Чтение онлайн

Сначала после отъезда генсека на «хозяйстве» в Москве, вероятно, остался К. У. Черненко, поскольку именно он продолжал вести заседания Секретариата, а заодно и Политбюро ЦК. Однако, как уверяет М. С. Горбачев, уже 8 июля под давлением Д. Ф. Устинова генсек произвел «внутренний переворот» и поручил ведение Секретариата и Политбюро ЦК Ю. В. Андропову, который сразу начал действовать [1157] . Уже 20 июля на заседании Секретариата ЦК Ю. В. Андропов пустил в ход мартовскую записку КПК при ЦК КПСС «О многочисленных фактах взяточничества среди руководящих работников Краснодарского края» и, сообщив о том, что по обвинению в коррупции в крае уже арестовано более 150 человек, провел важное решение о снятии С. Ф. Медунова с поста первого секретаря Краснодарского крайкома партии и его отзыве в Москву, где он был временно назначен заместителем министра плодоовощного хозяйства СССР. Тогда же было принято решение «рекомендовать» на пост первого секретаря Краснодарского крайкома Виталия Ивановича Воротникова, который спешно был отозван в Москву с поста советского посла в Гаване [1158] . Кроме того, судя по мемуарам ряда авторов, в эти же два летних месяца Ю. В. Андропов развил очень кипучую деятельность на экономическом фронте и дал прямую команду ряду придворных академиков и членкоров, в частности Г. А. Арбатову, О. К. Богомолову и С. С. Шаталину, накатать ему записки «о состоянии советской экономики», причем «без всякой цензуры и откровенно» [1159] . Одновременно, как уверяет тот же Л. М. Млечин, активизировались и андроповские враги, которые якобы тогда же подготовили проекты решений ЦК о назначениях брежневского зятя генерал-полковника Ю. В. Чурбанова новым министром внутренних дел, а генерала армии Н. А. Щелокова то ли заместителем председателя Совета Министров СССР, то ли секретарем ЦК [1160] . Однако никаких реальных документов на сей счет г-н Л. М. Млечин так и не привел.

Между тем 31 августа Л. И. Брежнев вернулся из отпуска в Москву и уже на следующий день был в своем кремлевском кабинете, где принял Н. А. Тихонова и Г. А. Дорошину, а также говорил по телефону с А. А. Громыко, Ю. В. Андроповым, М. С. Горбачевым и первым секретарем Астраханского обкома Л. А. Бородиным [1161] . Затем 2 сентября он улетел в Киев, где в компании В. В. Щербицкого на его госдаче в Межигорье пробыл целых три дня, и вернулся в столицу только 5 сентября. Затем через день или два, как утверждают Н. А. Зенькович, А. С. Черняев и А. В. Островский, генсек в компании с Ю. В. Андроповым уже повстречался с А. П. Кириленко и якобы вынудил его подать заявление о своей отставке, которая была утверждена на заседании Политбюро 9 сентября [1162] . Однако дело в том, что 7–9 сентября Л. И. Брежнев действительно дважды принимал Ю. В. Андропова, А. А. Громыко и К. У. Черненко, а также по одному разу Е. И. Чазова, Н. А. Тихонова, А. М. Александрова и Г. А. Дорошину, однако среди всех брежневских визитеров А. П. Кириленко вообще не значился. И этот факт был четко зафиксирован в «Записях секретарей приемной Л. И. Брежнева» [1163] . При этом М. С. Горбачев, ссылаясь на его разговор с Ю. В. Андроповым, уверяет, что именно он, посетив по просьбе генсека А. П. Кириленко в цэковском кабинете, уговорил того подать в отставку и сам «набросал короткое заявление», которое «Андрей Павлович с большим трудом переписал своей рукой» [1164] .

Между тем в те же дни по Москве стали распространяться слухи, что якобы В. В. Федорчук вызвал на допрос по делу о «бриллиантовой мафии» сына и дочь Л. И. Брежнева, министр внутренних дел Н. А. Щелоков получил от него добро на арест Ю. В. Андропова, который, спасаясь от ареста, «дернул» то ли в ВНР, то ли в ГДР, то ли в ЧССР [1165] . Хотя на самом деле на следующий день после заседания Политбюро Ю. В. Андропов ушел в отпуск и сразу же улетел в Кисловодск, откуда вернулся только 18 октября. Кстати, этот факт зримо подтверждается «Записями секретарей приемной Л. И. Брежнева», из которых явствует, что за весь этот период генсек лишь раз — 12 октября — говорил с ним по телефону [1166] .

