Чтение онлайн

Сразу после окончания работы Пленума ЦК состоялась первая сессия Верховного Совета СССР II созыва, на которой: 1) Совет Народных Комиссаров был преобразован в Совет Министров СССР, главой которого был утвержден И. В. Сталин; 2) его заместителями по Совету Министров были назначены В. М. Молотов, Л. П. Берия, К. Е. Ворошилов, Н. А. Вознесенский, А. И. Микоян, А. А. Андреев и А. Н. Косыгин; 3) секретным Постановлением самого СМ СССР было образовано единое Бюро Совета Министров СССР во главе с Л. П. Берией и двумя его заместителями — Н. А. Вознесенским и А. Н. Косыгиным; и, наконец, 4) новым председателем Президиума Верховного Совета СССР был утвержден H. М. Шверник, а многолетний «всесоюзный староста» М. И. Калинин, занимавший этот пост почти 27 лет, с почетом был отправлен в отставку, сохранив при этом свое членство и в Политбюро, и в Президиуме ВС СССР.

Давая пояснения по последнему решению, И. В. Сталин еще на Пленуме ЦК заявил его участникам, что «тов. Калинин» сам подал «заявление в ЦК» о своей отставке, так как «очень плохо стал видеть, даже написать не может», и «это ему страшно мешает» в работе [25] . Однако, возможно, реальные причины были совсем иными. Во-первых, не вполне понятно, почему именно тогда М. И. Калинин направил на имя И. В. Сталина крайне странное покаянное письмо, в котором поведал ему, что «на первом году после смерти Владимира Ильича Ленина» после одного «из заседаний Политбюро», где «произошел очередной конфликт с Троцким…, Бухарин пригласил меня к себе на квартиру посмотреть на его охотничий зверинец», и во время экскурсии по этому зверинцу «он как бы вскользь спросил меня, а как бы я отнесся к руководству без Сталина. Я ответил, что я не мыслю такое руководство и для меня всякая комбинация без т. Сталина неприемлема… Я и тогда понимал, что был зондаж, но я не придал ему значения, думая, что Бухарин просто хочет знать мое настроение. Теперь я думаю, он исполнял поручение какой-то группы». Но «со дня смерти Ленина я твердо свою политику и поведение персонифицировал в лице т. Сталина» [26] . И, во-вторых, сама отставка М. И. Калинина, конечно, была вызвана не болезнью его глаз, а резким ухудшением всего здоровья из-за термальной (т. е. последней) стадии рака толстого кишечника, который был диагностирован весной того же года после возвращения его из Крыма. Именно эта болезнь и свела М. И. Калинина в могилу 3 июня 1946 года.

Между тем, как считают ряд авторов (Ю. Н. Жуков [27] ), все произведенные перестановки зримо говорили о том, что: 1) Л. П. Берия стал фактическим главой союзного правительства, поскольку в дополнение к его основным должностям заместителя главы Совета Министров СССР и руководителя Атомного проекта ему поручили «наблюдение за работой министерств внутренних дел, госбезопасности и государственного контроля». Более того, столь огромные полномочия сделали «лубянского маршала» вторым человеком в государстве, дав ему возможность официально контролировать деятельность всего аппарата власти в стране, решая порою судьбы тех, кто находился с ним на «одном управленческом уровне»; 2) В. М. Молотов утратил прежние позиции второго человека в партии и государстве; 3) Г. М. Маленков, потеряв ключевую должность начальника Управления кадров ЦК, перестал де-факто быть вторым секретарем ЦК, и отныне в его обязанности входили лишь «вопросы руководства работой ЦК компартий союзных республик, подготовка вопросов к Оргбюро ЦК и председательствование на его заседаниях»; 4) сам же И. В. Сталин, якобы уже тогда озабоченный проблемой будущего преемника, сделал ставку на самого молодого члена высшего партийного руководства Алексея Кузнецова, который с должности Первого секретаря Ленинградского обкома и горкома партии был переведен в Москву на должность члена Оргбюро и нового секретаря ЦК вместо умершего в мае 1945 года Александра Сергеевича Щербакова, считавшегося «человеком» А. А. Жданова.

Хотя следует сказать, что другие авторы совсем иначе трактуют данные решения Пленума ЦК. Так, профессора О. В. Хлевнюк и Й. Горлицкий [28] утверждают, что именно на этом Пленуме Г. М. Маленков очень ненадолго, но де-факто стал вторым секретарем ЦК. А профессор Р. Г. Пихоя [29] , напротив, полагает, что, уравняв позиции А. А. Жданова и Г. М. Маленкова, которые наряду с И. В. Сталиным стали членами сразу трех высших парторганов — Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК, — «вождь всех времен и народов» предоставил им право показать свои бойцовские качества в борьбе за ключевой пост второго секретаря ЦК. Надо сказать, что это противоборство двух ближайших сталинских соратников возникло уже давно. Так, известный ждановский биограф А. Н. Волынец писал, что взаимная неприязнь между ними возникла еще летом 1926 года, когда Г. М. Маленков как инспектор Орготдела ЦК во время рабочей поездки в Нижний Новгород необъективно и критически оценил работу А. А. Жданова в должности Первого секретаря Нижегородского губкома партии. Именно эта «взаимная неприязнь станет одной из причин подковерной борьбы группировок Жданова и Маленкова в послевоенном будущем» [30] .

