Чтение онлайн

Между тем жизнь шла своим чередом и перестановки в верхнем эшелоне власти были продолжены. Уже в середине июня 1949 года после очередной «опалы» В. М. Молотов неожиданно вернулся к своим прежним обязанностям куратора внешней политики, поскольку именно он, а не А. Я. Вышинский, стал вновь вносить в Политбюро все предложения по работе Внешнеполитической комиссии ЦК и Министерства иностранных дел и отвечать за их работу. Чуть позже ряд прежних позиций, напротив, утратил Г. М. Маленков, поскольку ему пришлось поступиться единоличным контролем над идеологией и поделиться властью в этой важной сфере с М. А. Сусловым, который вместо Д. Т. Шепилова вторично возглавил Отдел пропаганды и агитации ЦК и был назначен главным редактором газеты «Правда». Затем подверглась коррекции и прежняя роль Г. М. Маленкова в Бюро Совета Министров СССР, поскольку после отставки Н. А. Вознесенского другие члены «семерки» посчитали ее крайне чрезмерной. В результате уже в начале сентября 1949 года Политбюро принимает решение об очередной реорганизации Совета Министров СССР, согласно которому Бюро СМ СССР было несколько расширено и переименовано в Президиум. Причем, что примечательно, этим же решением поочередное руководство его заседаниями было возложено «на заместителей Председателя Совмина СССР тт. Берия, Булганина, Маленкова, Кагановича и Сабурова». В обновленной команде сталинских заместителей, как считает Ю. Н. Жуков, Л. М. Каганович, получивший после возвращения из Киева пост председателя Госснаба СССР, был призван не столько действовать, сколько олицетворять преемственность, представляя вместо В. М. Молотова старейших соратников вождя [116] . А вот новому главе Госплана СССР М. З. Сабурову, который был прямой креатурой Г. М. Маленкова, предстояло действительно пахать, тем более что он сохранил за собой и прежнюю, довольно ответственную должность председателя Бюро Совета Министров СССР по машиностроению.

Тем временем в конце октября 1949 года И. В. Сталин получил письмо за подписью трех московских инженеров, в котором Первый секретарь МК и МГК и секретарь ЦК ВКП(б) Г. М. Попов не только обвинялся «в бездушном отношении к людям, их заботам и нуждам», но и в том, что его «одолевает мысль в будущем стать лидером нашей партии и народа» [117] . И. В. Сталин тут же отреагировал на это письмо и сразу направил на имя Г. М. Маленкова свое послание, где предложил назначить комиссию Политбюро для проверки работы Г. М. Попова, а также прямо указал на «два совершенно ясных для меня серьезных факта в жизни московской организации, вскрывающих глубоко отрицательные стороны работы тов. Попова». Речь шла о том, что, во-первых, «в практике московского партийного руководства не только заглушается, но преследуется самокритика» и, во-вторых, что партийное руководство Москвы «в своей работе сплошь и рядом подменяет министров, правительство, ЦК ВКП(б), давая прямые указания предприятиям и министрам, а тех министров, которые не согласны с такой подменой, тов. Попов шельмует и избивает на собраниях», разрушая «партийную и государственную дисциплину» [118] . О том, что Г. М. Попов действительно конфликтовал с союзными министрами, в частности с Д. Ф. Устиновым, со всей очевидностью показала И. В. Быстрова в своей известной монографии о военно-промышленном комплексе СССР [119] .

