Чтение онлайн

В центре Галлии Аэций поселил аланов. Они заняли земли между средним течением Лигера и Секваной, в отличие от бургундов не образовав собственного королевства. Существовали, по-видимому, сравнительно разрозненные группы аланов, живших в римской среде и служивших в римской армии. Каждая из них могла заключать тот или иной вид договора с римской властью.

Однако если в Европе в результате различных маневров и уступок Аэцию удалось на какое-то время стабилизировать ситуацию, то в Африке произошла катастрофа. В 439 г. вандалы, нарушив мирный договор, захватили Карфаген, сделав его своей столицей. Они придавали этому столь важное значение, что день захвата ими этого города (19 октября 439 г.) стал начальным пунктом эры, принятой в Вандальском королевстве. В следующем году вандалы переправились на Сицилию. Их пираты бесчинствовали почти во всем Средиземноморье. Положение стало весьма тревожным. Уже и сам Рим, и некоторые прибрежные города Италии готовились к обороне. Предстоявшую защиту побережья Италии возглавил Сигисвульт, который в то время занимал, как и Аэций, пост магистра обеих армий, но в качестве младшего магистра подчинялся ему. Одновременно и восточное правительство стало снаряжать флот для борьбы с вандалами, тем более что их пиратство угрожало и Востоку. Правда, особенно активных действий против вандалов восточный флот не предпринял, поскольку Восточная империя в это время опасалась нападения гуннов, но возможность объединения сил обеих Империй казалась вандальскому королю весьма реальной. В этих условиях Гейзерих не решился на дальнейшую эскалацию военных действий. Он очистил Сицилию и предпочел пойти на переговоры, но вел их с позиции силы, ибо в Африке римляне были полностью разгромлены, и это очень ограничивало маневры Аэция.

В результате переговоров в 442 г. был заключен новый мирный договор между Империей и вандальским королем, предусматривавший новый раздел Африки. Теперь под власть вандалов перешли Проконсульская Африка, Бизацена, Гетулия и часть Нумидии.

Таким образом, несмотря на все усилия Аэция и его помощников, территория Империи сокращалась, что привело к резкому падению доходов императорской казны, а это, в свою очередь, не давало возможности содержать необходимую армию. Только потеря африканских провинций была равна ее сокращению приблизительно на 40 тыс. пехотинцев и 20 тыс. кавалеристов. [254] Возникал заколдованный круг: во многом из-за расширения варварских королевств не было денег на войско, а уменьшенная армия не могла сдержать варваров. Африка, значительная и притом наиболее плодородная часть которой оказалась под властью вандалов, не могла больше снабжать Италию продовольствием. Правительство пыталось выйти из создавшейся ситуации за счет увеличения налогов. Сенаторы в зависимости от ранга теперь должны были оплачивать содержание трех, одного или одной трети стоимости солдата. Был введен косвенный налог на торговлю, так что и продавец, и покупатель должны были уплачивать в казну 1/24 стоимости товара. Но это привело лишь к сокращению торговли, а сенаторы в большой степени перекладывали уплату налога на своих колонов, что вызывало их недовольство. Ухудшение экономического положения распространилось, естественно, и на другие слои населения. Это резко подрывало внутреннюю стабильность в Империи. Восстания багаудов в Галлии и Испании, с трудом, да и то только с помощью тех же варваров, подавляемые римскими властями, отражали это внутреннее напряжение, но не были единственными его проявлениями. Если горожане обычно выступали против варваров и даже при отсутствии армейской поддержки пытались, и порой успешно, оказывать сопротивление, как это было в Испании и Африке, то низы сельского населения относились к ним более благосклонно. Многие рабы, колоны и даже свободные крестьяне бежали к варварам, а это еще более подрывало и так трудное экономическое положение Западной империи. [255]

