Чтение онлайн

«Егор, это Лиза. Мне твой номер дал Саша. Не желаешь погулять? У нас тут тусовка намечается в центре города, присоединяйся!»

«Это снова Лиза. Ты не бойся, я к тебе не пристаю, просто, чем больше народа, тем лучше для акции. Приходи!»

«Егор, с тобой все хорошо?»

«Егор, на всякий случай предаю следующей смской время и место акции. Нам нужны люди, приезжай»

«Егор, Саша сказал, ты так хорошо справился вчера, больше бы таких людей. Наше движение в отличных отношениях с движением Саши, мы хотели бы тебя поблагодарить, приезжай к нам сейчас же. Лиза»

5-го декабря 2011-го года митинг против фальсификации выборов был не единственным в столице. Одновременно с ним, в то же время партия «Единая Россия» проводила праздничную акцию, на которой набравшие чуть более 50 % победители собирались поблагодарить всех своих сторонников. Количество участников, заявленное полицией — 5 000 человек. На следующий день, 6-го декабря 2011-го года, планировалось устроить повторную акцию и собрать уже 10 000 участников, однако цели акции остались для общественности неясными, ведь два раза подряд благодарить избирателей не требовалось, нужно было начинать работу в Думе.

(с) Амброз Бирс

Дима в пятый раз вернулся на избранную раньше позицию, стоя на ограждении подземного перехода, держась рукой на столб. Третий автозак уехал в сторону площади Восстания, заполненный людьми. Обстановка у Гостиного двора накалялась, митингующие были в возмущении от того, что полиция задерживает всех без разбора. Все чаще стражам правопорядка оказывалось сопротивление в виде тычков и вырывания рук, что приводило к заламыванию конечностей и особо грубому обращению с задержанными людьми. После отъезда третьего автозака ОМОНовцы разошлись строем по периметру «пятачка» у метро, в очередной раз, давая митингующим возможность перевести дух и собраться в центре площади.

— Позор! Позор! Позор! Позор! — скандировала толпа, диковато оглядываясь на полицейских. Те, молча, хмурились в ответ, стоически терпя вспышки от фотоаппаратов на своих лицах.

Юля возникла из темноты внезапно, появившись откуда-то со стороны перехода, и потянула Диму, стоявшего на возвышении, за край куртки. Парень посмотрел вниз, даже не узнав ее сначала. Девушка куталась в пальто, прижимая к груди сумку. Вид у нее был совершенно растерянный и перепуганный.

— Юленька? — удивился он, до конца уверенный, что она не явится.

— Привет! — девушка постаралась перекричать толпу, с каждой минутой беснующуюся все больше. — Я смотрю, тут у вас весело.

— Рад видеть, — Дима подхватил ее под локоть и затащил на ограду, так что Юля вцепилась сначала в него, а потом в столб. Маневр был своевременным, так как люди, стоявшие по краям «пятачка», хлынули назад, стараясь оказаться как можно дальше от ОМОНа, который снова пришел в движение. Юлю вполне могли бы прижать к стенке подземного перехода, если бы она оказалась у них на пути. — Какой у меня сегодня удачный вечер, одна девушка уходит, другая тут же приходит. — Дима усмехнулся, вспомнив только что направившуюся домой Лялю.

— Что здесь творится? — Юля явно нервничала, очевидно, уже сожалея, что явилась.

— Учимся выражать протест, — спокойно пояснил Дима, аккуратно передвигая девушку подальше от людей, кричащих и снимающих происходящее на фотоаппараты. — Познакомьтесь, — парень указал в сторону своих друзей, терпеливо переживавших посещение Дмитрия еще одним существом женского пола. — Юля, это товарищи анархисты. Анархисты, это Юля.

Юля покосилась на «товарищей», впервые в жизни видя анархиста не на картинке в Интернете, неуклюже помахав молодым людям замерзшими пальцами. Не получив в свой адрес никакой реакции, она переключила внимание обратно на Диму.

— Ты тут остаешься? — спросила она.

— Естественно, — беззаботно ответил он. — Если все уйдут, толку от этого и без того бесполезного митинга не будет никакого.

