Чтение онлайн

И зачем Эдди это делал? Полагаю, он хотел заслонить свои поступки и планы гебефреническим потоком внутренней речи, но, зная его, я совершенно ясно понимал, что он натворил. Более чем понимал: выбор отрывков, которые он цитировал, делал его новое безумство до смешного очевидным.

«Глаза были неживые, погасшие и, казалось, без зрачков, и, невольно избегая их стеклянного взгляда, я стал рассматривать ее истончившиеся, увядшие губы. Они раздвинулись, и в этой загадочной улыбке взору моему медленно открылись зубы преображенной Береники. Век бы мне на них не смотреть, о господи, а взглянув, тут же бы и умереть!» [33]

– Что ты там делал, Эдди? Как будто я не знаю. Что у тебя в карманах?

«Опомнился я оттого, что хлопнула дверь, и, подняв глаза, увидел, что кузина вышла из комнаты. Но из разоренного чертога моего сознания все не исчезало и, увы! уже не изгнать его было оттуда, – жуткое белое сияние ее зубов».

– Ты ведь и у Квайлайли зубы вырвал, да, Эдди?

«Зубы! зубы!.. вот они, передо мной, и здесь, и там, и всюду, и до того ясно, что дотронуться впору: длинные, узкие, ослепительно белые, в обрамлении бескровных, искривленных мукой губ, как в ту минуту, когда она улыбнулась мне. А дальше мономания моя дошла до полного исступления…»

– Перестань декламировать, Эдди. Тут нечего скрывать. Все знают, что ты вырвал зубы, и все знают, что мы собираемся пройти через центр. Текелили уже сказали, что перебросят нас. А всё, чего они хотят взамен, – это куча свинокреветочных потрохов.

Это последнее известие стало для Эдди настоящим сюрпризом. Он-то воображал Великих Древних злобными заговорщиками – настолько он отвык от их невинного образа мыслей. Теперь он оставил свою внутреннюю речь и впустил меня в свой разум. В правом кармане у него лежали рубиновые зубы Квайлайли, а в левом – зубы Вирджинии цвета слоновой кости… ближе к сердцу.

Но после всего, что мне самому довелось сделать и увидеть, это уже не имело особого значения.

– Мне нет дела до зубов, – мысленно сказал я ему. – Лишь бы вернуться домой. Но скажи мне: как мы выберемся наружу через Зеркальную Оболочку?

Наблюдатель, Силла, Наездник Света, Драгоценность, Коптильщик и Предлагающий собрались неподалёку, и все мы были на связи. Они слушали с неподдельным интересом.

– Тебе стоит сплести ожерелье из этих зубов, Эдди, – подумала Драгоценность. – Силла может показать тебе, как это делается.

Когда Эдди выбрался из яичницы, он чувствовал себя преступником и трусом. Но теперь, к его трепетному восторгу, мы с улыбкой принимали его… прямо таким, какой он есть. И мы были готовы помочь отбуксировать яичницу.

Смущённо улыбаясь, Эдди спустился с края яичницы туда, где в траве покоилась большая водяная сфера. Он снял сюртук, аккуратно привязав его рукавами к одному из удерживающих яичницу канатов, и принялся тщательно умываться. Умываясь, он без умолку болтал с нами, излагая сделанные им выводы и придуманные планы.

Изучив иероглифы на яичнице, Эдди пришёл к выводу, что Человек и Великие Древние прибыли на Землю вместе на этих кораблях-яичницах. Тысячелетия назад, по словам Эдди, Великие Древние были размером не больше людей, и двое из них могли легко поместиться в корабле-яичнице, рассчитанном также на двух человек. Он обратил наше внимание на один из иероглифических рисунков, изображавший горизонтальную линию с полукругом на ней. Это, как утверждал Эдди, было изображением корабля-яичницы. Внутри полукруга находились два эллипса и две ветвящиеся линии: двое Вумо и двое людей, по заверениям Эдди. Он полагал, что либо а) люди пилотировали корабли в качестве рабов Великих Древних; либо б) сами Вумо прибыли на Землю как рабы Человека. Вариант (б) казался ему, в целом, более вероятным.

