Чтение онлайн

С XVI века — века Реформации — доктрины социальных трансформаций и воссоздания на Земле «золотого века» нередко фиксировались в виде литературных произведений, начиная с «Утопии» английского госчиновника высокого ранга Томаса Мора, которому Генрих VIII отрубил голову, как и своим жёнам — за компанию. Наиболее известное из таких произведений, конечно же, «Город солнца» Томазо Кампанеллы — католического монаха, многолетнего узника инквизиции, а также, по свидетельству современников, весьма сильного астролога и колдуна. Большинство изложенных во всех таких утопиях проектов имели, как мы сейчас сказали бы, социалистическую ориентацию: в них утверждалось, что для построения идеального общества необходим отказ от частной собственности. Довольно подробно рассмотрел и раскритиковал такие проекты Игорь Шафаревич в книге «Социализм как явление мировой истории». Однако он почему-то умолчал о том, что наряду с проектами социалистических утопий были и проекты утопий капиталистических. [18] Важнейшим из них была «Новая Атлантида» сэра Френсиса Бэкона, лорда-канцлера Англии при короле Якове I. В своей небольшой незаконченной книжке сэр Френсис описывает то, что мы сейчас назвали бы «информационным обществом». Книга написана в форме заметок мореплавателей о путешествии в Тихом океане, что было в то время очень распространённым литературным приёмом. Путешественники попадают на не обозначенный на картах остров Бенсалем, населённый, как оказывается, весьма богатым и процветающим народом, прекрасно осведомлённым о внешнем мире, но о котором внешний мир почти ничего не знает. Своим благополучием островитяне, исповедующие, кстати, христианскую религию, обязаны, прежде всего, пользующейся поддержкой государства научной организации — Дому Соломона. Организация эта построена по орденскому принципу; она имеет довольно-таки закрытый и иерархический характер, но это именно научная, а не оккультно-мистическая организация. Дом Соломона проводит широкие естественнонаучные и технические изыскания, занимается даже научным и промышленным шпионажем, засылая своих агентов во все страны света.

Всё полезное отбирается, проверяется и внедряется в жизнь островитян. Особое внимание уделяется средствам связи (Бэкон описал даже что-то похожее на современное телевидение — способ наблюдения за весьма удалёнными объектами). Будучи практически неуязвимыми на своём острове, бенсалемцы тем не менее проводят очень осторожную политику по отношению к внешнему миру, предпочитая не раскрывать до времени свои тайны.

Очевидно, Бэкон в «Новой Атлантиде» дал литературное воплощение своей научно-философской доктрины, развитой им в других работах (наиболей известной из них является «Новый Органон»). Там, как считается, он заложил фундамент современного научного мировоззрения, базирующегося не на предрассудках и заблуждениях ушедших эпох, а на последовательном исследовании окружающего мира, прежде всего, с помощью экспериментов и рационального осмысления их результатов. Эта доктрина вдохновила многих в тогдашней Европе, уже неотвратимо вступающей в Новое время, в век Просвещения (или, по-другому, Иллюминатства). В отличие от коммунистических утопий Мора и Кампанеллы, программа Френсиса Бэкона начала неуклонно проводиться в жизнь. Научные организации орденского типа, вроде Британского королевского общества или Французской Академии, вскоре были созданы, и власти европейских стран действительно взяли их под крыло. Но наиболее полно воплотилась идея Бэкона в научно-информационном обществе нового заокеанского государства — Соединённых Штатов Америки, — возникшего через 150 лет после смерти сэра Френсиса. Как и обитатели фантастической страны Бенсалем, США своё могущество и благополучие построили именно на ускоренном развитии науки и техники, на внедрении их достижений в свою экономику и повседневную жизнь. Для этого американцам действительно пришлось создать некую суперорганизацию, или суперсистему, в которой, как в едином механизме, чётко и эффективно взаимодействуют и госаппарат, и частные корпорации, и научное сообщество со всеми своими академиями, университетами, фондами и проч.

