Покажи мне звезды
Шрифт:
Интересно слушать ее, запоминать, вникать в то, что она говорит, задавать вопросы, не боясь показаться смешным или глупым. С ней вообще было легко. Девушка улыбалась, временами тихонько смеялась, смущалась, замечая, как он прожигает ее взглядом. А Иван, он ведь не специально… И взгляд останавливал, и «зависал».
Она все больше притягивала его к себе. Необъяснимо для него, непонятно чем и почему, но факт оставался фактом. Тянуло… И его, и упрямого щенка, который остался с ними до самого утра. Несмотря на то, что его отвергли. Вроде как… Лежал у ног девушки, иногда вскидывал голову слыша её смех, водил мокрым носом по сторонам и вбирал в себя ее запах. Запоминал, наверное,…
Они дождались.
И Меркурия, и Венеру, которая стала видна лишь ранним утром. Иван четко помнил лицо воробышка в тот миг, когда она наконец отыскала глазами очередную планету, появившуюся в ряду таких же планет и указала на неё пальцем. Девушка была счастлива, улыбалась — открыто и искренне, — а еще она расслабилась, прикрыла глаза и застыла так на несколько минут. Казалось, будто внутренне выдохнула.
И от этого стала еще красивее…
Разошлись, когда уже стало светать. И казалось, что уходить не хотелось обоим.
Но пришлось. Ведь ему на работу, а ей…
Тоже куда-то.
ALEKSEEV — «Как ты там»
В первый вечер без нее Иван не подумал ничего плохого. Девушка чуть больше двух недель ежедневно приходила к его дому. Но в жизни всё ведь могло случиться… Внезапно появившиеся дела, встречи… Да все, что угодно!
Только его уверенность рассыпалась на части так же быстро, как и родилась. Потому что на следующий день она тоже не пришла.
И на следующий.
Иван приходил с работы, переодевался, делал кофе — почему-то на две персоны — и шел на улицу. Сидел у подъезда, прогуливался по аллее, в одиночестве пил крепкий напиток с молоком, сидя на скамейке в «кармане».
А она все не появлялась.
И это… тревожило.
Каким-то непостижимым, странным образом заставляло сердце мужчины больно сжиматься, стоило только представить, что с ней что-то случилось. Ведь она не могла, вот так просто, без объяснений пропасть. Или могла?..
Могла, скорее всего. Девушка ничем ему не обязана. Случайные попутчики, как однажды она их назвала…
Только почему так странно на душе?
Иван разжал пальцы, спрятал руки в карманах пижамных штанов. Услышал шорох за спиной и снова улыбнулся, приподняв уголок губы.
Они встретились поздним вечером.
Два одиночества на безлюдной улице.
— Привет.
Воронов остановился у подъезда, взглянул на выглядывающего из-под скамейки щенка и вздохнул. Обернулся, вздохнул ещё раз, когда не увидел никого вокруг, поставил сумку и присел на корточки. Задумался на мгновение, а потом протянул вперед раскрытую ладонь. Щенок уставился на мужчину своими огромными глазами — отчего-то отозвавшимися в сердце тупой болью —, перевел взгляд на ладонь, снова на лицо и все же рискнул, доверился. Протянул худую мордочку и ткнулся влажным носом в руку.
Иван усмехнулся.
— Тебя она тоже бросила, друг? — спросил тихо, не ожидая ответа, но щенок поднял взгляд, моргнул. Согласился. — И что мне с тобой делать? Сдохнешь ведь с голода.
Щенок убрал нос и опустил морду. Не надеялся уже ни на что. Казалось, в нем не осталось той самой веры в людей, о которой говорила воробышек.
Иван покачал головой, провел ладонью по затылку и вздохнул.
— Пойдем, бедолага, — протянул руки, поднял тощее тельце и заглянул в глаза. Щенок же непонимающе уставился на большого, сильного мужчину и засеменил лапами, пытаясь вырваться — испугался. — Не бойся, друг. Я не обижу, — Иван сказал и прижал его к себе, обхватив одной рукой. Второй поднял сумку и вошел в подъезд.
Лифта собака испугалась еще больше. Забилась в руках, крутя головой, беспокойно бегала глазами по мужскому лицу, а потом уткнулась носом в подмышку — спряталась.
В тот вечер они вдвоем спустились к «карману», прогулялись по алее — Иван шел медленно, щенок семенил рядом. Вышли на набережную, выпили кофе… И всё также вдвоем вернулись обратно — во внезапно опустевшую квартиру.
Щенок тихо прошел по комнате, вышел на балкон и остановился у ног хозяина. Иван даже не успел назвать его за эти дни. Не мог придумать как. Очередная возникшая в голове кличка почему-то через мгновение казалась нелепой и глупой. Всё чаще думалось, что она сделала бы это лучше…
— Скучаешь, друг? — Воронов опустил голову, взглянул на щенка. Спросил, словив ответный взгляд. Собака ткнулась носом в мужские ступни, повернула морду к аллее. Иван усмехнулся, вздохнул, ответил тихо. — Я тоже скучаю.
Нужно было вернуться в спальню, попытаться заснуть, но сон не приходил. Уже который день…
У него все было хорошо. Дела в компании шли своим чередом, то утомляя заботами, то принося удовлетворение от побед. Воронов словил себя на мысли, что специально нагружал себя по максимуму, доводя до предела. Уходил с работы глубоким вечером, рискованно балансирующим на грани с ночью. Прощался с Ниной, подмечая, что ее жалко — она задерживалась по его вине, а дома ведь муж и дети. Но она и не работала бы с ним, если бы была другой. А он отблагодарит, она знает.
Дополнительно на плечи свалились заботы о собаке. Ветеринар, прививки, покупка корма, лежанки, мисок… Все это отвлекало от мыслей — беспокойных, тревожных.
Ступая по опустевшей парковке бизнес-центра, сидя в машине, поднимаясь в лифте в свою квартиру Иван всё чаще корил себя за глупость — черту нехарактерную для него в принципе.
За недели общения с воробышком он не узнал ни ее имени, ни фамилии, ни адреса… Ничего…
Она так и осталась для него закрытой книгой с крохотными деталями: о молоке, добавленном в кофе, о звездах… Для других не значащих абсолютно ничего, для него же…
Только все это не могло помочь ему найти ее. Иван даже не мог ответить самому себе на вопрос: «зачем?».
Хотя нет. Просто чтобы убедиться, что она в порядке.
Этого ему бы хватило.
Глава 9
Холодные капли пота скатились по спине, пересчитывая позвонки. Иван чувствовал их так же ясно, как и стук своего сердца, разрывающий барабанные перепонки в звенящей тишине комнаты. Не мешал ни работающий телевизор, ни шум, доносящийся из раскрытого окна, ни звук кофемашины.
Его словно оглушило…
Час назад он, как обычно, вернулся с утренней пробежки, еще около сорока минут занимался дома. Вошел на кухню в мокрой от пота майке, чтобы сделать кофе. По дороге насыпал корма щенку, сидящему рядом с миской с виляющим хвостом, включил телевизор.
Он не любил развлекательные передачи, позволял себе лишь новости. Изредка заходил на спортивные каналы. В последнее же время стал включать его чаще и с одной целью — для фона. Чтобы в квартире были слышны еще голоса…