Чтение онлайн

— «Утренние листки», — улыбнулась Хельга. — Как мило.

Альбус понятия не имел, о чем она говорит, но когда настала очередь, взял ее за руку и за талию и повел, мягко раскачиваясь. Хельга, несмотря на некоторые его опасения, двигалась хорошо — плавно и мягко. Вальсировать с ней и глядеть на другие танцующие пары было забавно и приятно. Вот Виктории, кажется, не так повезло: Элфиас то и дело наступал ей на ноги. Зато Гораций плясал неожиданно ловко; Луиза выглядела победительницей на триумфальной колеснице. Удивила его Джейн, упоенно вальсировавшая с Дональдом: в ней сейчас не было и следа привычной строгости, и глаза горели, словно она отправляясь в путешествие, всматривалась в сулящие множество приключений дали.

Увлекаясь, Альбус кружил быстрее и быстрее, так что розовое платье Хельги раздувалось; под конец она запыхалась и попросила его остановиться.

— Прости, у меня закружилась голова. Я посижу. Принеси мне, пожалуйста, мороженое, и можешь потанцевать с кем-нибудь еще.

Но мороженое, разноцветное, с джемом, украшенное фруктами, уже привлекло внимание Альбуса; усадив Хельгу, он поспешил взять два блюдечка — ей и себе.

— Представляешь, однажды нам с братом дали по мороженому в виде котенка, — Хельга с удовольствием зачерпнула бело-розовую массу. — Я не смогла есть: мне было так жаль… А тут еще брат ложкой отделил котенку голову, — она поежилась.

— А у меня брат сворачивал шеи куропаткам, — сообщил Альбус доверительно, зачерпнул мороженое с горкой и отправил в рот. — Да, ловил в силки и сворачивал шеи уже в семь лет. Сестра потом есть не могла, как я ей рассказал.

— Да, — кивнула Хельга. — Это ужасно. Они же такие маленькие, беззащитные…

— А ты видела живых куропаток?

— Да. У нас…

Альбус не расслышал, что она говорила дальше: его внимание привлек дружный смех слизеринок, раздавшийся неподалеку от того места, где стояла, не приглашенная никем, Нэнси Стюарт. Танец закончился, и Элла с Геспер, а также несколько девочек постарше решили развлечь себя обсуждением ее наряда.

— Кажется, ты очень старалась, Нэнси? Даже залатала некоторые дырки… Жаль, не все, — вздыхала Элла. — Нэнси, а у кого ты украла часы и нитку жемчуга?

— Разве не видно, что она нашла их на свалке? — морщилась Геспер, поправляя тонкие очки. — Удивляюсь только, кто раньше не постыдился их носить. Какой-нибудь маггловский оборванец, должно быть.

— А веер и перчатки ты выпросила у старьевщика? — хихикала Милдред Хорнби, девочка с четвертого курса, выглядевшая не старше двенадцати лет. — Воображаю: он пожалел денег и выбросил хлам, который все равно не продаст.

— Но самое интересное — перья, — вздыхала высокая рыжеватая пятикурсница Флоренс Берк. — Долго ли ты караулила на птичьем дворе, чтобы они наконец выпали из хвоста какого-нибудь петуха?

Вероятно, в другое время Нэнси бы уже бросилась на них, пустив ход костистые кулаки и острые ногти, но сейчас она лишь важно обмахивалась веером, ожидая, вероятно, что ее все-таки кто-то пригласит. Увы, мальчики подошли к ней, но с другой целью: Сириус Блэк с обычной свитой присоединился к слизеринкам в насмешках над ней.

— Бедняжка, — вздохнула Хельга. — Мне кажется, она все-таки не выдержит и стукнет их. С другой стороны, она действительно смешно выглядит, правда? Не стоило так…

Альбус снова не дослушал. Отодвинув пустое блюдечко, он встал и через весь зал быстро зашагал к Нэнси. Подоспел он в тот момент, когда она пристальным и не обещающим ничего хорошего взглядам мерила белобрысого Дециуса Малфоя, отпустившего какую-то особенную гадость. Растолкнув слизеринцев в разные стороны, Альбус поклонился Нэнси и поцеловал ей руку.