Наблюдатель возразил, тут же послав мысленный образ, где люди и Вумо сидели в яичнице вместе, столь же дружелюбно, как Эдди, Силла, я и Арф. Вумо и люди могли быть расами-партнёрами, без какого-либо намёка на рабство.

– Симбиоз, – задумчиво произнёс Эдди вслух, переваривая эту мысль. – Полагаю, дружба вполне возможна. Если так, то эти Великие Дряхлые, быть может, и правда, как говорит Мейсон, забросят нас до самой Зеркальной Ялмез за один лишь щедрый дар в виде кучи свинокреветочных потрохов. К своему ужасу, я замыслил менее прямолинейный способ просить их об этом.

Теперь Эдди показал нам, что изначально собирался обмазать плотью мумии всю яичницу снаружи, чтобы кто-нибудь из Текелили попытался проглотить её целиком. Обнаружив, что пахнущий мертвечиной объект совершенно не переваривается, огромный Вумо изучил бы его и признал в нём грозную колесницу прежних хозяев-людей. И тогда, охваченный ненавистью или ужасом, Великий Древний забросил бы яичницу невероятно далеко.

Так рассуждал Эдди, совершенно упустив из виду тот факт, что Текелили умеют читать наши мысли – и они читали их прямо в тот момент, о чём свидетельствовали тонкие, как волоски, ярко-розовые шлейфы, дрейфующие в пространстве вокруг нас, точно корневые отростки или паутина. В некоторых вещах Эдди ошибался, но в одном он оказался прав, а именно в способе нашего проникновения сквозь Зеркальную Кору на поверхность: мы должны были проплыть сквозь море!

Мне это и в голову не приходило. Если киты могли проплыть весь этот путь насквозь, то почему не мы? Учитывая, что Эдди мог открывать и закрывать дверь яичницы, мы могли использовать её как водолазный колокол. Но как быть с воздухом?

– Наблюдатель знает растение, выделяющее воздух, – подумал Эдди. – Он нарисовал его мысленный образ, когда рассказывал нам об Илайдже, которого они называют Дальним. По образу, переданному Наблюдателем, я понял, что Илайджа взял часть этих растений с собой в раковину баллулы. Из этого я сделал вывод, что он проплыл сквозь море. Я как раз пытался придумать повод, чтобы попросить у Наблюдателя эти растения. – Закончив омовение, Эдди повернулся к нам лицом: – Наблюдатель? Могу я получить несколько фунтов того овоща с радиальными шипами, который ты помог погрузить в раковину баллулы Дальнего четыре года назад?

У Наблюдателя был благородный нос с горбинкой, он изгибался, словно завиток раковины улитки. Чёрный бог был совершенно лыс. Рот у него был широким и подвижным, а фигура – дородной. Сейчас он был голым, сняв свои пульпули, чтобы удобнее было нежиться в воде и траве, и выглядел точь-в-точь как римский сенатор в термах. Да, он мог помочь нам достать это растение, оно называлось воздухоросль. Оно росло «по направлению к центру». Наездник Света без труда наберёт его по пути к цели. Никаких трудностей не предвиделось. Счастливого пути.

Над нами нависало похожее на блюдце днище яичницы. Повсюду вокруг нас плавали водяные шары и капли чистой воды Бесчисленных Морей – размером с человека, с дом и с собаку. С одной стороны потянул свежий, сладко пахнущий ветерок. Струйки розового света скользили по нашим телам.

– Эдди.

– Да, Мейсон? – Его тёмные глаза смотрели из-под чересчур развитого лба живо и осмысленно.

– Мумия. Ты забыл вытащить мумию из корабля.

– Ладно. Предлагающий, поможешь мне?

Вскоре мы привязали Квайлайли и то, что, должно быть, являлось печенью свинокреветки, к плоскому днищу яичницы, используя вместо верёвок целые гирлянды из свинокреветочных кишок. Около восьмидесяти кусков очищенного мяса были привязаны к отверстиям по краю яичницы, а от обода тянулись четыре длинных кожаных каната к нам восьмерым – Наблюдателю, Силле, Наезднику Света, Драгоценности, Коптильщику, Предлагающему, Эдди и мне, по двое на канат. Арф сидел внутри кабины яичницы, которую мы предварительно ополоснули водяным шаром.