— Ты дождешься, что тебя арестуют, — нервно оглянулась Юля в сторону метро.

— Тебя тоже, — рассмеялся Дима. — Твое начальство знает, что ты здесь?

— Мой рабочий день закончен, что хочу, то и делаю, — упрямо огрызнулась она. — Нет, не знает. И не узнает, — подумав секунду, добавила она уже спокойнее.

В этот момент «проснулся» ОМОН, завидев подъезжающий к Гостиному двору автобус, куда могло поместиться человек 15 «нарушителей». При виде автобуса Юля окончательно напряглась, инстинктивно отходя дальше от скопления людей. Дима помог ей слезть с ограды, теперь они стояли на одном уровне со всеми, и толпа колыхалась вокруг них, угрожая сбить их с ног или утянуть за собой в опасную близость к полиции.

— А вот это называется «винтаж», — Дима ловко увернулся от пятящейся толпы, а вот Юлю жестко двинули по плечу рюкзаком с чем-то тяжелым. Девушка увидела, как ровный строй ОМОНовцев вклинивается, захватывая в полукруг митингующих, которые в один момент становятся задержанными. Отрываясь от строя, двое или трое полицейских сопровождали человека к автобусу. Люди, стремящиеся оказаться подальше от полиции в момент «винтажа» были практически неуправляемы, снося все на своем пути.

Юля передернулась. Вот уж чего ей никогда не хотелось, так это быть задержанной таким образом. Ей вообще не хотелось приближаться к полицейским, садиться в автозак и проводить ночь в «обезьяннике». Митинг проводился в рабочий день, значит, с утра нужно было идти в офис, а если позвонят начальству? Это же катастрофа, ведь Юля — юрист!

— Я, если честно, хотела тебя забрать, — призналась Юленька, нервно наблюдая за напряженной толпой у Гостиного двора. — Неспокойно как-то, жестко товарищи полицейские действуют.

— Иди домой, Юль, — предложил Дима, которому ее опека была совершенно не нужна. — Ты же меня не к себе домой забирать собралась, а к маме я всегда успею.

— Ну… ладно… — вздохнула она, понимая, что слушать ее парень не будет. Предложить ему развлечение лучше, чем оппозиционный митинг, она не могла. — Напиши, когда тебя задержат, вызову тебе адвоката.

Дима ее уже не слышал, они с друзьями постарались углубиться в толпу, в очередной раз замершую в перерывах между задержаниями. Очевидно, в случае задержания звонить Юле было бесполезно, она хоть и юрист, но с российскими правозащитными реалиями ни разу не сталкивалась: работала по европейским стандартам и понятиям с всякими англичанами и немцами. Совершенно бесполезное существо.

Еще около 30-ти минут он провел на «пятачке», наблюдая, как растет раздражение полиции, а народу на митинге становится все меньше. Против протестующих играли холод и темень, декабрьский Петербург не располагал к долгим гуляниям на улице. Количество людей сокращалось, а значит оставаться в стороне, незамеченным полицией, становилось все сложнее.

— Марш на Исаакиевскую площадь! — провозгласил кто-то, кого еще не успели задержать за излишнюю активность. — Вперед, ребята!

Дима подумал, что это неплохая идея: не марш, конечно, но смена дислокации. ОМОН от призыва переместиться в непосредственную близость от здания законодательного собрания Санкт-Петербурга, несколько удивился и напрягся, но парень не удосужился задержаться, чтобы почувствовать на себе полицейский гнев. Держась на безопасном расстоянии от ОМОНовцев и их автозаков, Дима проскочил «пятачок». Полицейские заметили его бегство, проследив перемещение по слякотной улице вместе с еще несколькими ребятами. Среди них было две девушки, одна из которых быстро отстала, а вот другая, не потрудившись застегнуть куртку, не смотря на холод, лишь припустила вперед, пытаясь раньше Димы оказаться на Исаакиевской площади. На углу Большой Морской улицы девушка оглянулась, подмигнув Диме с таким видом, будто он — самый медлительный человек в мире.