Между тем, как установили ряд историков [31] , уже в начале апреля 1946 года все секретари ЦК во главе с Г. М. Маленковым направили вождю проект Постановления об организации работы центрального аппарата ЦК, согласно которому именно Г. М. Маленков должен был возглавить два руководящих органа всего партаппарата — Секретариат и Оргбюро ЦК. Однако И. В. Сталин неожиданно отверг этот проект, и, следуя его прямым указаниям, все секретари ЦК подготовили новый проект, который и был одобрен на четвертом (с начала года) протокольном заседании Политбюро 13 апреля 1946 года [32] . Как уже было сказано выше, в соответствии с этим Постановлением Г. М. Маленков сохранил за собой лишь руководство Оргбюро ЦК, а контроль за работой всего Секретариата ЦК и Управление кадров ЦК ВКП(б), которое являлось его давней «вотчиной», теперь перешло в руки нового сталинского выдвиженца А. А. Кузнецова. А. А. Жданову удалось восстановить свою довоенную роль, поскольку ему возвратили руководство Управлением пропаганды ЦК ВКП(б) и работой всех партийных и советских организаций в области пропаганды и агитации. Хотя, в отличие от того же А. А. Кузнецова, его не назначили главой данного Управления и оставили этот пост за Г. Ф. Александровым, который занимал его с начала сентября 1940 года. Единственный из четырех секретарей, не получивший никаких определенных обязанностей по работе в ЦК, стал Георгий Михайлович Попов, который, будучи выдвиженцем А. С. Щербакова, оставаясь главой Исполкома Моссовета, в июне 1945 года возглавил и Московский обком ВКП(б).

Кроме того, тогда же в апреле 1946 года Организационно-инструкторский отдел ЦК вместо его многолетнего главы Михаила Абрамовича Шамберга ненадолго возглавил бывший первый секретарь Челябинского обкома и новый член Оргбюро ЦК Николай Семенович Патоличев. Такая рокировка, конечно, стала явным ударом по позициям Г. М. Маленкова, поскольку, как справедливо подметил профессор М. В. Зеленов, М. А. Шамберг был не только давнишним помощником и даже наставником Г. М. Маленкова, но и его свояком, так как его сын В. М. Шамберг был женат на дочери его «шефа» В. Г. Маленковой.

Тем временем уже в самом начале мая 1946 года стало довольно быстро раскручиваться так называемое «Дело авиаторов», невольными инициаторами которого еще летом 1945 года стали сын вождя, тогдашний командир 286-й авиадивизии полковник авиации Василий Иосифович Сталин и заместитель министра авиапромышленности, видный авиаконструктор генерал-полковник авиации Александр Сергеевич Яковлев, направившие вождю два письма о плачевном состоянии военной авиации и высокой аварийности ряда серийных самолетов, в частности Як-9. В результате этой «интрижки» в самом конце декабря 1945 года нарком авиационной промышленности генерал-полковник А. И. Шахурин, давно конфликтовавший с А. С. Яковлевым, решением Политбюро был снят со своего поста и заменен генерал-лейтенантом М. В. Хруничевым [33] . А в январе И. В. Сталин поручил «размотать» «Дело авиаторов» главе СМЕРШ генерал-полковнику В. С. Абакумову. И уже в конце февраля 1946 года он дал четкую команду «снять немедленно с работы заведующих отделами самолетостроения и моторостроения Управления кадров ЦК А. В. Будникова и Г. М. Григорьяна, поскольку они лично «несут ответственность за неустройство в Наркомате авиации» [34] . Тогда же, в конце февраля, вышло закрытое Постановление СНК СССР «О работе Наркомата авиационной промышленности», где было прямо заявлено, что «Наркомавиапром допустил серьезное отставание в развитии новой авиационной техники…, особенно в деле создания реактивной техники» [35] . Наконец, в апреле 1946 года, когда был собран нужный материал, в том числе во время допросов бывшего главкома ВВС Дальневосточного Военного округа маршала авиации С. А. Худякова (А. А. Ханферянца), арестованного еще в середине декабря прошлого года, были арестованы и другие фигуранты этого дела. Под каток следствия попали бывший нарком генерал-полковник авиации А. И. Шахурин, главком ВВС главный маршал авиации А. А. Новиков, член Военного Совета ВВС генерал-полковник авиации Н. С. Шиманов, начальник НИИ ВВС генерал-полковник авиационно-технической службы А. К. Репин и ряд других ответственных персон, которых в начале мая Военная коллегия Верховного Суда СССР под председательством генерал-полковника юстиции В. В. Ульриха осудила к различным срокам (от 2 до 7 лет) заключения.

