Чтение онлайн

Последним полноправным членом сталинского Политбюро на момент окончания войны был Никита Сергеевич Хрущев (1894–1971), вступивший в РСДРП(б) позже всех остальных — только летом 1918 года. Поэтому его партийная карьера на первых порах не очень задалась. Но осенью 1929 года, будучи заведующим Орготдела Киевского окружкома КП(б)У, при протекции Л. М. Кагановича он переехал в Москву и стал слушателем Промышленной академии, где его однокурсницей оказалась супруга вождя Надежда Сергеевна Аллилуева, которая являлась парторгом его академической группы. По свидетельству H. С. Хрущева [13] , именно она и поведала И. В. Сталину о своем старшем товарище, который в конце 1930 года и дал команду Л. М. Кагановичу взять «Хрущева на работу в МК». После этого карьера H. С. Хрущева стала расти как на дрожжах: в 1931–1932 годах под его чутким руководством он возглавлял работу двух столичных партийных райкомов: Бауманского, а затем Краснопресненского, — а в 1932–1935 годах исполнял обязанности второго секретаря Московского горкома, а затем и Московского обкома ВКП(б). Именно в этом качестве на XVII партийном съезде в феврале 1934 года его впервые избирают членом ЦК, а уже в июле 1935-го он становится Первым секретарем Московского обкома партии и работает на этом посту до конца января 1938 года. В том же январе 1938-го H. С. Хрущев стал кандидатом в члены Политбюро и сразу был переведен на Украину на должности Первого секретаря ЦК КП(б)У Киевского горкома и обкома партии, став, по сути, безраздельным хозяином этой ключевой союзной республики. В марте 1939 года по итогам работы XVIII съезда на организационном Пленуме ЦК он был избран полноправным членом Политбюро и в таком качестве встретил начало Великой Отечественной войны. В годы войны, оставаясь на посту Первого секретаря ЦК КП(б)У, он поочередно занимал посты члена Военного совета Юго-Западного, Сталинградского, Юго-Восточного, Южного, Воронежского и 1-го Украинского фронтов. Однако в разгар Корсунь-Шевченковской операции генерал-лейтенант H. С. Хрущев был отозван с фронта и в начале февраля 1944 года, оставаясь главой всей украинской парторганизации, назначен председателем Совета Народных Комиссаров УССР.

Среди кандидатов в члены Политбюро ЦК старейшим по возрасту был уроженец Петербурга, выходец из среды псковских старообрядцев Николай Михайлович Шверник (1888–1970), который вступил в ряды РСДРП(б) еще в годы Первой русской революции в 1905 году. После окончания Гражданской войны он стал работать в профсоюзных органах, и сугубо «номенклатурная» партийная карьера Н. М. Шверника началась лишь в феврале 1924 года, когда по рекомендации И. В. Сталина он был назначен наркомом РКИ и избран членом Президиума ЦКК РКП(б). Чуть позже, в период острейшей борьбы с зиновьевской и объединенной оппозицией (1925–1926), он был послан в северную столицу, где в качестве одного из секретарей Ленинградского губкома и Северо-Западного бюро ВКП(б) железной рукой выкорчевывал «зиновьевскую заразу». Тогда же в декабре 1925 года на XIV партсъезде его впервые избирают членом ЦК, каковым он оставался до конца своих дней. Затем в 1926–1927 годах он возвращается в Москву, где в течение всего одного года работает секретарем ЦК и членом Оргбюро. Но вскоре он вновь уезжает из столицы, теперь уже в Свердловск, где до самого конца января 1929 года возглавляет объединенный Уральский обком ВКП(б), показывая себя преданным сторонником сталинского курса на индустриализацию страны. Вскоре после возвращения в Москву и разгрома «правых уклонистов» в середине мая 1930 года он был избран Первым секретарем Всесоюзного Центрального Совета профессиональных союзов (ВЦСПС), каковым и оставался до марта 1944 года. Кроме того, в июле 1930-го, после окончания XVI съезда, его избирают членом Оргбюро ЦК, а по итогам работы XVIII партсъезда в марте 1941 года он становится и кандидатом в члены Политбюро. В период войны H. М. Шверник также занимал посты председателя Совета по эвакуации при СНК СССР, члена Бюро СНК СССР и главы Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. Наконец в начале февраля 1944 года он был назначен первым заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР, по сути замещая тяжело больного «всесоюзного старосту» в качестве юридического главы Советского государства. А через месяц он стал и председателем Президиума Верховного Совета РСФСР.

