Чтение онлайн

В-третьих, сам И. В. Сталин вновь возвысил А. А. Кузнецова, передав ему как секретарю ЦК курирование МГБ и введя в состав руководящей «восьмерки», ставшей теперь «девяткой». Одновременно были упразднены две Комиссии ЦК ВКП(б) по подготовке нового проекта Конституции СССР и новой партийной программы, председателем которых был А. А. Жданов. Кроме того, на неопределенное время было отложено и проведение XIX съезда партии, который в нарушение партийного устава не собирался уже восемь лет. В итоге, как считает тот же Ю. Н. Жуков, А. А. Жданов оказался в положении «генерала без армии», утратив былую возможность влиять на подготовку и принятие важных решений. Хотя формально он все еще оставался вторым секретарем ЦК, председательствующим на всех заседаниях Секретариата и Оргбюро ЦК. При этом реальные властные полномочия по линии ЦК теперь де-факто перешли к М. А. Суслову. Аналогичное положение второго лица, но уже по государственной линии тогда же занял В. М. Молотов, который стал главой еще одного нового разведоргана — Комитета информации при Министерстве иностранных дел СССР.

Между тем, по информации ряда авторов (М. В. Зеленов [73] ), в середине декабря 1947 года в аппарате В. М. Молотова активно стали обсуждаться варианты реформы прохождения службы в органах государственной власти и управления, а именно — восстановления дореволюционной системы чинов и персональных званий. С этой целью был даже подготовлен отдельный проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о введении персональных званий: младший советник, советник, старший советник, государственный советник и действительный государственный советник. Однако в таком радикальном варианте эта реформа так и не была проведена, хотя отдельные ее элементы были реализованы почти через год, в начале ноября 1948 года, совместным Постановлением Политбюро и Секретариата ЦК, которое приравняло все должностные оклады и денежное довольствие сотрудников аппаратов Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б).

Наконец, в том же декабре 1947 года в Москву из Киева на прежнюю свою должность заместителя председателя Совета Министров СССР вернулся Л. М. Каганович, назначенный вскоре председателем Госснаба СССР, a H. С. Хрущев вновь стал Первым секретарем ЦК КП(б)У, уступив место главы Совета Министров Украинской ССР Демьяну Сергеевичу Коротченко.

Наступивший новый год был ознаменован новым всплеском гонений против высших армейских чинов. Сначала (по итогам расследования «Трофейного дела») их жертвой вновь стал маршал Г. К. Жуков, которого в январе 1948 года перевели из Одессы в Свердловск на менее значимый пост командующего Уральским военным округом. Затем в феврале 1948 года жертвами «армейских чисток» стали ряд бывших руководителей ВМФ, в частности уже опальный адмирал флота Н. Г. Кузнецов, которого теперь понизили уже до звания контр-адмирала и перевели служить на Дальний Восток, заместителем к маршалу Р. Я. Малиновскому по ВМС, а также адмиралы Л. М. Галлер, В. А. Алафузов и Г. А. Степанов, которых осудили к разным срокам заключения за их давние «военные грешки», в том числе за передачу англо-американским союзникам во время войны ряда секретных материалов и чертежей по различным видам вооружений и морских карт [74] .

Тогда же, в феврале, а затем в марте 1948 года последовали новые важные перестановки в узком руководстве страны. Во-первых, министр Вооруженных сил СССР маршал Н. А. Булганин стал полноправным членом Политбюро ЦК; во-вторых, министр иностранных дел СССР В. М. Молотов был вновь снят с должности первого заместителя председателя Совета Министров СССР, и руководство Бюро СМ СССР было поочередно возложено на Л. П. Берию, Г. М. Маленкова и Н. А. Вознесенского, и, в-третьих, новым членом Политбюро стал заместитель председателя Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин, который одновременно (но только до декабря 1948 года) был назначен министром финансов СССР. Как считают многие исследователи, своей головокружительной карьерой А. Н. Косыгин был обязан прежде всего А. А. Жданову [75] , по протекции которого уже в июле 1938 года он становится заведующим промышленно-транспортным отделом Ленинградского обкома, а всего через три месяца — главой Ленинградского горисполкома. В самом начале января 1939-го его переводят в Москву и назначают наркомом текстильной промышленности СССР, а на XVIII партсъезде по предложению А. А. Жданова избирают и в состав ЦК. С этого момента круг его полномочий и аппаратный вес только росли, и в результате после войны как заместитель председателя Совета Министров СССР и член его Бюро он прочно входит в узкую когорту ближайших сталинских соратников.

