Чтение онлайн

— Ma tant, кто приедет завтра? — спросила она, изящно держа чашку.

— Гринграссы, думаю. Ну и Камилла с матерью, конечно, у тебя же должна быть компания, а миссис Фарли — замечательная хозяйка, я преклоняюсь перед ней, — мать Горация приветливо улыбнулась племяннице, чем, видимо, заставила удержаться от замечания дочери миссис Монтегю.

— И ты планируешь познакомить Вильгельма и Гринграссов с… другом своего сына? — мать Луизы метнула на Альбуса неприязненный взгляд и слегка поджала губы.

— Но ведь мы знакомы с Горацием, мэм, а чем хуже Гринграссы? — спросил Альбус, усмехнувшись. Мать и дочь Монтегю с негодованием переглянулись.

— Мистер Слагхорн — заместитель начальника департамента магического законодательства, — с расстановкой проговорила Луиза. — А Гринграссы… Они очень благовоспитанные люди. Элфрид — настоящий маленький джентльмен.

— Маленький? Сколько ему? — Альбус, забывшись, шумно отхлебнул чай, отчего остальные дружно покраснели. — Он что, еще не учится в Хогвартсе?

— Поступит в этом году, — пролепетала мать Горация. — А что, мистер Дамблдор… здорова ли ваша матушка? Мне кажется, я припоминаю ее…

— Кендру Дейл? Вряд ли. Вы лет на десять моложе, учиться вместе никак не могли. А так она здорова, наверное, хотя мы давно не виделись.

Мать и дочь Монтегю подавили улыбки.

— А что, разве у вас в семье не принято поддерживать переписку? — ядовито спросила старшая.

— Да не то, чтобы не принято, — Альбус пожал плечами. — Просто я ей не писал, вот и она мне перестала.

Гораций поднял глаза к небу. Круглое лицо его матери вытянулось. Луиза и миссис Монтегю кивнули друг другу.

— У Альбуса остается мало времени на себя, — вмешался Слагхорн. — Он так усердно занимается. У него даже было уже две публикации, мам, я писал тебе…

— Да, — оборвала его Луиза, — а еще множество взысканий. На баловство у него время есть.

Мать сердито посмотрела на дочь, и та смолкла, все же победно блеснув глазами. Альбус пожал плечами:

— Ну, тоже верно. Понимаете, Хогвартс — напаханное поле для исследователя, там просто прорва магии, а сидеть за скучными учебниками может не обрыднуть разве что зануде вроде Осборна Крауча!

— Краучи — старинный род, — процедила сквозь зубы миссис Монтегю. Гораций все сильнее заливался краской. Его мать быстро захлопала ресницами.

— Да, я слышала про публикации. Муж что-то говорил, он читает серьезные журналы.

— А вы почему не читаете? — удивился Альбус. — Это же интересно. Кругозор расширяет. В нашей компании три девчонки, так они за выпуск «Трансфигурации сегодня» чуть не дерутся!

— Да, — снова съязвила Луиза. — С ним общаются грязнокровка Йорк, сумасбродная Викки Уркварт и еще Айла Хитченс…

Обе женщины покраснели, но прежде, чем мать Луизы успела одернуть дочь, та закончила фразу:

— Я вам говорила, ma tant, что школьную компанию Горация нельзя назвать подходящей для него!

— Луиза, мой сын сам решает, с кем общаться, — неожиданно жестко отрезала миссис Слагхорн. — Все-таки я его мать, и если я решила, что для него не будет пагубным общение с такими детьми, то он и будет общаться с ними.

— Тем более, в отличие от вас, мисс Монтегю, они хорошо учатся, — вставил Альбус нарочито-вежливо. Луиза, как он знал, не заканчивала еще ни одного триместра без двух-трех «Удовлетворительно», так что упрек должен был попасть в цель. И точно: Луиза с гневом сжала чашку и, кажется, едва удержалась от того, чтобы не топнуть ножкой.

Миссис Монтегю вздохнула.

— Все-таки жаль, что в Британии лишь одна волшебная школа. Все же недопустимо, чтобы чистокровные учились в одной школе с грязнокровками, благовоспитанные дети — с детьми мужиков, а дети честных людей — с сыновьями преступников.

Прежде, чем Альбус успел ответить, мать Горация резко поднялась:

— Я полагаю, Гиацинта, дети устали с дороги. Им пора по постелям. В девять вам принесут по чашке молока. Гораций, думаю, ты можешь посидеть с мистером Дамблдором до десяти.

Гораций и вправду задержался у Альбуса в комнате, дабы удалось вволю побурчать:

— Я пригласил тебя в гости не для того, чтобы краснеть за тебя! Как ты вел себя за столом? А кузина, тетя? Зачем ты их обидел?

— Зачем они стали придираться к нашим девчонкам? — Альбус пожал плечами. — Я думал, у Луизы мозги на место встали, после того, как…

Он осекся: Гораций вряд ли знал о безобразной сцене со Сполдингом на первом курсе, и его вряд ли стоило посвящать. Тот холодно посмотрел на него:

— Луиза придерживается тех взглядов, которые ей внушались с малых лет, и не понимаю, почему она должна меняться. Причем, если ты заметил, взгляды эти не так уж радикальны: она и тетя Гиацинта не любят грязнокровок, но и не одобряют убийство маггловских детей. Спокойной ночи.

Альбус вздохнул и откинулся на необыкновенно мягкую подушку. После действительно сытного и вкусного ужина, когда уже манила к себе мягкая, застеленная чистым свежим бельем постель, ему не хотелось злиться и спорить. Он все-таки заставил себя еще раз подняться, чтобы раздеться и умыться, разглядев при этом, что комната была обставлена просто и удобно, но с предусмотрительностью: был и стол с обилием бумаги и перьев, и полка книг, и даже небольшой кофейный прибор с вазочкой печенья — после снова упал на кровать и погрузился в сон.

Утром, разлепив веки, полюбовался игрой лучей солнца на бледных узорах полупрозрачных занавесок, резными тенями качавшихся ветвей, улыбнулся, умылся, оделся и с интересом заглянул в кофейник. К его удивлению, тот оказался полон крепким и свежим кофе. «Видимо, кофейник заколдовали, чтобы кофе оставался горячим несколько дней, — догадался мальчик. — А хозяйка здесь изобретательная». В дверь постучали и через некоторое время, не дождавшись ответа, заглянули — то был, конечно, Гораций.

— Я приказал принести ко мне в комнату завтрак на двоих. Так что у тебя есть шанс не позориться за общим столом.

— А там точно на двоих хватит? — Альбус спешно допил кофе. Гораций лишь снисходительно улыбнулся.

В комнате друга обстановка оказалась уютной и удобной: много подушек, пуфиков, кресло-качалка и обыкновенное кресло, книжные полки, единственная картина на стене изображала корабль в море — белые паруса отражали солнечный свет. В комнате вообще света было много: кроме окна он лился и через стеклянную дверь, выходившую в сад. Альбус удивился про себя, почему Гораций не распахнет ее, впустив утреннее свежее благоухание.