Таким образом, в Соединённых Штатах программа сэра Френсиса реализована на 100 процентов. Там же воплощён и подтверждён его знаменитый лозунг: «Знание — сила». Тут, однако, есть одна странность. Бэкон считается основоположником современного научного мировоззрения, он действительно первый чётко, отделил изучение окружающей нас эмпирической реальности от метафизики и схоластики, присущих средневековому мышлению. Тем не менее, сэр Френсис пользуется чрезвычайной популярностью в оккультно-эзотерических кругах Западного мира. Он считается основоположником английского «спекулятивного» (т. е. не профессионально-строительного, а интеллектуально-аристократического) масонства, а также розенкрейцером и связующим звеном между розенкрейцерами и масонами. Об этом вроде бы говорят многочисленные непонятные для непосвященных знаки и символы, разбросанные и в оформлении, и в текстах произведений Бэкона. [19]

В той же «Новой Атлантиде» название могущественного научного Ордена — Дом Соломона — сразу вызывает ассоциацию с Орденом храма Соломона, как официально именовали себя тамплиеры. Чиновники Бенсалема носили белые тюрбаны с нашитым на них красным крестом, а фирменной одеждой тамплиеров был белый плащ с красным крестом. На титульном листе первого издания «Новой Апыантиды» размещалась латинская надпись: «В своё время секретные истины будут открыты».

У Френсиса Бэкона был, между прочим, старший соотечественник, успешно совмещавший передовые по тем временам научные взгляды со славой сильнейшего чародея Европы, и этот соотечественник также проявлял повышенный интерес к земле за Атлантическим океаном. Речь идёт о математике, картографе, идеологе создания британской мировой империи и одновременно маге, астрологе, алхимике и герметическом философе Джоне Ди (1527–1608). По мнению известной исследовательницы истории науки Ф.А. Йейтс, предисловие Ди к первому английскому переводу «Начал» Евклида «…оказало большее влияние, чем работы Бэкона, т. к. подчеркивалось значение математики, количественных методов изучения, а также т. к. было написано на английском языке» [20] (вспомним, что языком науки в тогдашней Европе была латынь). Талант математика, видимо, помог Ди стать придворным астрологом королевы Елизаветы I и, в частности, подсказать ей благоприятный по гороскопу день для коронации. О многолетнем общении Ди с духами при помощи чёрного ацтекского обсидианового зеркальца и о его успешных опытах по изготовлению философского камня ходили самые фантастические слухи. А его путешествия по «магическим» центрам Европы, постоянные контакты с ведущими оккультистами наводят некоторых исследователей на мысль, что Иоанн Чёрный (так переводится фамилия Ди с кельтско-валлийского языка) был ключевой фигурой проекта «универсальной реформы», конечным результатом которой должно стать утверждение мировой власти некоего «магического правительства». [21] Одним из этапов этого проекта явилось заселение Северо-Американского континента выходцами из Англии, чему Ди немало поспособствовал. Он же, кстати, первый предложил переименовать Америку в Атлантиду, из уважения к Платону, разумеется.

Нужно сказать, что не только Френсис Бэкон и Джон Ди, но и многие другие столпы науки Нового времени отдали дань мистике и оккультизму. Наиболее характерный пример здесь — сэр Исаак Ньютон. Он, будучи несомненным основоположником современной физики и механики, значительную часть своей жизни потратил на такую несовременную и магическую науку, как алхимия. А уже в XIX столетии наш соотечественник, открыватель периодической системы элементов Дмитрий Иванович Менделеев не гнушался вникать в проблемы вызывания духов — спиритизм, для чего лично присутствовал на сеансах столоверчения. А ведь обладал исключительно трезвым и практическим умом.

И тут придётся высказать одну довольно парадоксальную мысль; оккультизм и современная позитивная наука отстоят друг от друга не так уж далеко; скорее, они ближе друг к другу, чем, например, к христианскому богословию. И экспериментальная наука, и практическая магия подходят к изучаемой ими реальности как к некоему механическому «чёрному ящику». На вход этого «ящика» подаётся определённая последовательность воздействий-сигналов (научных или магических экспериментов), фиксируются сигналы-ответы и далее путем рационального сопоставления входных и выходных сигналов, делаются выводы об устройстве и способах функционирования «ящика». Последний этап подобного исследования — подбор таких воздействий на «ящик-природу» или «ящик-потустороннее», чтобы добиться от них максимально полезного для экспериментатора ответа. В богословии такой метод не проходит: там познаётся не объект — «чёрный ящик», а субъект — Личность, Которая может ответить только на те твои вопросы и только тогда, когда это тебе действительно нужно. Праздное любопытство и низко утилитарные цели вопрошающего ответ исключают. Да и догадаться ещё нужно, дан тебе ответ или нет; причём решать большей частью приходится самому, в одиночку. [22]

А вот в магии и в позитивной науке попроще, но только там действительно существует изначальная избранность: есть у тебя способности и склонности вытягивать из эмпирического белого шума красивые закономерности — познавай природу вместе с научным сообществом, а если от твоего косого взгляда или слова с несимпатичными тебе людьми на пустом месте происходят неприятности — значит, есть у тебя кое-какая «сила» и можно её лелеять и развивать (самому или в составе ковена [23] ). Правда, такому человеку лучше было бы пойти в храм помолиться, чтобы эта сила испарилась без следа.

