Чтение онлайн

— Уже играют, Альбус. Ты слышишь меня?

Кивнув, он живо подошел к Клеменси и Лэмюэлю.

— Отпустишь даму со мной?

Тот улыбнулся, а бледное личико девочки порозовело.

— Конечно, идите, пляшите. Айлу никто не видел?

— Да вон она, отдыхает, — махнул рукой Альбус. — Поди, спасай ее, а то Лавгуд совсем ее доведет, он зануда известный.

Они вышли на круг как раз после второй энергичной волны музыки, напоминавшей кратковременный и шумный летний дождь. Альбус лихо пошел плясать, легкая Клеменси летела рядом, точно подхваченная ветром. Ее пепельные локоны, выбившись из прически, развевались, пелеринка вздулась и откинулась, обнажив худенькое плечо, но девочка в упоении пляски не обращала внимания. Под конец она залилась неостановимым беззвучным смехом.

— Это… это было прекрасно! Спасибо, Альбус! Мне так хорошо!

Довольный, он подвел ее к столику в углу и угостил лимонадом. Едва успокоившись, она стала оправлять пелеринку и прическу, и тут рядом возник Финеас Блэк с Эллой Крейвуд — она была весела, он хранил прежнее непроницаемое выражение.

— Ой, фу, я побрезгую пить этот лимонад! — слизеринка сморщила носик. — Вдруг он испортился из-за присутствия грязнокровки?

— Если хотите, можем поискать другой столик, — важно ответил Финеас. — Здесь в самом деле находится человек, отравляющий все своим присутствием.

— Имеете в виду себя? — ответил Альбус лениво.

Клеменси, отмахнувшись, пригубила лимонад.

========== Глава 29. Учителя ==========

На сей раз зимние каникулы прошли гораздо веселее, чем обычно: в школе остались Элфиас и Клеменси. Девочка постеснялась снова навязывать свое общество родителям Айлы, как ни уговаривала ее подруга, что ей будут рады; что касается Элфи, его отец отправился в Лондон принимать последний вздох старого дядюшки, обещавшего оставить небольшое наследство.

— Странно, что он меня не вызвал помогать матери, — волновался мальчик. — Как она одна будет со всем управляться?

— А от тебя какая помощь? — не понял Альбус, на что друг всерьез обиделся.

— Как это — какая? Я на каникулах все делаю! И за стойкой стою, и мою, и готовить могу, и стираю даже. Для меня никакой бабьей работы нет.

— Но это же каникулы. А отдыхать когда?

— Ты сам как будто не в деревне рос, — Элфиас начал кипятиться. — Какое — отдыхать? Мы помогать родителям приезжаем, чтобы они меньше надрывались! Правда, Клем?

— Правда, — согласилась она. — Мы с сестрами помогаем матери по хозяйству, а еще шьем. Но нам полегче, нас ведь много.

Альбус поморгал: такое времяпрепровождение казалось ему странным и глупым. В самом деле, если многое по хозяйству можно сделать взмахом палочки, почему остается столько работы? И почему той же Клеменси нельзя применять магию при родных, если она могла бы полностью освободить от работы по крайней мере младших сестер? Все-таки мир несовершенен и нуждается в доработке.

Как бы то ни было, с ребятами они отлично провели время: дни напролет гуляли, играли в снежки, строили фигуры из снега, расцвечивали его огнями, а если была непогода, запасались горячим шоколадом или глинтвейном, сидели в пустом классе и читали вслух или спорили. Иногда Элфиас приносил свою мандолину, и они устраивали небольшие концерты, хотя Альбус после двух неудачных попыток запеть предпочитал только слушать: еще до рождения у него на ушах, похоже, потопталось стадо гиппогрифов.

Несколько раз они дошли до Хогсмида, посидели в кафетерии «Сладкого королевства». По правде, в разрешенных походах туда было мало интересного — ну, разве что капучино подавали отменный, и сладости были такие, что таяли на языке. Альбус уже не удивлялся, что они так и не удосужились сходить сюда всей компанией осенью. Право, интереснее было в дождь и ветер бегать по лугам, наблюдать за девочками, искавшими последний вереск, и слушать глупости, которые болтала Викки. Как-то она объявила, что они похожи на детей семьи Бронте:

— Я Шарлотта, Айла — Эмили, Клеменси — Энн, а Альбус… Пусть он будет Брэнуэллом!