Следующим по возрасту шел уроженец Кутаисской губернии Лаврентий Павлович Берия (1899–1953), вступивший в ряды РСДРП(б) сразу после Февральской революции в марте 1917 года. В период Гражданской войны молодой коммунист находился на подпольной (чекистской) работе в Баку и Тифлисе, а затем в течение многих лет работал на ответственных должностях в ВЧК — ОГПУ в крайне сложном и неспокойном Кавказском регионе, в том числе в качестве главы ОГПУ Грузинской ССР и Закавказской Федерации (1926–1931). Как уверяют ряд авторов (А. И. Колпакиди, Е. А. Прудникова [14] ), к этому времени относится и личное знакомство Л. П. Берии с И. В. Сталиным, который сразу оценил масштаб своего соплеменника и земляка. Уже в ноябре 1931 года он становится Первым секретарем ЦК Компартии Грузии и вторым секретарем Закавказского крайкома, а буквально через год возглавляет весь Закавказский крайком партии. В феврале 1934 года на XVII съезде ВКП(б) его избирают членом ЦК, а спустя четыре года, в августе 1938-го, по личному указанию И. В. Сталина срочно переводят в Москву на работу в НКВД СССР, где в декабре того же года он сменяет «кровавого карлика» Н. И. Ежова на посту наркома и проводит первую (т. н. «бериевскую») реабилитацию жертв «секретарских репрессий». В марте 1939 года по итогам работы XVIII партсъезда он становится кандидатом в члены Политбюро ЦК, а в период войны входит в ближний круг самых доверенных соратников вождя, став одновременно членом (1941–1945), заместителем председателя (1944–1945) и председателем Оперативного бюро (1944–1945) Государственного Комитета Обороны (ГКО), членом Бюро и заместителем председателя СНК СССР (1941–1945).

Предпоследним по возрасту, но отнюдь не по влиянию в высшем партийно-государственном руководстве шел Георгий Максимилианович Маленков (1901/02—1988) [15] , который рано потерял отца и воспитывался в доме своего деда по матери Георгия Шемякина, оренбургского казака, сохранявшего в доме верность старообрядческим устоям своих предков. В годы Гражданской войны, находясь на политической работе в РККА, в апреле 1920 года он вступил в ряды РКП(б) и в том же году женился на Валерии Алексеевне Голубцовой, родственные связи которой с самим Г. М. Кржижановским, по всей видимости, поспособствовали быстрой партийной карьере ее мужа. Уже осенью 1921 года одновременно с учебой в Московском Высшем техническом училище он начал работать рядовым сотрудником Орготдела ЦК РКП(б), а уже в конце 1925 года стал его техническим секретарем. Затем в ноябре 1927 года на исходе острой борьбы с объединенной оппозицией он становится техническим секретарем Политбюро и впервые знакомится с И. В. Сталиным, который быстро оценил разносторонние способности молодого коммуниста. В 1930 году его переводят на самостоятельный участок работы в Московский обком партии, где под чутким руководством Л. М. Кагановича он возглавляет Агитационно-массовый отдел и набирается политического опыта. А сразу после завершения работы XVII партийного съезда, в феврале 1934 года, его назначают на пост заместителя главы Отдела руководящих партийных органов ЦК, который ровно через год возглавит новоиспеченный секретарь ЦК ВКП(б) Н. И. Ежов. Именно тогда в период тотальной проверки и замены партийных документов Г. М. Маленков создает уникальную картотеку всей партийно-государственной номенклатуры, которая сделала его незаменимым и близким помощником вождя по подбору и расстановке кадров в центре и на местах. Уже в феврале 1936 года он становится главой этого ключевого отдела ЦК, а в марте 1939-го по итогам работы XVIII партсъезда стремительно врывается в узкий слой высших советских вождей, став одновременно членом ЦК, Оргбюро и Секретариата ЦК и начальником ключевого Управления кадров в аппарате ЦК. Наконец, в феврале 1941 года его избирают кандидатом в члены Политбюро и вскоре назначают членом Бюро СНК СССР. В годы войны Георгий Максимилианович лишь укрепил свое положение в ближнем круге вождя, занимая должности члена ГКО (1941–1945), его Оперативного бюро (1942–1945), руководителя Комитета при СНК СССР по восстановлению народного хозяйства в районах, освобожденных от фашистской оккупации (1943–1945), и заместителя председателя СНК СССР (1944–1946).

