Чтение онлайн

В 429 г. Аэций в ореоле славы победителя вернулся в Италию. Он потребовал себе пост magister utriusque militiae praesentalis, благодаря которому стал бы командующим всей западно-римской армией. Войска в Галлии возглавил Кассий, но авторитет Аэция там был довольно высоким, и он в подкрепление своего требования вполне мог бы их использовать. Не менее важным обстоятельством была и его известная дружба с гуннами. В такой ситуации Плацидия была вынуждена уступить — Аэций получил желанный пост. Правда, официально он являлся лишь младшим магистром (iunior), в то время как старшим (senior) оставался Феликс. Однако неудачная борьба с Бонифацием ослабила его позиции, и Аэций фактически занял первое место в правительстве, до этого занимаемое Феликсом. А на следующий год он открыто обвинил его с женой в заговоре и предательстве. В свое время эти люди активно поддерживали Галлу Плацидию в придворной борьбе, но теперь ей пришлось уступить. Феликс, его жена Пандусия и некий диакон Трунит были казнены в Равенне. [249] С этого времени Аэций стал фактически «премьер-министром» равеннского правительства.

Гражданской войной в Африке воспользовались вандалы. В 428 г. их королем стал энергичный и честолюбивый Гейзерих. Он активно действовал в Испании, но постоянные грабежи основательно опустошили эту страну, и Гейзерих решил покинуть ее. Богатая Африка издавна привлекала германцев, однако из-за ее удаленности от основных театров активности варваров они так и не могли ее достигнуть. Теперь же, после обоснования в Бетике, вандалы и присоединившиеся к ним аланы оказались в непосредственной близости от Африки.

Противостоявшие там стороны сами, как кажется, были готовы использовать вандалов для борьбы с противником. То ли Бонифаций действительно помог им переправиться через пролив, то ли вандалы сами сумели это сделать (а Бонифация в сотрудничестве с варварами, как ранее Стилихона, обвинили его враги), но в 429 г. они покинули Пиренейский полуостров и оказались в Африке. Это был первый случай в истории варваров, действовавших на территории Империи, когда целый народ, включавший, кстати, не только самих вандалов, но и аланов, переправился через морское пространство.

Римские силы, располагавшиеся на африканской стороне пролива, были слишком слабыми, чтобы оказать им сопротивление. Бонифаций если и заключил какое-то соглашение с вандалами, то после восстановления мира с центральным правительством он его порвал и выступил против них. Однако его армия потерпела поражение. Бонифаций отступил в г. Гиппон, осажденный вандалами. [250] Захватить город в тот момент они не смогли, и Бонифаций смог отступить в Карфаген. У равеннского правительства практически не было достаточных сил, чтобы прислать ему подкрепление. Еще важнее было, пожалуй, то, что Аэций и не хотел помогать своему сопернику. Зато константинопольское правительство решило использовать сложившееся положение и направило в Африку армию во главе с Аспаром, недавно удачно сражавшимся с Иоанном. В случае успеха оно могло бы установить свой контроль над этим регионом, однако соединенные войска Бонифация и Аспара были разбиты варварами. Вандальское наступление в Африке продолжалось.

Пока происходили все эти события в Африке, Аэций уже в новом качестве активно сражался с варварами в Европе. Он снова отбил вестготов от Арелата, помог испанским римлянам в их борьбе со свевами и заключил с последними мир, на некоторое время обезопасивший местное население Испании от свевских набегов, успешно сражался с варварами в Альпах. Это все еще более увеличивало его авторитет и усиливало его влияние, о чем говорило его назначение консулом 432 г. В какой-то степени он даже оттеснил Галлу Плацидию, что еще больше восстановило ее против успешного полководца, гем более что она едва ли забыла занимаемую им позицию во время борьбы с Иоанном. И она сделала ставку на Бонифации. В 432 г. он был отозван из Африки, возвращен в Италию, назначен магистром обеих армий и даже получил ранг патриция, какого Аэций еще не имел. Аэций понял, что если не принять мер, то он потеряет не только положение, но и жизнь. Бонифаций получил свой ранг, находясь в Риме, и оттуда с армией двинулся к Равенне. Аэций выступил против него. Во второй половине 432 г. у Аримина недалеко от Равенны произошло сражение. Аэций был разбит, но Бонифаций получил смертельное ранение и скоро умер. Однако регентша назначила магистром обеих армий зятя Бонифация Себастиана. Вскоре было организовано покушение на Аэция. Видя свое поражение, он бежал из Италии к гуннскому королю Руге (или Руе).

Торжество Галлы Плацидии было недолгим. В 433 г. Аэций вернулся и с помощью гуннов восстановил свое прежнее положение. Себастиан бежал в Константинополь. Теперь у Аэция соперников не было, и Плацидии пришлось с этим смириться. Он стал фактически главой равеннского правительства.