Но Запад от силы отказываться не привык. Напротив, он её заботливо наращивал, копил, причём во всех видах: и в виде силы посюсторонней — военной, экономической, научной, и в виде силы потусторонней — инфернальной силы оккультно-магических орденов. И когда в Европе у Запада силы стало слишком много то он её перелил в «новые меха», построил для неё новый храм, Новую Атлантиду. Центр силы Запада сместился ещё западнее — к закату.

К началу XVIII столетия на территории Новой Англии, как тогда называлась часть Северо-Американского континента, колонизированного англичанами, сложились исключительно благоприятные условия для воплощения проекта построения общества на совершенно новых началах, давно зревшего в некоторых просветлённых и посвящённых в особые тайны умах Западной Европы. В самой Европе, несмотря на Реформацию, Голландскую и Английскую революции, начавшийся век Просвещения и т. п., этот проект был всё ещё весьма далек от полноценной реализации. Католическая церковь сумела отмобилизовать значительные силы и остановила Реформацию, не дав ей охватить всю Европу, причём огромную роль здесь сыграл вновь созданный ударный отряд католицизма, взявший на вооружение методы борьбы тайных организаций. Речь идёт об Ордене Иисуса, или иезуитах. В странах, где Реформация прошла успешно, тектонических подвижек в обществе так и не случилось, либо они протекали гораздо медленнее, чем хотелось бы некоторым нетерпеливым адептам прогресса.

Дело в том, что над Европой слишком довлел груз прошлого в виде старой родовой аристократии, монархической государственности, народных традиций и устоявшейся культуры. А вот в Северной Америке всего этого не было. Не было никакой собственной, укоренённой в амет риканской почве аристократии — были лишь британские офицеры и чиновники, которые рассматривались переселенцами просто как представители внешней, становившейся все более чужой и ненужной власти. Сами же переселенцы, как уже говорилось выше, считали себя новым народом (Новым Израилем), не связанным традициями и предрассудками старой Европы, а часто и весьма враждебно к ним относящимся. Этому способствовала как раз успешная контрреформация на европейском континенте, где из-за католической реакции многие протестанты вынуждены были переселиться сначала в Голландию и Англию, а затем и в Америку. Но переселялись, как сейчас говорят, представители среднего класса. Европейское дворянство на новый континент не особо рвалось, если кто и ехал, то в основном из обедневших, из тех, кому в Европе не досталось земли и денег. Ну а у полных бедняков на такой дальний переезд просто не было средств. Таким образом, в Северной Америке складывалось совершенно не похожее на европейское бессословное общество, где все граждане были формально-юридически равны. В дальнейшем эта бессословность была закреплена в Конституции Соединённых Штатов, прямо запретившей присвоение каких-либо дворянских званий от имени американского государства. Но поскольку, как говорится в русской пословице, Бог леса и то не сровнял, процесс разделения общества на определённые слои-страты и выделения в нём собственной аристократии неизбежно начался и на американском континенте. А тут кстати и масонство подвернулось со своей бессословной иерархией — готовая организационная форма для стратификации американского социума, кузница кадров элиты Нового Света. Помогло и то, что родиной масонства была Англия и она же заселяла Северо-Американский континент. А когда он был достаточно заселён и жители Новой Англии стали тяготиться зависимостью от Англии старой, они быстро сумели эту зависимость ликвидировать, но масонство осталось, только ложи были уже не английские, а свои, американские.

Масонство, как мы видим, сыграло в Соединённых Штатах Америки уникальную и исключительно важную роль колыбели национальной аристократии, через него прошел практически весь верхний слой американского общества: руководители бизнеса, политики, культуры. Один из основоположников американского масонства — Бенджамин Франклин — являлся и главным идеологом независимости Соединённых Штатов. Он же, по-видимому, был связным между масонством американским и европейским, ибо, выполняя важные дипломатические миссии до и после создания Соединённых Штатов, Франклин подолгу жил в Европе, поддерживая обширные знакомства с английскими и французскими влиятельными лицами, многие из которых являлись масонами.