Чтение онлайн

(с) У. Гладстон

Женя, мужественно вздохнув, открыл дверь в школьное здание, в котором не был ровно 3 месяца. Руки его слегка дрожали, но причиной тому были исключительно отвратительные воспоминания, связанные с этим местом. Парень встряхнулся, отгоняя от себя навязчивые мысли о том, как именно он провел тут почти 20 часов в конце прошлого года. Это было давно, он больше не чувствовал себя испуганным мальчиком, сбитым с толку, дрожащим перед авторитетом пожилых женщин — членов избирательной комиссии. Приличные дамы оказались хладнокровными мошенницами, а рассказы о святости выборов — фарсом. Так чего же их бояться?

Евгений шел уведомить комиссию о том, что на этих выборах СНОВА будет работать наблюдателем. Он уже представлял лица старых знакомых: председателя, секретаря, охранников участка… Вера в демократию у молодого человека осталась крепкой, вот только на ее защиту шел уже не любопытный идеалист, жаждущий присоединиться к массовому движению по контролю за нагнетенными в Интернете возможными фальсификациями. За процессом выборов президента предстояло наблюдать молодому мужчине, ставшему в период между выборами на год старше. У Жени имелось уже два привода в полицию, из которых один закончился арестом на трое суток в результате активного участия в митингах и несанкционированных акциях. Наблюдателем шел человек, которого грозили исключить из университета за прогулы, потому что он слишком много времени посвящал расклейке листовок в метро и на улицах. Таких, как он, в марте 2012-го года было в десятки раз больше, чем на выборах в Государственную Думу.

Поголовная запись в наблюдатели на президентских выборах началась почти сразу после того, как окончился подсчет голосов на выборах в декабре 2011-го года. После новогодних праздников, в середине января 2012-го года медийные личности, известные участники декабрьских митингов, объявили о создании «Лиги Избирателей», главной целью которой является контроль над соблюдением избирательных прав граждан. На момент написания этой книги, по данным сайта «Лиги» [45] в России действует 311 зарегистрированных рабочих групп по всей России и в некоторых странах зарубежья.

(с) Г.Ландау

Леся, интеллигентная уроженка Санкт-Петербурга, открыла глаза с таким чувством, будто и не спала вовсе. Нервозность, нараставшая, как снежный ком в течение нескольких дней с момента принятия ею решения идти наблюдателем на президентские выборы, давала о себе знать. В темной спальне, где с 2-х часов ночи молодая женщина тщетно пыталась уснуть, сосредоточено щелкал компьютерными клавишами ее муж, посветивший все выходные настройке программы просмотра трансляций с веб-камер, которые специально были установлены для дополнительного наблюдения за процессом выборов. Камеры являлись дорогостоящим жестом доброй воли от кандидата в президенты Владимира Путина, который в фальсификации на выборах не верил, и скрывать ему было нечего, в связи с чем он готов был потратить много бюджетных денег [46] на то, чтобы не прятались ни от кого и все те, кто трудился на избирательных участках.

— Чего не спишь, бегемотище? — спросил муж, отрываясь от компьютера, у которого скопилось несколько чашек кофе.

— Мысли о моей некомпетентности не дают мне спокойно почивать, — развела руками Леся, вылезла из кровати и, наскоро собравшись, пошла перебирать «походный набор наблюдателя», приготовленный ею еще с вечера: распечатки избирательного законодательства, руководство, фотоаппарат, дополнительные батарейки, диктофон, воду, фрукты…

Леся даже и не сомневалась, что ее ждет самый скучный и спокойный день в ее жизни, это после всех-то переживаний, через которые она сама, по причине собственной истеричности, заставила себя пройти. По-другому и быть не могло, и все равно что-то внутри ее ныло, вызывая неприятное ощущение где-то в районе живота. Леся считала, что, ни смотря на боевой настрой и неплохую теоретическую подготовку, она оставалась совершенно некомпетентной в роли наблюдателя. Никакая подготовка не поможет, думала Леся, если начнутся вбросы бюллетеней и фальсификации, ведь она, скорее всего, онемеет и будет просто стоять, в ужасе наблюдая за крушением демократии на ее избирательном участке. Оставалось только надеяться, что страхи напрасны, а если кто-то и захочет мухлевать, то это случиться уже без ее присутствия, где-нибудь на уровне территориальной комиссии.

