Чтение онлайн

Основой политической системы страны теперь становились не Советы трудящихся, а Советы народных депутатов всех уровней, которые избирались на принципах всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. При этом был снижен возраст пассивного избирательного права: для поселковых, районных, городских, областных, краевых, республиканских Советов — до 18 лет, а для Верховного Совета СССР — до 21 года.

Как известно, в новой Конституции появилась и пресловутая 6-я статья, авторство которой приписывают либо К. У. Черненко [1047] , либо А. Е. Бовину [1048] . Существует расхожее мнение, что именно в этой статье КПСС впервые была названа «руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, всех государственных и общественных организаций». Однако это не совсем так, поскольку в сталинской Конституции 1936 года, в 126-й статье, уже говорилось о том, что именно ВКП(б) является «руководящим ядром всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных». Поэтому абсолютно правы те ученые (А. Л. Земцов [1049] ), которые пишут о том, что брежневская Конституция лишь «в более четкой и однозначной форме, чем Конституция 1936 года закрепила дуалистическую структуру власти, существовавшую в стране». Вместе с тем, как справедливо пишут многие авторы, данное узаконение реальной роли партии привело к еще большему «монопольному контролю партийных комитетов за работой всех государственных учреждений и предприятий и резко повысило значение всего партийного аппарата во всей властной вертикали, превратив членство в партии в обязательное условие для любой служебной карьеры».

Социальной основой советского общества провозглашался «нерушимый союз рабочего класса, колхозного крестьянства и советской интеллигенции», в основе которого лежали новые формы «непосредственной демократии» — всенародное обсуждение и референдум, а также новые гражданские права, в частности на обжалование действий должностных лиц, судебную защиту от посягательства на честь и достоинство и критику действий государственных и общественных организаций.

Новая глава, не имевшая аналогов в двух предыдущих общесоюзных Конституциях — 1924 и 1936 годов, — впервые трактовала основные вопросы внешней политики и утверждала о том, что она направлена на обеспечение благоприятных международных условий «для построения коммунизма в СССР» и всемерное «укрепление позиций мирового социализма, поддержку борьбы народов мира за национальное освобождение и социальный прогресс». Кроме того, в новом Основном законе страны закреплялся старый принцип «социалистического интернационализма» в отношениях Советского Союза со всеми государствами социалистического лагеря и молодыми государствами, освободившимися от колониальной зависимости.

Согласно брежневской Конституции, все Советы народных депутатов (т. е. Верховный Совет СССР, Верховные Советы союзных и автономных республик, краевые, областные, городские, районные и поселковые Советы) составляли единую систему органов государственной власти страны, в основе которой, как и прежде, лежал универсальный принцип «демократического централизма», в соответствии с которым все решения любых вышестоящих органов были обязательны для исполнения всеми нижестоящими органами. Высшим органом власти страны являлся двухпалатный Верховный Совет СССР, состоявший из Совета Союза и Совета Национальностей, который был правомочен решать все важнейшие государственные вопросы, в том числе принятие и изменение союзной Конституции, включение в состав СССР новых союзных республик, утверждение государственного бюджета и всех планов социально-экономического и иного развития страны. В перерывах между сессиями Верховного Совета СССР его функции передавались Президиуму Верховного Совета, председатель которого де-юре являлся главой советского государства. Вся же повседневная управленческая работа осуществлялась через стройную систему органов госуправления, которую возглавлял Совет Министров СССР, состав и председатель которого утверждались на сессии Верховного Совета СССР.

В новой Конституции отдельный III раздел был посвящен национально-государственному устройству СССР, однако он не содержал принципиально новых положений по сравнению со сталинской Конституцией. Хотя, впрочем, структура федеративного и национально-административного деления здесь была рассмотрена значительно полнее, чем прежде. Советский Союз как единое союзное многонациональное государство, образованное на принципах социалистического федерализма, состоял из 15 союзных республик, которые теперь получали право участвовать в решении разных вопросов, отнесенных к ведению Союза ССР, координировать и контролировать работу и деятельность предприятий, организаций и учреждений союзного подчинения в рамках тех вопросов, которые относились к их компетенции, вступать в отношения с иностранными державами, обмениваться диппредставителями, заключать с ними договоры и участвовать в деятельности международных организаций.

Между тем надо подчеркнуть, что многочисленные и во многом вполне разумные и обоснованные предложения, направленные на устранение уже существовавшей иерархии национальной государственности и народов внутри страны путем возвращения к прежнему административно-территориальному делению, в расчет так и не были приняты. В то же время само определение Советского Союза как «единого союзного многонационального государства» отчасти говорило о горячем стремлении высшего руководства страны усилить «унитарный федерализм» в отношениях с союзными республиками. Правда, в явном противоречии с этим «унитаризмом» находилось вновь закрепленное «право свободного выхода союзных республик из состава СССР», что в конечном итоге, при полном разрушении всей вертикали партийной власти, и погубило нашу страну в годы горбачевской перестройки.