В это время над Империей нависла угроза со стороны гуннов. Их держава достигла своего наивысшего расцвета. Король Руга (или Руа) превратил довольно непрочный союз в достаточно сильное государство. Гунны жили на левом берегу среднего Дуная (совр. Венгерская равнина), но под их властью находились многочисленные народы, так что вся их держава охватывала огромную территорию почти от Рейна до Дона. Восточное правительство выплачивало гуннам ежегодную субсидию в 700 фунтов золота. Это была давняя практика римлян за деньги покупать спокойствие на границе при невозможности по каким-либо причинам силовых действий. Однако в 441 г., воспользовавшись тем, что Восточная империя была занята подготовкой и даже уже началом борьбы с вандалами, наследовавшие Руге его племянники Аттила и Бледа потребовали увеличения субсидии в два раза. В подкрепление этого гунны перешли Дунай и вторглись в римские владения. Не имея возможности активно сопротивляться, правительство Феодосия II пошло на уступки и согласилось на удвоение платы. Однако, когда вандальская проблема для Константинополя была на время решена, Феодосий отказался платить такую сумму. В ответ Аттила, который к тому времени убил своего брата и стал единственным королем гуннов, в 447 г. снова вторгся на имперскую территорию. Он даже двинулся на Константинополь. Взять город он не смог, но гунны стали разорять Балканы. Часть их перешла пролив и совершила нападение, хотя и неудачно, на Малую Азию, а большие силы двинулись далее на юг. Гунны дошли до Фермопил, сумели взять и разрушить несколько городов, и еще больше было разграблено и уничтожено вилл и деревень. Феодосию пришлось пойти на мир. Получив 6 тыс. фунтов золота и добившись обязательства выплаты 2100 фунтов в год, Аттила увел своих воинов за Дунай.

Это был блестящий успех гуннского короля, и он счел теперь возможным навязать свою волю и Западной империи. До сих пор отношения между гуннами и западными римлянами были превосходными. Гунны дважды помогали Аэцию занять лидирующие позиции. Гуннские отряды активно помогали римлянам в подавлении багаудов и борьбе с вестготами в Галлии. Но к концу 40-х гг. отношения стали портиться. В это время умер король рипуарских франков, живших на Рейне, и два его наследника начали борьбу за власть. Аттила поддержал одного из них, и Аэций очень встревожился, поскольку в случае победы кандидата гуннского короля контроль Аттилы распространился бы непосредственно до имперской границы, поэтому он выступил в поддержку другого кандидата. Это испортило отношения. Однако поводом к вторжению гуннов в пределы Западной империи стало поведение сестры Валентиниана Гонории.

Гонория унаследовала от матери неукротимую энергию, бешеное честолюбие и умение плести интриги. Она носила титул августы и вплоть до свадьбы Валентиниана играла определенную роль в политической жизни. Брак брата все изменил, две женщины не могли найти общего языка. В конце концов, Гонория ушла в свой дом недалеко от дворца. Ей было уже 30 лет, и она была не замужем. Она сделала любовником управляющего своим домом Евгения, и тот, подстрекаемый ею, инициировал заговор с целью свержения императора. Он был раскрыт, Евгений казнен, а Гонорию удалили подальше от дворца и помолвили с богатым, но незнатным сенатором Геркулианом. Но она не успокоилась и решила привлечь на свою сторону вождя гуннов Аттилу. С этой целью она отправила к нему верного ей евнуха Гиацинта с некоторой суммой денег, своим портретом и кольцом. Аттила воспринял кольцо как знак помолвки и объявил Гонорию своей невестой, а в качестве приданого потребовал себе Галлию как долю августы Гонории в наследстве ее деда и дяди. Так как Феодосий считался старшим августом, то Аттила обратился именно к нему. Территория Восточной империи еще не оправилась от недавней войны с гуннами, поэтому восточное правительство переадресовало претензии гуннского короля к западному императору, а Феодосий даже посоветовал Валентиниану отослать Гонорию к Аттиле. Более того, он официально назначил Аттилу магистром обеих армий Запада, заплатив тому даже положенное жалованье. Верный своей политике Константинополь стремился отвлечь сильного врага от своих границ, фактически науськивая его на другую часть Империи. Валентиниан явно под влиянием Аэция решительно отказался последовать совету Феодосия. Гиацинт был подвергнут пытке, а Аттиле император наотрез отказал в его притязаниях. И тогда тот решил взять, как он считал, свою долю силой.