Наконец, последним сталинским соратником по Политбюро буквально накануне войны стал самый молодой по возрасту уроженец Тульской губернии Николай Алексеевич Вознесенский (1903–1950), вступивший в ряды РКП(б) летом 1919 года. После окончания Гражданской войны он работал по партийной линии в Донбассе, а летом 1928 года уехал на учебу в Москву, где, отучившись на экономическом факультете Института Красной профессуры, остался там же на преподавательской работе и пошел по научной стезе, вскоре защитив докторскую диссертацию по экономике. Одновременно в 1932 году он возглавил одну из структур Наркомата РКИ, а через два года стал членом вновь образованной Комиссии советского контроля при СНК СССР, где проработал до марта 1939 года. Наряду с этим, в марте 1935-го он уехал в северную столицу, где в системе Ленинградского горисполкома возглавил плановый комитет, а через два года вернулся в Москву и сразу был назначен заместителем председателя Госплана СССР. Всего через два месяца, в январе 1938 года, по предложению А. А. Жданова [16] , Н. А. Вознесенский возглавил этот ключевой орган союзного правительства, а уже в марте-апреле 1939 года был избран членом ЦК и занял должность заместителя председателя СНК СССР. Наконец, в феврале 1941 года, по итогам работы XVIII партийной конференции его избрали кандидатом в члены Политбюро и резко повысили в статусе до первого заместителя главы Совета Народных Комиссаров СССР и заместителя председателя Комитета обороны при СНК СССР. В годы войны, оставаясь на этих ответственных постах, он вновь возглавил Госплан СССР (1942–1948) и одновременно стал членом ГКО (1942–1945), его Оперативного бюро (1944–1945), а также заместителем председателя Бюро СНК СССР (1944–1945).

В начале сентября 1945 года в связи с окончанием Второй мировой войны в высших эшелонах власти произошло два важных события: во-первых, был упразднен высший внеконституционный орган страны — Государственный Комитет Обороны, обладавший колоссальными полномочиями в годы войны, которые в значительной степени были теперь переданы Совету Народных Комиссаров СССР во главе с И. В. Сталиным и отчасти, но по большей части чисто формально Президиуму Верховного Совета СССР, который уже лишь формально продолжал возглавлять М. И. Калинин; во-вторых, по решению Политбюро ЦК ВКП(б) бывший ГКО, а вернее его Оперативное бюро, де-факто переименовали в Оперативное бюро СНК СССР по вопросам работы промышленных наркоматов и железнодорожного транспорта. Плюс к этому сохранили и прежнее Бюро СНК СССР, которое по аналогии также назвали Оперативным бюро СНК, но уже по вопросам работы наркоматов обороны, военно-морского флота, сельского хозяйства, продовольствия, торговли, финансов, здравоохранения, образования и культуры. Обоим Оперативным бюро вменялось в обязанность готовить и представлять на утверждение председателя СНК СССР, то есть лично И. В. Сталина, все «проекты решений по народнохозяйственному плану (квартальному и годовому), по планам материально-технического снабжения», принимать «оперативные меры по обеспечению выполнения установленных Совнаркомом планов», а также осуществлять «оперативный контроль за выполнением соответствующих решений СНК», принимать от его имени «обязательные для соответствующих наркоматов и ведомств решения по вопросам оперативного руководства деятельностью наркоматов и ведомств» [17] . В состав первого Оперативного бюро вошли Л. П. Берия (председатель), Г. М. Маленков (заместитель председателя), Н. А. Вознесенский, А. И. Микоян, Л. М. Каганович и А. Н. Косыгин. А в состав второго — В. М. Молотов (председатель), Н. А. Вознесенский (заместитель председателя), А. И. Микоян, А. А. Андреев, Н. А. Булганин и H. М. Шверник. Иными словами, вся реальная власть осталась у того же, только несколько расширенного ГКО. Небезынтересно и то, что включенные в высший эшелон власти Н. А. Булганин и А. Н. Косыгин на тот момент еще не являлись не только членами, но даже кандидатами в члены Политбюро.

Как предположили ряд историков (Ю. Н. Жуков, А. А. Данилов [18] ), принимая данное решение, высшее кремлевское руководство пока (временно), по сути, отказалось от реформирования самого союзного правительства, всего лишь перераспределив и уточнив свои обязанности на время первого за многие годы отпуска вождя. Между тем стало очевидно и то, что внутри самого Политбюро ЦК сформировалась правящая «пятерка» в составе И. В. Сталина, В. М. Молотова, Л. П. Берии, Г. М. Маленкова и Н. А. Вознесенского, которая и стала играть ключевую роль в определении внутри- и внешнеполитического курса страны.