Несмотря на то что еще 16 июня 1977 года Л. И. Брежнев был избран официальным главой советского государства, безусловной опорой его личной власти, как и прежде, оставался аппарат ЦК. Если во второй половине 1960-х годов любые решения по всем ключевым вопросам принимались на Пленумах ЦК, то в последующее десятилетие реальный центр властных полномочий все больше стал смещаться во все отраслевые и функциональные отделы ЦК, где особое место занимали Общий отдел и Отдел организационно-партийной работы, который все годы брежневского правления возглавляли одни из самых преданных членов его ближайшего круга — К. У. Черненко и И. В. Капитонов. Традиционные Пленумы ЦК, хотя и собирались регулярно, стали все больше походить на редкие встречи «старых и добрых партийных приятелей» и зачастую носить чисто формальный характер, лишь единогласно одобряя уже подготовленные центральным партаппаратом решения. Сам же механизм пополнения аппарата, как и самого состава ЦК, к концу 1970-х годов был уже отлажен почти до мнимого совершенства. В строго определенных пропорциях соблюдалось представительство всех крупнейших республиканских, краевых и областных партийных организаций, военно-промышленного комплекса, правоохранительных органов, деятелей науки и искусства и передовиков производства из числа рабочих и крестьян. Таким образом, и в самом ЦК, и в его аппарате отражались интересы всех властных и социальных структур советского общества. Понятно, что такая ситуация стала очень благоприятной средой для лоббирования различных интересов разных регионов и отраслей, где особой пробивной силой отличались лоббисты военно-промышленного и аграрного комплексов страны, которые сам Л. И. Брежнев традиционно считал своей исключительной «вотчиной».

По подсчетам ряда авторов (М. С. Восленский, Р. Г. Пихоя [1050] ), уже к середине — второй половине 1970-х годов высший уровень власти в стране представляли около 1000 «ответственных работников» в Москве и около 3000 по всему СССР. В это число, помимо членов высшего руководства страны, входили руководители аппаратов ЦК (от заведующего сектором до заведующего отделом), Совета Министров СССР (от зампредов и управделами до руководителей департаментов), всех «силовых» министерств (обороны, госбезопасности, иностранных и внутренних дел), а также первые секретари обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик. К этому же слою относились все остальные министры, заместители министров, члены коллегии всех союзных министерств и ведомств, высшие представители советского госаппарата, армии, госбезопасности, милиции, юстиции, промышленности, науки, пропаганды и культуры, которые были членами и кандидатами в члены ЦК и ЦРК КПСС. На местах к этому перечню прибавлялись все секретари и заведующие отделами обкомов и крайкомов партии и ЦК компартий всех союзных республик, директора крупнейших промышленных предприятий, командующие всеми военными, пограничными и «эмвэдэшными» округами, крупными воинскими частями и соединениями, флотами, а также начальники региональных управлений КГБ СССР.

При этом надо заметить, что в брежневский период продвижение наверх и развитие успешной партийной карьеры уже не было, как раньше, связано с обязательным восхождением по самой партийной лестнице. Высшая элита страны в 1970-х годах начинает все больше воспроизводить себя не за счет выдвиженцев снизу, а путем отбора и селекции партийных, профсоюзных и комсомольских кадров, а также дипломатических работников в элитных учебных заведениях, таких как Академия общественных наук при ЦК КПСС, Высшая партийная школа, Высшая школа профсоюзного движения, Высшая комсомольская школа, Институт международных отношений МИД СССР, Дипломатическая академия и ряд других. Причем вся эта селекция высшей номенклатуры стала теперь проводиться под лозунгом «стабильности кадров», что неизбежно вело к целому ряду очень негативных процессов, в том числе выдвижению на руководящие посты откровенных сервилистов и карьеристов, живших «на три ума и державших три парадные физиономии» на все случаи жизни.