Как явствует из тех же «Записей», по возвращении из отпуска 18 октября Ю. В. Андропов переговорил по телефону с генсеком, и только 21 октября они лично встретились на заседании Политбюро, которое продолжалось всего около полчаса. В этот же день Л. И. Брежнев принял в своем кабинете К. У. Черненко и А. А. Громыко, но с Ю. В. Андроповым опять же говорил только по телефону, так как вечером принимал всех министров иностранных дел стран — участниц Варшавского договора. Между тем ряд мемуаристов (Г. А. Арбатов, А. С. Черняев) утверждают, что где-то «20 октября 1982 года, дня через два после возвращения Ю. В. Андропова из отпуска он поставил перед Брежневым вопрос о своем статусе ребром», после чего тот сказал ему, что «ты — второй человек в партии и в стране, поэтому исходи из этого» [1167] . Однако, как совершенно верно подметил профессор А. В. Островский, «никаких сведений о том, что статус Ю. В. Андропова как второго человека в руководстве партии был документально оформлен, до сих пор не обнаружено» [1168] . Но андроповские клевреты, в частности А. Е. Бовин, упорно продолжают гнуть свою линию, убеждая читателей в том, что 3 ноября Л. И. Брежнев повторно позвонил Ю. В. Андропову и дал прямое «указание, во-первых, заниматься кадрами и, во-вторых, вести (в отсутствие генсека — Е. С.)) заседания Политбюро и Секретариата» [1169] . Между тем, как уверяет академик Е. И. Чазов, 4 ноября сразу после заседания Политбюро ЦК ему позвонил сам Ю. В. Андропов и, заявив о том, что, «видимо, кто-то играет на моей болезни», попросил его лично «успокоить генсека» на сей счет, хотя об андроповской болезни, как признается сам Е. И. Чазов, Л. И. Брежнев узнал именно от него еще в конце октября того же года [1170] .

Между тем, как утверждают многие мемуаристы и историки, в том числе В. В. Гришин, В. В. Федорчук, А. Г. Щербицкая, А. И. Лукьянов, В. М. Легостаев, Ю. П. Изюмов, Л. Н. Сумароков и А. В. Островский, у Ю. В. Андропова были все основания серьезно опасаться за свою «политическую судьбу» [1171] . Дело в том, что, по их информации, на 15 или 22 ноября 1982 года был запланирован Пленум ЦК, где предполагалось провести судьбоносную рокировку во власти: Первого секретаря ЦК КП Украины Владимира Васильевича Щербицкого избрать новым Генеральным секретарем ЦК, а Л. И. Брежнева переместить на почетный пост «председателя ЦК» или всей «партии». Авторами всей этой «интриги» разные мемуаристы называли либо М. А. Суслова, который к тому времени уже почил в бозе, либо двух брежневских помощников — А. И. Блатова и Г. Э. Цуканова. Более того, как уверял бывший лигачевский помощник В. М. Легостаев, к предстоявшему Пленуму ЦК «в Орготделе узкая группа занялась подготовкой положения "О председателе партии"». Атакой же многолетний гришинский помощник и известный советский журналист Ю. П. Изюмов писал о том, что в конце октября Л. И. Брежнев пригласил в свой кабинет секретаря ЦК по кадрам И. В. Капитонова и заявил ему, что «через месяц» в его кресле «будет сидеть Щербицкий», и посему «все кадровые вопросы теперь решай с учетом этого».

Тем временем весь сентябрь и октябрь Л. И. Брежнев продолжал работать в довольно плотном графике: регулярно проводил заседания Политбюро, хотя и не столь продолжительные, как раньше, постоянно контактировал с многими членами высшего руководства и своими помощниками, провел ряд важных международных встреч, в том числе с Генсеком ООН Хавьером Пересом де Куэльяром, премьер-министрами Индии и Лаоса Индирой Ганди и Кейсоном Фомвиханом, председателем Госсовета Вьетнама Чыонг Тинем, президентами Сирии и Кипра Хафезом Асадом и Спиросом Киприану и лидером Эфиопии Менгисту Хайле Мариамом [1172] . Кроме того, 24–27 сентября Л. И. Брежнев был с визитом в Баку, где в течение трех дней находился под неусыпной опекой самого Г. А. Алиева. Как считает Ф. И. Раззаков, помимо традиционных «житейских» проблем, Л. И. Брежнев обсуждал с Г. А. Алиевым вопрос о таком же повышении его статуса до полноправного члена Политбюро и передаче под его кураторство всего ирано-турецкого направления во внешней политике с учетом того факта, что он давно и хорошо знал этот регион, где в дни своей чекистской молодости работал в советской резидентуре [1173] .