Свет на избирательном участке зажегся в 7 часов утра, а в 7 часов 15 минут, попрощавшись с мужем, будто она уходила на войну, Леся была уже там. Заспанные и в плохом расположении духа, члены избирательной комиссии не встретили ее с большой радостью. Очевидно, нервотрепка, которую доставили этим людям наблюдатели на прошлых выборах, еще не забылась до конца. При виде недружелюбных лиц, Леся сробела окончательно, искренне не представляя, как, в случае надобности, будет пробиваться через эту железобетонную стену холодного презрения.

В поисках поддержки, молодая женщина, про которую избирательная комиссия почти сразу забыла, бродила по участку, слоняясь из угла в угол. Через веб-камеру ее, наверняка, наблюдал любимый муж, если, конечно, он не уснул. Впрочем, такой не уснет, он занудный и ответственный, ни то, что она. Надо было ей больше заниматься, может, чувствовала бы себя увереннее…

— Девушка, вашу фамилию — имя — отчество — телефон — партию выдайте, пожалуйста, — раздалось за ее спиной. Обернувшись, Леся столкнулась с не менее уставшим, но гораздо более дружелюбным, чем все остальные, молодым человеком, который переписывал данные всех наблюдателей на участке. Получив от нее вразумительный ответ, дознаватель назвался наблюдателем от объединения избирателей местного района.

— Такое тоже есть? — удивилась Леся.

— У нас все есть, — заверил он. — Первый раз наблюдателем работаете?

— Ага, — кивнула она. — Страшновато.

— А вы не бойтесь, — успокоил ее наблюдатель. — Если что твориться начнет, сразу нашим товарищам в штаб позвоним, вышлют специальный отряд с камерами, адвоката вызовем. Отобьемся, гарантирую. Наши ребята ко всему готовы, хотите в веселую компанию?

— Если в парии Прохорова, от которого я, собственно, тут наблюдаю, на меня никто не обидится, то я не против, — призналась Леся. — Кстати, поражаюсь вашему боевому настрою. В штабе, где я вчера получала направление, меня инструктировали быть ниже травы, не скандалить и не вступать в конфликты с комиссией в случае нарушений на выборах. Обещали, что по факту каждого нарушения будут судиться, добиваться своего по закону.

— Похвально, — покивал парень. — Прохоров ваш вообще очень правильный какой-то. До судов еще когда дело дойдет, а мы, если что, спасем ситуацию на месте!

С этими словами, наблюдатель оставил Лесю размышлять над уместностью активной защиты своих прав прямо на избирательном участке. Она вспоминала, что об этом говорили и думали ее друзья. Вот какой-нибудь Дима, который, очевидно, уже готовился, в случае надобности, взорвать избирательный участок, на котором работает, если там обнаружатся нарушения, был бы только «за». Он вообще был очень уж активным, деваться от его активности было некуда. А еще была Юленька, которая, как юрист по профессии, верила в возможность законного наказания нарушителей. Наверное, именно поэтому она хуже других переносила новости о том, как судья в очередной раз отказывал в приобщении к материалам дела о фальсификациях какого-то очевидного доказательства или не позволял выслушать штук этак 20 свидетелей имевшего место нарушения. Был еще ее мальчик, Тимофей, который выдвинул, однажды, невероятно креативное мнение: в случае, когда наблюдатель замечает нарушение, он должен каким-либо способом остановить голосование, сделав так, чтобы общий результат по участку был аннулирован. Тим предлагал, например, портить бюллетени из баллончика, срывать пломбы на урнах для голосования, а то и поджигать участок. Или это был уже Дима? В любом случае, срыв голосования — это уголовное преступление, так что идея была хороша только в теории.

До начала выборов оставалось еще полчаса, когда в помещение участка зашла крохотная девушка в пушистом шарфе. На вид ей было лет 16, поэтому ни наблюдателем, ни избирателем она быть не могла, да и кто же пустит на участок голосующих до начала самого голосования? Леся девушку проигнорировала и, как оказалось, зря. Буквально через минуту после ее появления, к женщине быстро подошел тот самый бравый наблюдатель.

— Леся, простите, но у нас тут ОЧЕНЬ странная ситуация, — зашептал он, косясь в сторону посетившей их девушки. — Вон там стоит еще один наблюдатель от Михаила Прохорова.

— Что за… — забыв об интеллигентности, пробормотала Леся и двинулась к девочке.

Когда Леся подошла, девонька дернулась и воззрилась на нее своими большими голубыми глазами. Так они и смотрели друг на друга пару секунд, прежде чем Леся решила все-таки заговорить.

— Доброе утро, девушка, мне тут сказали, что вы — наблюдатель от Прохорова, но тут явно какая-то ошибка, — начала она очень вежливо. — Наблюдатель от Прохорова на этом участке я, видите, вот мое удостоверение, я уже зарегистрировалась…