Важнейшей проблемой, с которой столкнулся Аэций, было отношение к варварам и их действиям уже не столько на имперских границах, сколько внутри их. Гунны активно помогли Аэцию вернуться к власти, но оставлять их в Италии он, естественно, не мог. Он заключил с ними соглашение, и они покинули Италию, но за это расширили свои владения на Балканском полуострове. В 433 г. равеннское правительство официально уступило гуннам восточную часть Паннонии. В Африке Аэций тоже пошел на соглашение с варварами. В 435 г. был заключен договор, в соответствии с которым вандалы и аланы признали себя федератами Империи, и им была передана для поселения значительная часть Северной Африки: Ситифская Мавритания, часть Нумидии и небольшой район на северо-западе Проконсульской Африки. В результате владения вандалов разрезали римскую территорию. За это Гейзерих обещал платить небольшую дань Империи. Она была небольшой и с экономической точки зрения неважна, но подчеркивала, что власть императора распространяется и на эту территорию. Гейзерих явно рассматривал этот договор лишь как временное перемирие, но все же на какое-то время в Африке воцарилось спокойствие, и Италия могла снова получать оттуда продовольствие.

В Испании свевы возобновили свои набеги, но и с ними Аэций сумел заключить соглашение. Его посланец Цензорий в 432 г. провел переговоры со свевским королем Гермерихом, а сам договор был заключен в следующем году уже непосредственно между свевами и местными римлянами, но его основы были заложены Цензорием. Эти соглашения с гуннами, вандалами и свевами обеспечили некоторую стабилизацию в Империи, но путем фактической потери значительной части имперской территории. Аэций пошел на это, понимая невозможность сохранения прежней ситуации. В Галлии, однако, он действовал иначе. Эта страна территориально была слишком близка к Италии, чтобы уступить ее варварам. Кроме того, первые военные успехи Аэция, давшие ему шанс резко выдвинуться, были связаны именно с ней. И там он прибег уже не к дипломатии, а к силе.

Положение в Галлии было очень сложным. Вестготы снова стали нападать на римские города, стремясь расширить территорию своего королевства. Вестготский король Теодорих I фактически порвал федератские связи с Империей и стал полностью независимым, хотя, как кажется, имперские власти этого и не признали. [251] На северо-западе Галлии снова вспыхнуло народное восстание, возглавил его Тибаттон. Повстанцы называли себя багаудами, как это делали их предшественники в III в. Аэций направил против них армию во главе с Литорием, назначенным комитом rei militaris. Тот сумел подавить восстание и взять в плен его руководителей. Некоторые из них были казнены, другие, в том числе Тибаттон, сохранили жизнь. Несколько позже под водительством того же Тибаттона вспыхнуло новое восстание, но пока римская власть в этом регионе была восстановлена. Воспользовавшись этим, Литорий двинулся на юг и освободил Нарбонн от вестготской осады.

Аэций во главе большой армии выступил против бургундов. Их королевство стало очень серьезной силой на Рейне и в Восточной Галлии. Они захватили Бельгику, и Аэций расценил это как нарушение существовавшего договора и мятеж против римской власти. Но главное, такое усиление Бургундского королевства и расширение его территории грозили резко изменить хрупкий баланс сил в Галлии. Аэций привлек к этой войне также аланов, возглавляемых Гоаром, и действовал весьма успешно: бургунды были разбиты и вынуждены очистить Бельгику. И все же они представляли собой серьезную угрозу римской власти, и Аэций, официально заключивший с ними мир, решил окончательно устранить их. Поскольку сил у римлян для выполнения этой задачи не было, он снова обратился к гуннам.

Главной базой гуннов было междуречье Дуная и Тисы, но они постоянно оказывались за пределами этой области, то просто занимаясь грабежами, то подчиняя соседей. Вскоре, после того как Руга помог Аэцию вернуться в Италию и фактически захватить власть, он погиб, оставив трон своим племянникам Бледе и Аттиле. Последний в скором времени устранил своего брата и стал единоличным правителем гуннов, власть которых распространялась от Рейна до Кавказа. Еще раньше они пытались пробиться на запад и перейти Рейн, но были отбиты бургундами, остававшимися на старом месте восточнее Рейна. Теперь по призыву Аэция гунны перешли Рейн и в 436 г. вторглись в Галлию.

Силы бургундов были значительно подорваны недавней войной с Аэцием, поэтому оказать достойного сопротивления гуннам они не смогли. Война превратилась в жестокое избиение бургундов. Гунны взяли бургундскую столицу и уничтожили весь королевский род во главе с королем Гундахаром. Вместе с ним погибло 20 тыс. бургундов. Речь шла, вероятно, только о взрослых мужчинах-воинах. Сколько при этом погибло женщин, детей и стариков, сказать невозможно. Можно лишь говорить о гибели значительной части, если не большинства, бургундов вообще. Бургундское королевство было уничтожено, а остатки племени перешли под покровительство Аэция. Эта катастрофа бургундов надолго осталась в памяти германцев и позже стала сюжетной основой германского рыцарского эпоса «Песни о Нибелунгах».