Судя по истории болезни И. В. Сталина и мемуарам ряда его родственников по линии жены [19] , в начале октября у вождя произошел первый инсульт, и 9 октября 1945 года по решению Политбюро он уехал в отпуск на Кавказ, в результате чего почти на два с половиной месяца частично выпал из активной государственной работы. Только в середине декабря того же года он вернулся в Москву, где фактическую власть осуществляла «четверка» во главе с его первым заместителем по союзному правительству Вячеславом Михайловичем Молотовым. По нескольким сохранившимся письмам вождя, адресованным «триумвирату» в составе Л. П. Берии, Г. М. Маленкова и А. И. Микояна [20] , стало совершенно очевидным, что дряхлеющий вождь был крайне раздражен поведением В. М. Молотова в отношениях с бывшими союзниками и прямо обвинил его в том, что он «не очень дорожит интересами государства и нашего правительства» и своим поведением пытается «добиться популярности среди некоторых иностранных кругов». Более того, в одном из своих посланий И. В. Сталин дал прямо понять, что не верит «в добросовестность ряда близких к нему людей», прежде всего его супруги и старого партийного работника Полины Семеновны Жемчужиной, которая числилась негласным куратором Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Таким образом, впервые после окончания войны И. В. Сталин поставил под сомнение авторитет одного из самых близких и верных своих соратников, который в глазах всего советского народа уже давно оценивался как прямой его преемник и продолжатель дела вождя.

В самом конце 1945 года состоялось первое за уходящий год протокольное, то есть реальное, не подменяемое «опросом», заседание Политбюро, которое, по сути, сохранило в неприкосновенности существующую конструкцию всей высшей власти. Попытка восстановить прежний еженедельный порядок его заседаний по четвергам, принятый еще при В. И. Ленине и сохранявшийся вплоть до начала войны, так и не увенчалась успехом. Хотя формально именно на этом заседании было принято решение о возобновлении регулярных заседаний Политбюро, которые должны были проходить «каждые две недели, по вторникам, в 8–9 часов вечера» [21] . Однако в реальности следующие протокольные заседания Политбюро прошли лишь 15 января и 26 февраля 1946 года. При этом вся партийная власть, по сути, сосредоточилась в руках созданной на том же заседании Внешнеполитической комиссии Политбюро ЦК, или «шестерки», в составе И. В. Сталина, В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, Л. П. Берии, А. А. Жданова и А. И. Микояна. Причем, как считают А. Н. Волынец, О. В. Хлевнюк и Й. Горлицкий [22] , возвращение А. А. Жданова в ближайшее окружение вождя де-факто означало возвращение к довоенному балансу сил, усилению конкуренции в Политбюро, прежде всего между так называемыми «ленинградцами» и тандемом Л. П. Берия — Г. М. Маленков.

Между тем уже в середине марта 1946 года на организационном Пленуме ЦК, который, по мнению ряда авторов (М. В. Зеленов [23] ), по своим решениям сыграл роль партийного съезда, были сделаны крупные перестановки во всем высшем партийном руководстве: 1) во-первых, полноправными членами Политбюро стали Л. П. Берия и Г. М. Маленков; 2) во-вторых, кандидатами в члены Политбюро были избраны Н. А. Булганин и А. Н. Косыгин; 3) в-третьих, с должности многолетнего секретаря ЦК был отставлен член Политбюро А. А. Андреев, и в обновленный состав Секретариата ЦК вошли И. В. Сталин, А. А. Жданов, Г. М. Маленков, А. А. Кузнецов и Г. М. Попов; 4) в-четвертых, внутри аппарата ЦК ВКП(б) окончательно упразднялись отраслевые отделы, в том числе все «промышленные», сельскохозяйственный и транспортный, и сохранялись только четыре структуры: Управление кадров (А. А. Кузнецов), Управление агитации и пропаганды (Г. Ф. Александров) и два укрупненных Отдела — Организационноинструкционный (М. А. Шамберг) и Внешней политики (по связям с зарубежными компартиями) (М. А. Суслов); 6) в-шестых, фактическое руководство всей оперативной работой Оргбюро и Секретариата ЦК возлагалось на А. А. Кузнецова, который, по сути, стал вторым секретарем ЦК. Однако следует сказать, что профессор М. В. Зеленов в данном случае не совсем прав в своей оценке этого Пленума ЦК, поскольку на нем были решены лишь персональные вопросы по составу двух высших партийных органов. А аппаратные вопросы были решены уже кулуарно на протокольном заседании Политбюро, которое состоялось только через месяц, 13 апреля 1946 года.

Кроме того, на том же Пленуме ЦК было принято решение вернуть прежнее наименование всех народных комиссариатов — «министерство», а Совет Народных Комиссаров СССР именовать отныне Советом Министров СССР. Как пояснил сам И. В. Сталин, это было целесообразно, поскольку «период неустоявшегося строя» и «гражданской войны» прошел, наш общественный строй выдержал испытание войной, «вошел в быт и стал плотью и кровью» нашего народа, и «народ поймет хорошо» данное решение [24] .