В начале ноября 1949 года Комиссия Политбюро в составе Г. М. Маленкова, Л. М. Кагановича, Л. П. Берии и М. А. Суслова составила проект Постановления о снятии Г. М. Попова со всех его высоких должностей, и в начале декабря этот вопрос был решен. Новым руководителем всей Московской парторганизации и секретарем ЦК был назначен H. С. Хрущев, которого в Киеве сменил второй секретарь ЦК КП(б)У Леонид Георгиевич Мельников. Как считают целый ряд историков, за приближением H. С. Хрущева к властному Олимпу стоял лично Г. М. Маленков, якобы продолживший чистку Секретариата ЦК от ждановских кадров. Однако вряд ли в данном случае уместно связывать эту «рокировку» с «Ленинградским делом», как это делает В. Д. Кузнечевский, так как опальный Г. М. Попов пересел в кресло союзного министра, а не угодил на плаху. Другие же историки, ссылаясь на мемуары H. С. Хрущева, уверяют, что вождь лично вызвал его в Москву и объявил ему о новом месте работы. Они же полагают, что истинной целью такого назначения стало создание противовеса тандему Маленкова — Берии, который неимоверно усилился в тот период [120] .

Между тем очередной состав «узкого руководства» продержался у власти всего семь месяцев, поскольку, по мнению Ю. Н. Жукова, успешное испытание атомной бомбы и переход от научно-конструкторских и опытных разработок к плановому производству ядерного оружия дали возможность «изменить нарушенный еще в конце войны традиционный баланс сил, восстановив прежнее преимущество сталинских наркомов». Первым отчасти вернул себе утраченное положение Анастас Иванович Микоян, получивший в конце января 1950 года пост председателя Бюро СМ СССР по торговле и пищевой промышленности. Затем в середине феврале того же года Бюро СМ СССР по транспорту и связи возглавил Вячеслав Михайлович Молотов, что позволило ему вновь участвовать в решении важных экономических вопросов. А в конце февраля 1950 года Министерство Вооруженных сил СССР было в очередной раз разделено на два общесоюзных ведомства: Военное министерство СССР, главой которого был переназначен маршал А. М. Василевский, и Военно-Морское министерство, которое возглавил бывший главком ВМФ адмирал И. С. Юмашев. Наконец, в апреле 1950 года руководящая «семерка» образовала узкое Бюро Президиума Совета Министров СССР в составе И. В. Сталина, его первого заместителя маршала Н. А. Булганина и пяти «рядовых» заместителей в лице маршала Л. П. Берии, Г. М. Маленкова, Л. М. Кагановича, В. М. Молотова и А. И. Микояна. Причем этим же решением Политбюро ЦК было установлено, что «председательствование на заседаниях Бюро Президиума Совета Министров СССР в случае отсутствия тов. Сталина осуществлять первому заместителю Председателя Совета Министров СССР тов. Булганину Н.А.» [121] .

Как считают ряд историков (Ю. Н. Жуков, М. В. Зеленов [122] ), откровенное указание на то, что данное решение исходило лично от И. В. Сталина, являлось неслучайным. Новая реорганизация Совета Министров СССР стала открытым вмешательством вождя в острую борьбу за его «наследство». Во всех иных случаях он действовал как бы закулисно, но спустя всего неделю, в середине апреля 1950 года, сама же «семерка» согласилась с настойчивым желанием Г. М. Маленкова вновь вернуться в Бюро Президиума Совмина СССР, ибо он не пожелал довольствоваться положением второго лица в партии, и приняла еще одно важное решение: «ввести в состав членов Бюро Президиума Совета Министров СССР тов. Маленкова Г. М.». Вероятно, его возвращение в руководящий состав союзного правительства было связано с тем, что он, как ему тогда казалось, смог найти в лице H. С. Хрущева надежного союзника, которому смог теперь доверить текущие дела в Секретариате и Оргбюро ЦК. Тем более что именно в мае — июне 1950 года он окончательно закрепил свои руководящие позиции во всем центральном партаппарате, назначив главами ключевых отделов ЦК своих прямых ставленников: генерал-лейтенанта В. Е. Макарова — в Административный отдел, генерал-лейтенанта Г. П. Громова — в Отдел партийных, профсоюзных и комсомольских органов, В. И. Алексеева — в Отдел тяжелой промышленности, И. Д. Сербина — в Отдел машиностроения и H. Н. Шаталина — в Планово-финансово-торговый отдел. При этом, как считают О. В. Хлевнюк и Й. Горлицкий, для консолидации всего состава «коллективного руководства» важное значение приобрели заседания двух правительственных органов: Президиума и Бюро Президиума Совета Министров СССР, — а также то, что с сентября 1950 года персональные составы «восьмерки» Политбюро ЦК и Бюро Президиума Совмина СССР полностью совпали. Отныне в оба органа входили И. В. Сталин, Н. А. Булганин, Л. П. Берия, Г. М. Маленков, В. М. Молотов, Л. М. Каганович, А. И. Микоян и H. С. Хрущев, который не был членом союзного правительства. Причем характерной чертой работы Бюро ПСМ было то, что оно, в отличие от Политбюро, собиралось часто и регулярно: в 1950–1951 годах по 38 раз, а в 1952 году — аж 43 раза, — а также то, что в его заседаниях никогда, даже будучи в Москве, не принимал участия сам И. В. Сталин [123] .