Кроме того, в октябре 1982 года в планы Л. И. Брежнева и В. В. Щербицкого по мягкому «транзиту власти» вмешался непредвиденный случай: 1 октября в Кисловодске на 55-м году жизни в расцвете сил неожиданно скончался второй секретарь ЦК КПУ Иван Захарович Соколов, который с февраля 1976 года был правой рукой В. В. Щербицкого в республиканской парторганизации. Нужно было срочно искать достойную кандидатуру на этот пост, которая смогла бы в случае чего сменить и самого В. В. Щербицкого. И вскоре такой человек был найден. Им стал очень опытный инженер-металлург Алексей Антонович Титаренко, который последние 16 лет в качестве секретаря ЦК КПУ курировал огромную украинскую промышленность.

Последний месяц жизни Л. И. Брежнева начался с привычных забот. 1–3 ноября он работал в своем кремлевском кабинете, откуда говорил по вертушке с целым рядом абонентов, в том числе с Ю. В. Андроповым (трижды), А. А. Громыко (дважды), М. С. Горбачевым, В. В. Федорчуком, М. Е. Могилевцем, Е. И. Чазовым и первыми секретарями Краснодарского и Ставропольского крайкомов партии В. И. Воротниковым и В. С. Мураховским, а также с руководителем Болгарии Т. Живковым, проходившим курс лечения в ЦКБ на Мичуринском проспекте. Кроме того, вместе с помощниками — Г. Э. Цукановым и Г. А. Дорошиной — он работал с документами, а затем в два захода в Екатерининском зале БКД вручил высокие государственные награды ряду товарищей, в том числе вторую Звезду Героя Социалистического труда и орден Ленина главе правительства Николаю Александровичу Тихонову [1174] .

4 ноября Л. И. Брежнев провел заседание Политбюро, а также поочередно принял К. У. Черненко, А. А. Громыко, В. В. Щербицкого и Г. А. Алиева и говорил по телефону с рядом республиканских, краевых и областных секретарей, в том числе с Ш. Р. Рашидовым. Вполне возможно, как полагает тот же Ф. И. Раззаков, генсек обсуждал с ними созыв уже назначенного Пленума ЦК и предстоящую на нем «политическую реформу», о которой речь шла выше. В пятницу и субботу 5–6 ноября генсек был в Кремле, работал с документами и вновь разговаривал по телефону с рядом абонентов, в том числе со всеми лидерами союзных республик (кроме А. Э. Восса), с К. У. Черненко (дважды), Ю. В. Андроповым и А. А. Громыко. 7 ноября Л. И. Брежнев, как обычно, был на Красной площади, где прошли парад и демонстрация трудящихся столицы, а около 13 часов он отбыл на свою дачу в Заречье. Затем 8 ноября генсек уехал в любимое Завидово, откуда вернулся в Москву 9 ноября и сразу поехал на работу, куда прибыл в 12 часов. В Кремле он принял только двух человек: Г. А. Дорошину для работы с документами и Ю. В. Андропова, — а после переговорил по телефону всего с одним абонентом — Н. А. Щелоковым — и в 19 часов 30 минут уехал на свою дачу в Заречье [1175] .

Именно эта последняя встреча генсека с Ю. В. Андроповым и вызывает очень много вопросов у всех, кто соприкасался с событиями тех в прямом смысле судьбоносных дней. Например, В. М. Легостаев, А. В. Островский и Ф. И. Раззаков уверяют, что именно на этой встрече Л. И. Брежнев ознакомил Ю. В. Андропова со своим планом «транзита власти» в пользу В. В. Щербицкого, который через день станет известен всем остальным членам Политбюро, а затем будет узаконен на ближайшем Пленуме ЦК [1176] . Более того, Ф. И. Раззаков утверждает, что сразу после этого довольно продолжительного и явно непростого разговора генсек позвонил министру внутренних дел и передал ему вкратце содержание беседы, в том числе о том, что сам генерал армии Н. А. Щелоков перейдет на должность заместителя председателя Совета Министров СССР по силовым структурам, а новым главой МВД станет его первый заместитель, брежневский зять генерал-полковник Ю. М. Чурбанов.

По свидетельству заместителя начальника личной охраны генерал-майора В. Т. Медведева, вернувшись на дачу, около 20 часов вечера Л. И. Брежнев легко поужинал вместе с супругой, пожаловавшись только на то, что ему «тяжело глотать». А затем, не оставшись на традиционный просмотр главной новостной программы «Время», он поднялся на второй этаж и ушел в свою спальню. Туда же через пару часов поднялась и его супруга Виктория Петровна Брежнева. А утром следующего дня, около 9 часов, сам В. Т. Медведев и прибывший ему на смену В. А. Собаченков пошли будить генсека и обнаружили в спальне его бездыханное тело [1177] . Как уверяют В. Т. Медведев и Е. И. Чазов, все попытки реанимации генсека, предпринятые сначала его охраной, а затем и медиками, прибывшими из Кремлевской больницы, не увенчались успехом, и около 10 часов утра врачи констатировали смерть Л. И. Брежнева.