Чтение онлайн

Задачи, которые стояли перед правящим тандемом, были весьма серьезными. Очень тяжелым было внутреннее положение. Утрата богатых провинций нанесла сильнейший удар казне, и восполнить потери можно было только за счет увеличения налогов. Но это, со своей стороны, сказывалось на экономике. Люди не могли выплачивать все требуемые суммы, и император был вынужден с этим считаться. Одним из первых актов Майориана стало прощение задолженности. Затем он восстановил старую, но к этому времени фактически исчезнувшую должность «защитника города» (defensor civitatis), что должно было помочь возрождению хозяйственной активности горожан.

В своих законах Майориан всячески подчеркивал значение куриалов в жизни государства. Император демонстрировал свою заботу о восстановлении Рима, разрушенного вандалами, дабы предотвратить «искажение лица священного города». Стремился он и приобрести поддержку римского сената. Вскоре после вступления на престол он обратился к нему, подчеркивая, что стал императором не только по воле армии, но и по выбору сената. Майориан призывал сенаторов разделить с ним заботы по управлению государством и обещал знакомить их со всеми своими решениями. Каким бы демагогичным ни было это заявление, оно явно определяло курс нового императора на сотрудничество с римской знатью.

Не менее серьезными были военно-политические проблемы. Когда Теодорих узнал о свержении своего ставленника Авита, он немедленно вывел свои войска из Испании, оставив там только небольшие отряды, фактически прекратившие войну со свевами. Правда, главной своей цели на Пиренейском полуострове вестготы добились: через некоторое время Свевское королевство превратилось в сравнительно небольшое государство под протекторатом вестготов, и о гегемонии свевов в Испании уже не было речи. Свои главные усилия Теодорих сосредоточил на Галлии. Свержение Авита послужило ему сигналом к полному разрыву с Империей и возобновлению завоеваний. Вестготы снова осадили Арелат. Командующего войсками в Галлии Агриппина обвинили в том, что он якобы договорился с варварами о сдаче им всех галльских провинций. Агриппин был заменен другом Майориана Эгидием. Тот сумел отбить вестготов от Арелата. Прибывший затем в Галлию Майориан заключил с Теодорихом мир, в результате которого вестготский король очистил захваченные территории и снова признал себя союзником римского императора.

В это же время и бургунды начали расширять свои владения, захватывая земли и города в долине Родана. Совсем недавно бургундский король Гунтиох вместе со своим братом Хилперихом (тоже носившим титул короля) возглавлял бургундский контингент, сражавшийся вместе с вестготами в Испании против свевов. Теперь он также предъявил претензии на часть галльской территории. Недовольство галльской знати свержением Авита было столь велико, что галло-римляне поддержали бургундов и те захватили значительную часть Первой Лугдунской провинции, включая сам Лугдун, добровольно открывший свои ворота варварам. Майориану пришлось выступить против бургундов. Они потерпели поражение, но он, трезво оценивая обстановку, удовлетворился формальным признанием своей власти и оставил за бургундами провинцию, кроме самого Лугдуна, вернувшегося под непосредственную власть императора. За свою поддержку бургундов Лугдун был наказан увеличением налога. [262] Может быть, в мирном исходе этой борьбы сыграли некоторую роль и родственные связи Рицимера.

Победы в Галлии подняли престиж Майориана. Проводимая им внутренняя политика сделала его популярным в гражданской среде. Правда, Эгидий не сумел отбить рипуарских франков, захвативших Колонию Агриппину, но это произошло на периферии Империи и мало повлияло на общее настроение. Рост авторитета Майориана осложнил отношения внутри правящего тандема. Император, по-видимому, стал стремиться к нейтрализации влияния Рицимера. С этой целью он стал собирать вокруг себя друзей, связанных с армией. Среди них был уже отмеченный Эгидий, возглавивший галльскую армию. Другого своего сторонника, Непоциана, император назначил вторым магистром обеих армий. Во главе отдельной армии был поставлен еще один личный друг Майориана (и родственник Эгидия) — Марцеллин. Сравнительно недавно его кандидатура выдвигалась в качестве преемника Авита, но теперь Майориан решительно привлек его к себе. Таким образом, под началом императора стала собираться мощная армия, которая могла противодействовать Рицимеру, опиравшемуся на италийские силы. Влияние Майориана и его друзей могло еще более возрасти в случае успеха его нового предприятия.