— Окажи мне честь. Я приглашаю тебя на вальс.

Как раз зазвучала новая, плавная, величавая мелодия.

— На «Сказки Венского леса»? — ахнула Элла, прикрыв ротик веером. — Но это… Это кощунственно!

Нэнси тонко и зло усмехнулась.

— Согласна, — с вызовом бросила она.

— Берегись, Дамби, — хихикнул Дециус Малфой. — Такая шваль вряд ли умеет танцевать.

— Что ж, он заслужил позор, — пожал плечами Сириус. — Он унизил себя, опустившись до уличной девки.

Однако Нэнси вальсировала не так уж неумело. Чуть постукивая каблучками, она делала оборот за оборотом, оставаясь, однако, сосредоточенной и угрюмой. Под толстым слоем пудры пробивалась краска, заливавшая ее впалые щеки, меж насупленных, толсто подведенных бровей залегла глубокая складка. Альбус танцевал все быстрее, выводя ее на середину зала. Ему захотелось, чтобы танец увлек и развеселил ее, и он ободряюще улыбнулся. Она вздрогнула.

— Тебе весело? — процедила девочка сквозь зубы.

— Конечно, — он улыбнулся шире.

— Наверное, ты в полном восторге от себя самого? — он удивился ненависти, протравившей ее голос. — Такой добрый, бесстрашный, великодушный! Наплевав на общее мнение, пригласил танцевать замарашку! Уже мысленно ставишь памятник самому себе?

— Какой памятник? — Альбус хлопнул глазами. — О чем ты вообще? Я просто…

— Просто сделал доброе дело, одно из тысячи, — голос Нэнси сочился ядом. — С какой легкостью ты делаешь добрые дела, всем известно. Все восхищаются твоим милосердием. И кому какое дело, как унижают такие подачки. Ненавижу таких, как ты, акробатов благотворительности. Лучше сидеть в тюрьме, чем стоять в очереди за супом из вашей общественной столовой, чтобы на тебя все показывали пальцем, как на убогонького, которому помогли.

Альбус попытался вдуматься.

— Ты не хотела танцевать со мной? Так что мешало тебе отказаться?

— Отказаться от приглашения самого яркого парня на потоке? Нашли дуру! — Нэнси зло цокнула каблуком. — И все-таки ты отвратителен. Ты знал, что у меня выбор — танцевать с тобой или оставаться среди слизеринцев, которые надо мной смеялись. Ну, или уйти оплеванной, но этого я бы точно не сделала. Прекрасный расчет. И ты снова на белом коне, с нимбом над головой.

— Хватит ерунду молоть, — вздохнул Альбус. — Можешь прямо сейчас идти, куда хочешь.

— Держи карман! — зло скривила рот Нэнси. — Нет уж, этот танец мой, и допляшу я до конца.

И точно, она неутомимо кружилась, покуда вальс не закончился, и под конец черные глаза ее заиграли разбойничьими огоньками. Однако, идя на место, она не утерпела и толкнула локтем Камиллу Фарли, хорошенькую и печальную в белом платье с черной отделкой, да так, что та не удержала равновесия и упала. Альбус помог Камилле подняться, и она так покраснела, что заалели даже плечи — выглядело это очень мило. Правда, танцевавший с девочкой Гектор Кэрроу тут же больно ущипнул ее; она не вскрикнула, только втянула воздух и распахнула глаза. Обернувшись, Альбус выхватил палочку, но маленькая ручка в кружевной перчатке легла ему на плечо.

— Мой кавалер и твоя дама заняты друг другом, — прожурчала Виктория. — Посмотри, как они чудно болтают.

Мальчик обернулся в ту сторону, куда она указывала, и невольно улыбнулся: Элфиас и Хельга, сидя рядом, оживленно обсуждали, как лучше украшать елки. Кажется, они ничуть не сожалели, что их больше не зовут танцевать.

— Тебе не надоело заниматься благотворительностью? — Викки слегка провела веером по его плечу. — Сейчас, правда, будет полька, но хоть ее…

Альбус рассеяно осматривал зал. Вон остановились бродившие вдоль стен Клеменси и Лэм. Девочка улыбалась, но в ее личике все-таки было что-то грустное.