Чтение онлайн

Завернув за угол, двое затормозили, чтобы перевести дух. Не смотря на то, что сержант Иванов не мог, да и не стал бы их преследовать, оба предпочли оказаться от Исаакиевской площади подальше. Дима отдышался первым, прислонился к стене и, ощупав карманы, понял, что выронил злополучные сигареты.

— Это реально было афигительно, — тяжело дыша, просияла Лена, убирая в темноте короткие, светлые волосы за уши. — Давно я так не веселилась, — с этими словами она сделала шаг вперед, обняла Диму за шею и наградила коротким, но жарким поцелуем прямо в губы. Молодой человек не счел нужным вырываться, поцелуи вполне сопутствовали моменту. — Ну, я пошла… — сказала Лена, наконец, отступая в сторону.

— Приятно было познакомиться, — подвел итог Дима, наблюдая, как она уходит, засунув руки в карманы. Когда девочка скрылась по направлению к метро, парень шумно вздохнул, подставив лицо морозному ветру.

С конца 2011-го года количество полицейских патрулей на улицах Москвы и Санкт-Петербурга, очевидно, увеличилось. Уже к весне 2012-го года отряды ОМОНа из-за протестной активности были вынуждены перейти на круглосуточный режим реагирования. Горожане неоднократно отмечали наличие стражей правопорядка в местах, где их раньше никогда не было, например, автозак был зафиксирован на Дворцовой площади Петербурга.

Большое количество дополнительных отрядов было стянуто в центральные города из регионов, некоторые из которых до сих пор не вернулись домой. Бойцы ОМОНа транспортируются к месту назначения на поездах, что вызвало у некоторых публичное недовольство и желание передвигаться на самолетах: данную льготу государство им никогда не обещало.

(с) П. Буаст

когда не интересоваться политикой всем стало невозможно

Еремей с трудом открыл один глаз, высунув нос из-под одеяла. Сверху на него тут же упал тяжеленный плед с изображением щенка. Покрывало казалось настолько массивным, что мальчик глухо застонал, рухнув обратно на подушку.

— Бог мой, Еремеич, это что же нужно такое было сделать, чтобы так заболеть? — за преградой из одеял раздался знакомый голос старшего наставника.

— Наверное, Бог и наказал… — промямлил Еремей, не найдя в себе сил перекреститься. Температура у него была под 39 градусов, он даже говорил с трудом. — Я поддался искушению любопытства, брат.

Миха, который за время наставничества уже 10 раз успел пожалеть, что ему достался для опеки именно Еремей, шумно вздохнул. На календаре было 5-е февраля, за окном трещал настоящий русский мороз. Мама подопечного уже рассказала ему, в ужасе заламывая руки перед иконами в «красном углу» гостиной, как именно ее непутевый сын провел весь вчерашний день, когда на улице температура была еще ниже. Миха из истории мало что понял, кроме того, что Еремей с группой каких-то ребят не из организации, провел весь день на холоде, участвуя в шествии и митинге на Болотной площади.

«Грех же это… — вздыхала мать новоявленного протестанта. — Поговори с ним, пожалуйста, про митинг этот вчера по телевизору показывали, столько полиции, Боже ж мой…»

Миха обещал, что он поговорит, а потом, раздевшись и помыв руки, направился в комнату к Еремею, который валялся в кровати в полубессознательном состоянии с лихорадкой. Заразиться Миха не боялся, он-то не бегал вчера по морозу, попадая на телеэкраны и в объективы фотоаппаратов. Еремей не просто подхватил ГРИПП, очевидно, он заболел какой-то другой болезнью, дающей осложнения на мозг.

— Ну, и чего ты туда поперся? — недовольно нахмурившись, молодой человек сел на единственный в комнате стул, квартира у мальчика была обставлено по-православному скромно, без излишеств. — Как тебя угораздило?

— Я… я давно уже хочу в нашу с тобой организацию затащить одного товарища, бывшего одноклассника, — закашлявшись, хрипло пояснил тот, пытаясь сесть. — Он уже даже бородку отпустил… — Миха на это только передернул плечами. Во истину, для вступления в такую организацию, в какой состояли они с Еремеем, только и нужно, что отрастить волосы на подбородке. — Вчера мы встретились с ним возле церкви Иоанна Воина на Якиманке, а он оказался не один: привел еще двоих друзей. — Еремея свалил новый приступ кашля. — Я только обрадовался, думал, что чем больше народа, тем лучше. Уже даже представил, как буду у них наставником… — Миха подавил смешок, услышав это заявление. — Но все оказалось совсем не так, эти трое даже не собирались идти со мной в церковь.

В этот момент в комнату зашла мама Еремея, со скорбным видом занося внутрь поднос с чашками чая и вареньем. Миха кивнул ей успокаивающе, чтобы женщина не волновалась. Уж он-то точно разберется, что такое случилось с ее сыном, тем более что Еремей сам был готов все рассказать. При виде родительницы, он замолк, толи чувствовал себя виноватым, толи просто стеснялся.

— Захотите есть, я приготовлю что-нибудь витаминное, — женщина спешно покинула комнату, прикрыв дверь.

— Так вот! — вцепившись дрожащими руками в горячую чашку, Еремей продолжил сбивчивый рассказ. — Я зову их в храм, тем более что выглядят все прилично, но они отказываются.

Парни, замотанные в белые шарфы, планировали принять участие в мирном шествии и митинге «За честные выборы», который должен был состояться на Болотной площади. Еремей знал, что Москва жила от одного митинга до другого, каждый протест собирал народу больше, чем предыдущий. Занятый учебой и делами организации, у него не оставалось на политику никакого времени, но развернутая в социальных сетях компания по рекламе митинга 4-го февраля бросалась в глаза даже тем, кто не интересовался протестами.

«— Мне почему-то кажется, что тебе такое будет интересно, — старый школьный товарищ прямо посмотрел на Еремея. — Это мирный протест, вы же против насилия? Думаю, это очень… православно?

— Это хорошо, что мирный, — кивнул Еремей. — Но в чем его смысл?

— Государство нас обманывает. На выборах в декабре его обман раскрыли и доказали, но справедливости не удалось сыскать даже с видео подтверждениями и свидетельствами очевидцев, — мрачно заговорил один из новых знакомых. — Мирный протест направлен на то, чтобы показать, что нас не ввести в заблуждение рассказами о том, что нарушений на выборах не было, что есть люди, которые не голосовали за «Единую Россию», и что их очень, ОЧЕНЬ много.