Майориан, в самом начале своего правления объявивший о восстановлении римского мира, стал подготавливать экспедицию против самого на тот момент страшного врага — вандалов. Она должна была стать и реваншем за недавний разгром Рима. Базировалась экспедиция на юго-восточном побережье Испании. Здесь было сосредоточено более 300 кораблей, на которых римская армия должна была переправиться в Африку. Чтобы обезопасить свой тыл от возможных нападений, Майориан направил послов к свевам с сообщением о заключении прочного мира между ним и Теодорихом. Задачей Непоциана было, вероятно, установление контроля над Испанией. Одновременно на Сицилии было сосредоточено другое войско, под командованием Марцеллина, назначенного императором на пост магистра воинов. Таким образом, Галлия, Испания, Сицилия, а в случае победы над вандалами и Африка находились бы под полным контролем Майориана. Однако какой-то предатель предупредил вандалов о флоте, и те неожиданно напали на стоявшие на якоре римские корабли, полностью их уничтожив. [263] Гибель флота сделала африканскую экспедицию невозможной, и Майориан, так и не снискав славы победителя вандалов, вернулся в Италию практически и без армии.

Рицимер, несомненно, понимал опасность для него формирования Майорианом своей группировки, фактически контролировавшей все провинциальные армии, а также популярности Майориана. Все это грозило его положению фактического руководителя правительства. Не мог он не помнить и о судьбе Аэция, под командованием которого они оба недавно служили. И Рицимер принял свои меры. Боясь одновременно и Майориана, и Марцеллина, он подкупил гуннов, главную силу армии последнего, и тот, потеряв своих воинов, был вынужден покинуть Сицилию. А когда в 461 г. Майориан прибыл в Италию, его встретили офицеры Рицимера, и 2 августа в знак свержения они сорвали с него пурпурную мантию. Через пять дней Майориан был обезглавлен. Власть полностью сосредоточилась в руках Рицимера.

Несколько месяцев после свержения и убийства Майориана прошли, вероятно, в переговорах между Рицимером и восточным императором Львом. Рицимер, по-видимому, искал такую фигуру, которая, с одной стороны, не угрожала бы его реальной власти, как это делал в конце своего правления Майориан, а с другой — была бы легитимирована признанием Константинополя. К тому же военное положение Западной империи было таково, что без активной поддержки восточного правительства ей было очень трудно сопротивляться усиливавшемуся натиску варваров. Однако и продолжение междуцарствия становилось опасным для Рицимера. Поскольку официальным главой всей Империи оставался Лев, то он, по крайней мере формально, имел возможность снять Рицимера с должности, и было неизвестно, как это повлияет на политическую ситуацию на Западе, тем более что Рицимер не был уверен в безусловном подчинении ему всей западной армии, в которой Майориан был весьма популярен, поэтому, не дожидаясь согласия Льва, он настоял на избрании сенатом нового императора. Выбор пал на пожилого сенатора Либия Севера. Его кандидатура вполне устраивала италийскую знать, ибо Север был уроженцем Лукании и, следовательно, сам к ней принадлежал. Являясь сенатором, он не имел никаких связей с армией, так что не представлял угрозы для Рицимера. 19 ноября 461 г. Север был в Равенне провозглашен императором.