Между тем в июле 1948 года решением Политбюро ЦК была проведена очередная реорганизация центрального партаппарата, начатая И. В. Сталиным, В. М. Молотовым и А. А. Ждановым еще в марте 1939 года, когда после XVIII съезда ВКП(б) начался процесс мягкого отстранения партийной бюрократии от оперативных рычагов власти и передачи властных полномочий союзному правительству. Эта перестройка властной вертикали, которая знаменовала собой мягкий поэтапный переход от прежнего производственно-отраслевого к функциональному принципу построения партаппарата и завершенная в апреле 1946 года, теперь же, по мнению ряда историков (Ю. Н. Жуков, В. М. Зеленов, А. В. Пыжиков [76] ), по сути, была отменена. Решением Политбюро ЦК в центральном партаппарате вместо прежних Управлений вновь создавались производственно-отраслевые отделы, руководство которыми было возложено на четырех секретарей ЦК: А. А. Жданова, М. А. Суслова и А. А. Кузнецова, в целом сохранивших контроль над всеми своими отделами, и Г. М. Маленкова, который из Совета Министров СССР вновь вернулся в свою «вотчину» и занял пост секретаря ЦК. Одновременно новым секретарем ЦК стал его очередной протеже генерал-лейтенант Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, который в период войны возглавлял Центральный штаб партизанского движения, а затем с февраля 1944 года не только вернулся к руководству ЦК Компартии Белоруссии, но и одновременно стал главой Совета Министров Белорусской ССР. Надо сказать, что это был его второй «заход» в центральный партаппарат, поскольку в 1937–1938 годах он уже работал там инструктором, а затем и заместителем заведующего Отделом руководящих партийных органов ЦК. Однако в июне 1938-го по решению Политбюро, которое ему лично озвучил А. А. Андреев, он уехал в Минск на пост Первого секретаря республиканского ЦК. Теперь же он вошел в ранг высших руководителей страны, а новым главой Белорусской парторганизации по его же рекомендации стал бывший Первый секретарь Молотовского обкома Николай Иванович Гусаров, с которым он успел поработать еще до войны в том самом Отделе руководящих парторганов ЦК.

Кстати, по информации целого ряда историков (О. В. Хлевнюк, В. А. Кутузов, М. В. Зеленов, А. В. Сушков [77] ), данный проект очередной реформы аппарата ЦК готовил именно А. А. Жданов, который в своей «Пояснительной записке» не только резко атаковал А. А. Кузнецова и выступал за разделение крайне громоздкого Управления кадров ЦК ВКП(б) на целый ряд кадровоотраслевых отделов, но и предлагал изменить функции и состав секретарей ЦК, увеличив численность последних до 12 человек, каждый из которых должен был теперь курировать подбор и расстановку кадров в отдельной сфере государственного управления. Однако последнее (видимо, слишком радикальное) предложение А. А. Жданова не было учтено его коллегами по Политбюро, и новую реформу аппарата ЦК провели в урезанном варианте. Между тем, как верно подметили те же В. А. Кутузов, М. В. Зеленов и К. А. Болдовский [78] , данный проект, обнаруженный в бывшем Центральном партийном архиве, вновь ставит под сомнение устоявшееся представление о существовании некой «ленинградской группировки» во главе с А. А. Ждановым и массовой «кадровой экспансии» ленинградских аппаратчиков и секретарей в высшие эшелоны власти страны. Хотя последняя задача действительно ставилась, но вовсе не А. А. Ждановым, а А. А. Кузнецовым.

При этом следует сказать, что тот же профессор В. А. Кутузов в одной из своих публикаций «А. А. Жданов и Постановление ЦК ВКП(б) о журналах "Звезда" и "Ленинград"» дословно писал, что неслучайно в закрытом письме Политбюро членам и кандидатам в члены ЦК ВКП(б) "Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьева и др." прямо отмечалась «политическая ответственность, которая ложится на Жданова А. А. за враждебную деятельность ленинградской «верхушки», ибо совершенно непонятно, «как мог А. А. Жданов не разглядеть враждебного лица А. А. Кузнецова, П. С. Попкова, Я. Ф. Капустина, Н. В. Соловьева и других, которых он настойчиво выдвигал» [79] .

В результате проведенной реорганизации всего центрального партаппарата: 1) упраздненное Управление пропаганды и агитации ЦК стало одноименным Отделом ЦК, который возглавил генерал-майор Д. Т. Шепилов при прежнем его кураторстве со стороны А. А. Жданова; 2) бывшее Управление по проверке партийных органов ЦК было преобразовано в Отдел партийных, профсоюзных и комсомольских органов, главой которого был назначен второй секретарь МК ВКП(б) Б. Н. Черноусов. Кстати, именно данный Отдел, контролировавший не только все без исключения министерства и ведомства страны, но и весь партийный аппарат, стал курировать Г. М. Маленков; 3) наконец, Управление кадров, которое на протяжении многих лет оставалось неприкосновенным, впервые поделили на семь отделов, распределенных между тремя секретарями ЦК. Важнейший из них — Административный отдел, который возглавил Е. Е. Андреев, — непосредственно занимавшийся подбором и расстановкой всех руководящих кадров в Министерствах вооруженных сил, госбезопасности, внутренних дел и юстиции, включая всю судебную систему и прокуратуру, А. А. Кузнецов пока что удержал за собой, однако все остальные «кадровые» Отделы ЦК — машиностроения (В. М. Чураев), тяжелой (С. Б. Задионченко) и легкой (H. М. Пегов) промышленности, сельскохозяйственный (А. И. Козлов), транспортный (Т. А. Чумаченко) и планово-финансово-торговый (С. В. Сазонов) — были «по-братски» распределены между Г. М. Маленковым, А. А. Кузнецовым и П. К. Пономаренко. Перемены не коснулись лишь Отдела внешней политики ЦК, изменилось только его название — отныне он стал называться Отделом внешнеполитических сношений, — но его заведующим остался тот же Михаил Андреевич Суслов, который, как и другой секретарь ЦК — Георгий Михайлович Попов, — бывший одновременно Первым секретарем МК ВКП(б), не получил никаких дополнительных обязанностей по Секретариату ЦК.

