцепленные зубы. В груди разбушевалась буря. Воспоминания, закопанные глубоко внутри, прорвались наружу.

Он до сих пор отчетливо помнил привкус унижений, которыми его щедро одаривали. Все те люди, что встречались сначала на пути ребёнка, потом подростка… Они окунали его в черноту, держали под толщей оскорблений, растаптывали то немногое, что еще теплилось в его душе.

Сейчас будучи успешным, самодостаточным, богатым, не зависящим ни от кого человеком Иван иногда вспоминал тех людей. Которые открыто, не стесняясь, не подбирая слова, бросали ему в лицо: «ты никто», «ты один», «за тобой нет никого, кто бы заступился», «ничтожество, не представляющее из себя ни-че-го»…

У него и правда не было влиятельных… да хоть каких связей, знакомств, чтобы помогли пробиться в этом жестоком мире.

Он все сделал сам. И пробился, и устроился, и подмял мир под себя. Никогда не скрывал своего имени, не стыдился прошлого, спокойно соглашался на интервью, когда звали. Не для того, чтобы похвастать перед другими новыми, завоеванными вершинами, которых каждый год становилось всё больше. Нет…

Так он доказывал всем им, что он смог! Глупо, конечно. Ведь и доказывать давно уже никому ничего не нужно…

Ни зажравшимся мажорам, которым богатые родители «покупали» места в университете, в то время, когда такие, как он, боролись за них, вырывая зубами.

Ни тем самым отцам, считающим, что могут делать всё что угодно — смешивать людей с грязью, подставлять, играться с жизнями.

Ни работодателям, смотрящим с высока на еще неопытного студента.

Ни девушкам, которые брезговали общаться с ним и не стесняясь, обсуждали во всеуслышание его заношенный свитер и единственный пиджак. В то время как сами не чувствовали и капли отвращения, стирая колени перед седеющим обрюзгшим покровителем.

Иван дернул головой, снова заталкивая мысли в дальний угол. Заметил, что девушка пошевелилась, услышав звук, подняла голову, несмело глянула на него.

— Мне очень жаль, Иван.

— Чего?

— Того, что рядом с вами не было людей, которые могли в нужный момент подставить плечо и поддержать. Мне правда жаль…

Воронов застыл, вглядываясь через разделяющие их метры в голубые глаза. Как? Как она это делает? Как забирается под кожу, как находит то, что годами было спрятано от других?

Это непривычно, вызывает раздражение и злость. Это не нужно и… больно.

Иван вздохнул, провел раскрытыми ладонями по волосам, вытер лицо, затем опустил их между коленей… Мазнул взглядом по щенку, так и оставшемуся сидеть у ее ног. Улыбнулся ему отчего-то.

Внезапно захотелось уйти — смалодушничать, поступить, как подросток. Но он вроде как обещал… И Меркурия дождаться, и Венеру…

А свои обещания привык сдерживать.

Всегда.

Как и оставлять последнее слово за собой…

— Я не тот человек, которого нужно жалеть.

JONY — Аллея

Иван поднялся с кровати, потянулся к пульту от кондиционера, который лежал на тумбе рядом.

Выключил.

Подошел к французскому окну, распахнул створки и ступил на балкон.

Воздуха в комнате не хватало, а здесь его было достаточно.

Чтобы вдохнуть и на максимум раскрыть легкие.

Воронов обхватил ладонями кованное ограждение, поднял голову к ночному небу. Усмехнулся. За все свои тридцать лет он никогда так часто не смотрел на небо. В последнее же время…

Улыбка исчезла с лица, когда взгляд упал на аллею и притихшие «карманы». Пальцы сжались сильнее — до побелевших костяшек.

Ее снова не было.

Она не пришла. Ни сегодня, ни вчера, ни пять дней назад…

Исчезла так же внезапно, как и появилась.

Еще недавно они пили кофе, сидя на скамейке у подъезда, разговаривали о кинематографе, а сейчас… её нет. Не зря он называл ее воробышком. Она, как птичка однажды впорхнула своими маленькими крылышками в его жизнь, разрешила себя потрогать, покормить. Заинтересовала непривычным для сотни таких же птиц, летающих вокруг, цветом оперения и улетела, всколыхнув не только воздух около себя, но и мужскую душу, оставшуюся в одиночестве.

Ее словно никогда и не было раньше. Она исчезла, не оставив после себя ничего. Только воспоминания, мучающие потерявший сон мозг.

Ему действительно понравился парад планет. Запомнился. Ведь раньше он не видел такого, да и, по правде говоря, еще пару недель назад и не подумал бы, что так легко стал бы тратить свое время на вот это… На звёзды.

В тот вечер, давно перешагнувший границу с ночью, они еще долго сидели на скамейке в «кармане». Пили кофе, который он все-таки сделал и вынес из дома. Разговаривали, много и обо всем. Воробышек рассказывала ему о космосе, он же не старался делать вид, что ему интересно. Потому что это было действительно так.