Если в 456–461 гг., можно сказать, правил тандем, то после убийства Майориана вся власть сосредоточилась в руках Рицимера, для которого Север являлся лишь юридической ширмой. Всевластие варварского генерала и не скрывалось. Легенды монет Либия Севера упоминали не только «наших господ», т. е. Льва и Севера, но и патриция Рицимера. Именно сан патриция и пост магистра обеих армий praesentalis и определяли официальное положение последнего. Однако Лев так и не признал нового западного императора, он, с его точки зрения, являлся узурпатором. Это делало более уязвимой и власть самого Рицимера. Но еще важнее было то, что свершившийся переворот не поддержала и значительная часть армии. Марцеллин, вынужденный покинуть Сицилию, решительно отказался признать марионеточною императора. Собрав новую армию вместо бросившей его на Сицилии, он стал совершенно самостоятельным правителем Далмации; получив от Льва титул магистра воинов, он стал подготавливать поход в Италию для свержения Севера и Рицимера. Не признал Севера и командовавший войсками в Северной Галлии И ндии Он также начал подготовку к походу в Италию. Наконец, вандальский король Гейзерих выступил с новыми претензиями. Он в исполнение прежней договоренности все же женил своего старшего сына Гунериха на дочери Валентиниана Евдокии и теперь потребовал в качестве приданого всю собственность убитого императора, а также все оставшиеся еще официально римскими провинции Африки, Сицилию, Сардинию и Балеарские острова. Кроме того, от имени сына Аэция Гауденция, также находившегося в плену у вандалов, он предъявил претензии на все имущество Аэция. Гейзерих был готов подкрепить их военной силой.

Рицимер увидел себя окруженным со всех сторон. Правда, угроза, исходившая от Эгидия, скоро отпала, так как тот оказался вовлеченным в новую войну с вестготами. То ли Рицимер сумел вовлечь в нее Теодориха, то ли тот сам решил использовать политическую нестабильность для расширения своих владений, как бы то ни было, скоро в центре Галлии развернулись бои между вестготами и войсками Эгидия. Тот сумел одержать ряд побед и остановить вестготское наступление, но от своей главной цели — свержение Севера и Рицимера — он был вынужден отвлечься, однако по-прежнему отказывался подчиняться равеннскому патрицию и его марионеточному императору. На севере Галлии возникло фактически независимое государство во главе с Эгидием. Арвары даже называли его королем римлян (гех Romanorum), подразумевая под последними население Северной Галлии. Теперь почти вся Галлия была потеряна для Империи. Только ее юго-восточная часть, примыкавшая к Альпам, оставалась под властью императора.

Рицимер был вынужден обратиться за помощью к восточному императору. Хотя Лев так и не признал Севера, отказать ему он не мог, поскольку это нанесло бы серьезный удар по его авторитету. В то же время военное вмешательство в западные дела требовало подготовки. И Лев прибег к дипломатии. Он направил специальное посольство к Марцеллину, потребовав от него воздержаться от похода в Италию, и тот был вынужден согласиться. При этом он полностью властвовал в Далмации. Восточный император сумел добиться двойной цели: он предстал спасителем государства от новой гражданской войны и в то же время сохранил постоянную угрозу вторжения Марцеллина в Италию. Другое посольство Лев направил к Гейзериху. Здесь его успехи оказались более скромными. Он сумел добиться, что Лициния Евдоксия и ее младшая дочь Плацидия были освобождены и отправились в Константинополь. Евдокия же как невестка Гейзери-ха осталась в Карфагене. Не отказался Гейзерих и от претензий на то, что считал ее приданым, как и на наследство Аэция. Более того, пока шли все переговоры, вандалы захватили оставшиеся африканские провинции, а также Сардинию с Корсикой и Балеары. Отпуская Плацидию в Константинополь, Гейзерих потребовал, чтобы ее муж Олибрий как законный наследник Валентиниана стал западно-римским императором. Становилось ясно, что мирным путем остановить продвижение вандалов не удастся. Лев и Рицимер стали готовиться к войне с ними.