Наконец, в середине февраля 1951 года произошел еще ряд немаловажных событий, которые коренным образом изменили всю конфигурацию власти. Во-первых, опросом «узкого руководства» маршалу Н. А. Булганину вернули прежнее положение руководителя всего ВПК, отобранное у него с началом Корейской войны, а в структуре Совета Министров создали соответствующее Бюро по военно-промышленным и военным вопросам, которое должно было курировать работу министерств авиапромышленности, вооружения, военно-морского флота и вооруженных сил СССР. Во-вторых, было установлено, что отныне поочередное председательствование на заседаниях Президиума, как и Бюро Президиума Совета Министров СССР, рассмотрение и решение всех текущих вопросов было возложено на трех сталинских замов — Н. А. Булганина, Л. П. Берию и Г. М. Маленкова. В-третьих, было решено, что все постановления и распоряжения Совета Министров СССР, принятые этим «триумвиратом», будут оформляться за подписью И. В. Сталина [124] .

Последнее решение «узкого руководства» до сих пор остается загадкой для самих историков. В частности, тот же Ю. Н. Жуков [125] предположил, что речь может идти: 1) либо о добровольной передаче И. В. Сталиным своих огромных властных полномочий этому «триумвирату»; 2) либо о реальном отстранении тяжелобольного вождя, перенесшего уже как минимум два инсульта, от всех реальных рычагов власти. В любом случае как по документальным данным («Журнал посетителей кремлевского кабинета И. В. Сталина» [126] ), так и по свидетельствам ряда членов высшего руководства, в том числе H. С. Хрущева, А. И. Микояна, К. Е. Ворошилова, Л. М. Кагановича и А. Н. Поскребышева, за два года до своей смерти И. В. Сталин де-факто отошел от дел. Он уже практически не появлялся в своем рабочем кабинете в Кремле и время от времени проводил неофициальные встречи с руководящим «триумвиратом» и другими членами Политбюро на Ближней даче в Кунцево.

Между тем уже в начале марта 1951 года серьезно пошатнулось кресло под H. С. Хрущевым, который, возомнив себя чуть ли не единственным знатоком всего аграрного хозяйства страны, 4 марта произнес доклад «О строительстве и благоустройстве колхозов», который был опубликован на страницах трех центральных газет — «Правды», «Московской правды» и «Социалистического земледелия». В этом докладе он выступил с идеями ликвидации и «сселения мелких деревень» в крупные колхозные поселки и села, создания проектов и строительства типовых «агрогородов», а также существенного сокращения приусадебных земель колхозников до 10–15 соток. Однако на следующий день этот новоявленный «аграрий», который, по меткому замечанию И. В. Сталина, страдал «манией вечных реорганизаций», получил от вождя крепкую взбучку, а Г. М. Маленков — поручение подготовить проект закрытого письма по данному вопросу. В итоге уже 6 марта H. С. Хрущев послал вождю покаянное послание, в котором попросил его «помочь мне исправить допущенную мною грубую ошибку и тем самым, насколько это возможно, уменьшить ущерб, который я нанес партии своим неправильным выступлением» [127] .