Между тем еще до суда И. В. Сталин, получив от В. С. Абакумова протоколы с признаниями А. И. Шахурина, А. А. Новикова и Н. С. Шиманова о том, что их куратор Г. М. Маленков, зная о непорядках в авиации, не сигнализировал о них в ЦК ВКП(б), провел через Политбюро решение о его выводе из Секретариата ЦК, мотивируя эту отставку тем, что именно он «как шеф над авиационной промышленностью и по приемке самолетов — над военно-воздушными силами, морально отвечает за те безобразия, которые вскрыты в работе этих ведомств» [36] .

Тогда же, в начале мая 1946 года, Политбюро приняло еще одно важное решение: без каких-либо видимых причин с поста министра госбезопасности СССР был смещен давний соратник Л. П. Берии генерал армии В. Н. Меркулов, и его преемником на этом посту стал глава СМЕРШа генерал-полковник В. С. Абакумов, который подчинялся напрямую И. В. Сталину, все еще сохранявшему за собой пост главы военного ведомства страны. По мнению одних ученых (Ю. Н. Жуков [37] ), это назначение серьезно ослабило позиции Л. П. Берии и, напротив, дало существенные преимущества новому начальнику Управления кадров ЦК А. А. Кузнецову, который по должности курировал весь силовой блок союзного правительства. По сути дела, речь шла о создании нового тандема молодых сталинских выдвиженцев. Однако решающего назначения на вакантный пост председательствующего на Оргбюро ЦК так и не последовало, и по этой причине А. А. Кузнецов не смог де-факто стать вторым секретарем ЦК ВКП(б). Следствием этой «пикантной» ситуации стал рост личного соперничества между ним и А. А. Ждановым, которые теперь в равной степени стали претендовать на роль второго человека в партии. Между тем другие авторы, в частности профессора О. В. Хлевнюк и Й. Горлицкий [38] , отрицают данный «умозрительный» конструкт своего давнего оппонента и утверждают, что именно тогда общее руководство всем аппаратом ЦК, Оргбюро и Секретариатом ЦК перешло в руки А. А. Жданова, который де-факто вернул себе временно утерянный пост второго секретаря ЦК. Более того, А. Н. Волынец, ссылаясь на мемуары генерала П. А. Судоплатова, уверяет, что именно А. А. Жданов, в отличие от «промолчавших» В. М. Молотова и Л. П. Берии, «горячо поддержал» сталинское предложение о назначении В. С. Абакумова новым главой МГБ, у которого тут же установились «самые тесные дружеские отношения» с А. А. Кузнецовым [39] .

Между тем тень «Авиационного дела» вскоре пала на главкома сухопутных войск, заместителя министра Вооруженных сил СССР маршала Советского Союза Г. К. Жукова, на которого главный маршал авиации А. А. Новиков дал признательные показания о подготовке им военного переворота. Чуть позже, уже в ходе детального расследования знаменитого «Трофейного дела» в 1946–1948 годах, были арестованы ряд генералов, в том числе Группы Советских войск в Германии, особо близких к самому Г. К. Жукову: генерал-лейтенанты К. Ф. Телегин, В. Г. Терентьев и В. В. Крюков, — которые вполне правомерно были обвинены в нецелевой растрате армейских фондов и вывозе с оккупированных территорий огромного количества дорогостоящей старинной мебели, сотен картин кисти видных европейских живописцев, гобеленов, столового серебра и драгоценностей.

Уже в начале июня 1946 года состоялся разбор «дела Жукова» на заседании Высшего Военного Совета, в котором приняли участие все члены Политбюро и высший генералитет страны. Обвинения против главкома сухопутных войск поддержали ряд членов Политбюро, в том числе В. М. Молотов, Г. М. Маленков и А. А. Жданов, и особо активно начальник Главного Управления кадров и заместитель главы военного ведомства страны генерал-полковник Ф. И. Голиков. Однако целый ряд видных советских полководцев, в том числе маршалы Советского Союза Александр Михайлович Василевский, Константин Константинович Рокоссовский, Иван Степанович Конев, Василий Данилович Соколовский и особенно маршал бронетанковых войск Павел Семенович Рыбалко, отметив личные недостатки и тяжелый характер маршала Г. К. Жукова, а также крупные ошибки в его работе, твердо заявили, что он является настоящим советским патриотом и не может быть организатором мифического «военного заговора». Тем не менее по итогам заседания маршал Г. К. Жуков, вполне правомерно обвиненный в потере личной скромности, моральном разложении, а также непомерных амбициях, был снят со своих высоких постов и назначен с явно показательным понижением командующим Одесским военным округом.