По мнению ряда авторов (Ю. Н. Жуков), такой расклад сил в центральном партаппарате, все еще оставлявший А. А. Кузнецову невеликий шанс сохранить свое положение в «девятке», на самом деле оказался призрачным [80] . Хотя именно тогда резко пошатнулось здоровье А. А. Жданова, который в один из июльских дней по дороге в кремлевский кабинет вождя потерял сознание в своем служебном автомобиле. Серьезные проблемы со здоровьем начались у А. А. Жданова еще в сентябре 1941 года, когда немцы взяли Шлиссельбург и замкнули кольцо блокады Ленинграда. Тогда у него случился первый инфаркт, который он перенес на ногах, поскольку «как министр всех министерств» северной столицы не мог в столь критические дни позволить себе роскошь отлеживаться в постели.

Уже 5 июля 1948 года на стол И. В. Сталину легло заключение консилиума кремлевских эскулапов — академиков А. М. Гринштейна и В. Н. Виноградова, профессора П. И. Егорова и личного ждановского врача Г. И. Майорова, где было указано, что «за последнее время в состоянии здоровья тов. Жданова А. А. наступило значительное ухудшение — усилились явления сердечной недостаточности настолько, что уже при обычных движениях возникает одышка. Сердце значительно расширено… и в связи с ослаблением сердечной деятельности упало кровяное давление». В этой связи врачи потребовали для него два месяца отпуска: — на лечение в условиях строгого постельного режима, другой — для реабилитации и отдыха. Внимательнее ознакомившись с этим заключением врачей, И. В. Сталин красным карандашом вывел слово «за» и расписался на нем. А на следующий день в решении Политбюро появился такой пункт: «Разрешить т. Жданову А. А. отпуск с 10 июля на 2 месяца, согласно заключению врачей» [81] .

Вечером 10 июля «узкий круг» собрался в кабинете И. В. Сталина и принял Постановление «О реорганизации аппарата ЦК ВКП(б)», согласно которому на Г. М. Маленкова временно возлагались все полномочия второго секретаря ЦК, которые через пару месяцев станут постоянными. А поздним вечером 12 июля А. А. Жданов в последний раз появился в сталинском кабинете в Кремле и утром следующего дня отбыл на правительственную дачу на Валдай. Первые 10 дней его здоровье шло на поправку. Но вечером 23 июля 1948 года во время телефонного разговора с Д. Т. Шепиловым у А. А. Жданова произошел тяжелый сердечный приступ, однако симптомов инфаркта на кардиограмме не обнаружили. Уже в середине августа врачи сняли строгий постельный режим, а на 9 сентября даже запланировали обсудить вопрос о возвращении своего пациента в Москву. Более того, тогда же по поручению Политбюро на Валдай приехал Н. А. Вознесенский [82] . Однако в ночь на 28 августа после ряда новых телефонных разговоров с Москвой А. А. Жданова вновь сразил сердечный приступ. И утром на Валдай экстренно прилетели академики В. Н. Виноградов, В. X. Василенко, профессор П. И. Егоров и заведующий кардиологическим кабинетом кремлевской больницы Л. Ф. Тимашук. Именно она диагностировала инфаркт миокарда у второго человека в партии. Однако остальные врачи выступили против этого диагноза, заявив, что у больного «функциональное расстройство на почве гипертонической болезни». 29 августа у А. А. Жданова повторился аналогичный приступ, однако по указанию В. Н. Виноградова и П. И. Егорова на сей раз Л. Ф. Тимашук не только было запрещено проводить новую ЭКГ, но и «вторично в категорической форме было предложено переделать заключение, не указывая на инфаркт миокарда», о чем она сразу поставила в известность начальника ждановской охраны майора А. М. Белова, а через него и генерал-лейтенанта H. С. Власика, который с апреля 1946 года возглавлял уже Главное управление охраны МГБ СССР [83] . Наконец, 31 августа, сразу после обеда, у А. А. Жданова случился третий сердечный приступ, который и свел его в могилу.