— Тебе не кажется, что ты забыла про остальных? — проворчал Гораций, отворачиваясь от ветра.

— Ну почему же? Вы трое — наши герои. Ты, Гораций — мистер Рочестер. Лэм — Хитклифф, а Элфиас… Пусть он будет Гилбертом Маркхемом.

— Ты читала «Незнакомку из Уайлдфелл-Холла»? — удивилась Айла. — Но ведь этот роман не переиздавался.

Викки прищурилась.

— Ничего, отцу есть, где доставать редкие книги.

— А правда, что роман неприличный? — с любопытством спросила Клеменси. Викки фыркнула:

— Вздор. Воспевать пьянство прилично, а обличать — нет? Или он неприличный, потому что женщина осмелилась говорить честно?

…Виктория не на шутку рассердилась на Альбуса за его поведение на балу. То есть, Клеменси объяснила, что это из-за бала, а то он недоумевал, почему она в день отъезда поздоровалась с ним сквозь зубы, больше не разговаривала и смотрела в сторону. Клеменси надеялась, что подруга перестанет дуться после каникул. Не тут-то было: в вечер возвращения она снова неохотно поприветствовала его и сразу куда-то отошла. Пришлось извиниться и пообещать, что в следующем году пригласит ее непременно.

В середине января в «Ежедневном Пророке» напечатали некролог: Асклепиус Гонт скончался. Альбус слишком мало знал его, чтобы по-настоящему грустить, однако почувствовал жалость пополам с любопытством: умер ли Гонт в действительности или, приняв иную форму, перебрался в особняк дяди, чтобы среди нежити ожидать того самого ученика? Жаль, второй раз в Буковый дом страшновато наведаться.

Чего в самом деле жаль, так это возможности пообщаться с по-настоящему свободомыслящим человеком. Косность учителей действовала на нервы.

На трансфигурации Колдфиш, не то слишком крепко отметив зимние праздники, не то не смея отступить от буквы учебника, предписывавшего давать ученикам относительную самостоятельность, рискнул объявить на одном из уроков «свободную тему». Кривился он при этом так, будто его насильно кормили лимонами.

Надлежало по очереди подойти к учительскому столу и провести трансфигурацию любой сложности, что до предметов, их можно было выбрать на свой вкус. Первым подскочил Дональд и сорвал аплодисменты, превратив чернильницу в квоффл, квоффл — в бладжер, который чуть не кинул летать по классу, а бладжер — в снитч, вслед за чем потянул золотой крылатый шарик Джейн, встав перед ней на одно колено. Альбус про себя усмехнулся его предсказуемости. Сам же решил подождать, пока не выступят все, и после Элфиаса, который вполне сносно превратил учебник в шляпу (недаром тренировались каждые выходные), неспешно подошел к учительскому столу. Подкинул в воздух перо, даже дунул, чтобы поднялось повыше. Взмах палочкой — и вниз полетел острый кинжал с резной рукояткой. Альбус подхватил его и метнул прямо в доску, вызвав всеобщий вздох и возмущенный крик Колдфиша, но кинжал снова не долетел до цели — он повис в воздухе, став огненным шаром. Миг спустя шар рассыпался золой. Снова взмах — и на пол плавно опустилось все то же перо.

Колдфиш хлопал жидкими белесыми ресницами, на лице его выступали кирпичные пятна.

— Наглость… Неслыханная наглость, мистер Дамблдор! Я сказал — одно превращение, одно, и не опасное, а что сделали вы? Десять баллов Гриффиндору за безупречную трансфигурацию, но за самонадеянность вы получаете отработку!

«Холодная рыба с картофелем», — ругнулся Альбус про себя. Его не пугала отработка, и все же стало крайне досадно. Еще хуже, когда он написал эссе об ускоренных способах трансфигурации (на досуге пришли мысли, вот и строчил всю ночь), но Колдфиш отказался даже просмотреть.