Первоначально И. В. Сталин проигнорировал эти унизительные просьбы и, по свидетельству В. М. Молотова и Д. Т. Шепилова, дал поручение «покрепче дать Хрущеву» [128] . Подготовка этого документа велась под руководством Г. М. Маленкова в Сельскохозяйственном отделе ЦК, главой которого был его ставленник А. И. Козлов. Исходный «тон бумаги был резким и политически заостренным», однако после того, как проект закрытого Письма ЦК «О задачах колхозного строительства в связи с укрупнением мелких колхозов» был отправлен на утверждение вождю, он лично вычеркнул оттуда целый абзац, содержавший развернутую критику хрущевской статьи, и вписал такую фразу: «Следует отметить, что аналогичные ошибки допущены также в известной статье т. Хрущева "О строительстве и благоустройстве в колхозах", который признал полностью ошибочность своей статьи» [129] . Как позднее уверял сам А. И. Козлов, это было сделано потому, что «товарищ Хрущев имел объяснение с товарищем Сталиным», который и дал команду смягчить тон данного письма и прекратить критику руководителя Московской парторганизации.

В смягченном варианте закрытое Письмо ЦК ВКП(б) «О задачах колхозного строительства в связи с укрупнением мелких колхозов» было утверждено Политбюро 2 апреля 1951 года и затем разослано всем парторганизациям, в том числе первичным. В этом развернутом документе было прямо указано, что: 1) необходимо «покончить с неправильным, потребительским подходом к вопросам колхозного строительства и повести работу на успешное решение главной задачи в колхозном строительстве — на дальнейшее повышение урожайности сельскохозяйственных культур, всемерное развитие общественного животноводства и повышение его продуктивности»; 2) «капитальные вложения необходимо направлять в первую очередь на развитие общественного хозяйства — строительство животноводческих помещений, сооружение оросительных и осушительных каналов…, насаждение полезащитных лесных полос, строительство хозяйственных построек, колхозных электростанций…»; 3) необходимо «покончить с неправильной установкой на то, что наиболее важным в колхозном строительстве является будто бы сселение мелких деревень в единые "колхозные поселки", колхозные города и "агрогорода"…, задачи бытового устройства в колхозах, жилищного строительства в деревне… имеют, несомненно, важное значение, но являются все же производными, подчиненными, а не главными. Забвение или умаление главных, производственных задач может повести всю нашу практическую работу в деревне по неправильному пути, затруднить дальнейший подъем колхозов и причинить тем самым серьезный вред колхозному строю»; 4) «надо решительно пресекать попытки сокращения размера приусадебного участка колхозного двора и вынесения части приусадебного участка за пределы населенного пункта как недопустимые и вредные»; 5) «работу по укрупнению мелких колхозов надо проводить без форсирования и торопливости, ни в коем случае не превращать ее в кампанию, строго соблюдая принцип добровольности в этом деле» [130] .

Между тем усиление позиций «триумвирата» вскоре выразилось в падении лично преданного И. В. Сталину руководителя Министерства госбезопасности СССР генерал-полковника В. С. Абакумова, который 14 июля 1951 года был неожиданно арестован и в начале августа заменен ближайшим соратником Г. М. Маленкова по аппарату ЦК Семеном Денисовичем Игнатьевым. Тогда же было принято Постановление ЦК ВКП(б) «О неблагополучном положении в Министерстве государственной безопасности СССР» [131] , и вскоре началась стремительная раскрутка так называемого «Дела чекистов», за которым тоже, вероятнее всего, стоял Г. М. Маленков. Хотя следует признать, что вопрос об этом деле, в том числе о его инициаторе, подлинных причинах и истоках, до сих вызывает немало споров как в научной среде, так и в публицистике, что видно из анализа работ Ю. Н. Жукова, Л. М. Млечина, О. В. Хлевнюка, Й. Горлицкого, Е. А. Прудниковой, К. А. Столярова, О. В. Смыслова и других авторов [132] . Но об этом, как и «Мингрельском деле», более подробно мы поговорим чуть ниже.