Причем общим местом многих публикаций, посвященных брежневской эпохе (Р. А. Медведев, Ф. М. Бурлацкий, Г. А. Арбатов, Р. Г. Пихоя, А. В. Шубин [1051] ), стало утверждение, что в результате всех этих негативных процессов к концу 1970-х годов высшее руководство страны практически выродилось в самую настоящую геронтократию — власть стариков. Средний возраст членов Политбюро и Секретариата ЦК за прошедшее десятилетие возрос с 60 до 68 лет. Понятно, что в подобных условиях «коллективное руководство» стало проявлять исключительное внимание к здоровью своих старших товарищей и в 1978 году, якобы сразу после повторного прошения Л. И. Брежнева о своей отставке, приняло специальное решение об ограничении времени работы для всех членов Политбюро старше 65 лет. Кроме того, для них увеличивалась продолжительность ежегодного отпуска, один день в неделю они могли работать в домашних условиях, а по другим дням они должны были работать укороченный день с 10 до 17 часов с обязательным перерывом на обед. При этом сам Л. И. Брежнев по медицинскому заключению имел три выходных дня, но даже при таком щадящем режиме работы врачи требовали для него еще один выходной день. Именно по этим причинам все заседания Политбюро ЦК, принимавшего важнейшие политические решения, зачастую длились не более 15–20 минут [1052] . Кроме того, по мнению того же круга авторов, болезнь и постепенный отход Л. И. Брежнева от реальных дел дали старт «формированию в кругах высшего руководства СССР новой конфигурации сил и началу нового витка борьбы за лидерство в партии». При этом само увядание советской политической верхушки не делало борьбу за лидерство в партии значительно более мягкой — напротив, это придавало ей дополнительную остроту, поскольку друг другу противостояли пожилые люди с огромным жизненным и управленческим опытом, обладавшие мощным политическим ресурсом.

Между тем, судя по брежневскому дневнику, в последний квартал 1977 года генсек продолжал продуктивно работать, как и прежде. Достаточно сказать, что в октябре — декабре этого года он лично принимал лидеров ЧССР и ГДР Г. Гусака и Э. Хонеккера, премьер-министра Индии М. Десаи, президента Эфиопии X. М. Менгисту, министра обороны Франции И. Буржа и вел с ними переговоры, проводил заседания Политбюро и не раз встречался для решения разных вопросов с А. Н. Косыгиным, М. А. Сусловым, А. А. Громыко, К. У. Черненко, А. П. Кириленко, Ю. В. Андроповым, И. В. Капитоновым, В. И. Долгих, Б. Н. Пономаревым и В. В. Кузнецовым, лично решал кадровые вопросы, в том числе о назначении С. В. Попова первым секретарем Брянского обкома, А. И. Лукьянова — новым руководителем Секретариата Президиума Верховного Совета СССР и генералов П. Г. Лушева и В. Н. Кончица — командующими Среднеазиатским и Приволжским военными округами, вместе со своим помощником А. М. Александровым-Агентовым работал над своей статьей «Исторический рубеж на пути к коммунизму» для журнала «Проблемы мира и социализма», лично решал важные оборонные вопросы с В. Н. Челомеем, Ю. Б. Харитоном и В. П. Глушко, лично посетил Колонный зал и принял участие в прощании с усопшим маршалом Советского Союза А. М. Василевским, работал над своим докладом на декабрьском Пленуме ЦК с Г. Э. Цукановым, Г. А. Арбатовым, H. Н. Иноземцевым и А. Е. Бовиным и т. д. [1053] Наконец, 13 декабря 1977 года на предновогоднем Пленуме ЦК, где обсуждались традиционные доклады председателя Госплана Н. К. Байбакова и министра финансов В. Ф. Гарбузова о проектах Государственного плана и Государственного бюджета на 1978 год, Л. И. Брежнев также выступил по этим вопросам [1054] . Хотя целый ряд авторов, в частности А. И. Бовин, А. С. Черняев и А. В. Островский, не знакомые с брежневскими дневниками, уверяли, что «к концу года состояние» генсека якобы оказалось таким плачевным, что «он не смог не только выступать, но даже присутствовать на Пленуме ЦК, который состоялся 13 декабря» уходящего года [1055] .

Таким образом, несмотря на нарастающую дряхлость, генсек еще довольно прочно держал в своих руках вожжи управления страной и высшим эшелоном власти, где четко обозначились три возрастные группировки и их лидеры.

Старший слой высших руководителей страны, родившихся в 1899–1911 годах, составляли Л. И. Брежнев, М. А. Суслов, А. Н. Косыгин, А. П. Кириленко, Д. Ф. Устинов, А. А. Громыко, А. Я. Пельше, К. У. Черненко, Б. Н. Пономарев, В. В. Кузнецов и К. В. Русаков. Среди этой когорты «стариков» совершенно точно отсутствовали политические амбиции только у четырех: во-первых, у самых старших по возрасту А. Я. Пельше и В. В. Кузнецова, занимавших посты председателя Комитета партийного контроля при ЦК и первого заместителя председателя Президиума Верховного Совета СССР; во-вторых, у академика Б. Н. Пономарева, который как один из старейших секретарей ЦК продолжал курировать все мировое коммунистическое и рабочее движение; и, в-третьих, у К. В. Русакова — нового секретаря ЦК по связям с правящими компартиями зарубежных соцстран, который только-только перешел на эту должность с поста личного помощника генсека.