Выбор именно Галлии было неслучайным. Как говорилось ранее, гунны уже участвовали в войнах, которые римляне вели в Галлии, и поэтому были хорошо осведомлены о существовавшем там положении. Они явно рассчитывали на слабость римской армии, находившейся в Галлии, и на взаимную борьбу различных сил, что, по их мнению, обеспечивало им несомненный успех. Однако Аэций проявил бурную энергию и сумел в кратчайший срок создать новую армию. С помощью того же Авита он договорился с вестготским королем Теодорихом и заключил с ним союз. К армиям Аэция и Теодориха присоединились и другие варвары, жившие в Галлии.

Весной 451 г. Аттила вторгся в Галлию. В его войске были не только гунны, но и другие многочисленные народы, подчиненные ему, в том числе остготы. Навстречу Аттиле двинулась армия Аэция. В конце июня на Каталаунских полях произошла страшная битва, в которой гунны были разбиты и отступили. Потери с обеих сторон были ужасающими. По некоторым сведениям, погибло 165 тыс. человек. Пал и Теодорих, и вестготы прямо на поле боя провозгласили своим королем его сына Торисмунда. Боясь союзников не меньше врагов, Аэций уговорил его уйти назад в свои владения, а преследовать Аттилу только своими силами он был не в состоянии, поэтому гунны спокойно ушли за Рейн.

В следующем году Аттила повторил свое вторжение, двинувшись на этот раз непосредственно в Италию. Он захватил Аквилею и почти всю территорию к северу от Пада. Аэций снова собрал армию, но потери прошлого года были столь значительными, что вступить в открытый бой он не решился. Валентиниан, находившийся тогда в Риме, обратился за помощью к папе Льву I. Тот возглавил посольство, направленное к Аттиле, и сумел уговорить его уйти из Италии за внушительную сумму денег. Может быть, на решение гуннского предводителя повлияло и сообщение о прибытии на помощь Аэцию армии, посланной новым восточным императором Маркианом. Вскоре, вернувшись в свою ставку в Паннонии, Аттила умер, а его держава через некоторое время распалась.

После этих событий, принесших Аэцию славу победителя до того непобедимых гуннов, его влияние еще более усилилось. В 454 г. он в четвертый раз стал консулом, до него ни один человек, не принадлежавший к императорской семье, такого почета не добивался. Аэций решил завершить свое возвышение браком своего сына Гауденцня с младшей дочерью Валентиниана Плацидией. Старшая, Евдокия, была уже помолвлена с наследником вандальского трона Гунерихом, когда тот в качестве заложника верности вандалов договору с Империей некоторое время находился в Италии. В случае брака сына с дочерью Валентиниана Аэций и его семья вошли бы в императорский дом, после чего если не для самого Аэция, то для его сына открывалась дорога к трону. [256] Но императорский двор не был бы двором, если бы его не раздирали интриги и зависть. И при нем возникла мощная группировка, враждебная Аэцию, во главе с богатым сенатором Петронием Максимом, принадлежавшим к старинной римской фамилии. Он начал свою блестящую карьеру еще при Констанции, занимая затем различные посты на гражданской службе. В частности, он дважды был консулом, префектом Рима и префектом претория для Италии. В значительной степени вокруг него объединилась гражданская группировка, противившаяся засилью военных, виднейшим представителем которых был Аэций. Недовольство и зависть к популярному полководцу стал проявлять и сам Валентиниан.

В 450 г. умер Феодосий II, не оставивший сына, и Валентиниан вознамерился прибыть в Константинополь, чтобы на правах единственного потомка Феодосия I по мужской линии занять и константинопольский трон, объединив, таким образом, снова всю Империю под властью одного императора. Однако Аэций решительно этому воспротивился. Как и Феодосий в 423–425 гг., он понимал, что это в существовавшей ситуации невозможно, что Валентиниан не имеет никакой поддержки на Востоке и эта попытка может обернуться напрасной тратой сил, которых и так немного у Западной империи. Пока шли такие споры, вопрос решился сам собой. Магистр обеих армий Аспар потребовал от Пульхерии, после различных перипетий снова ставшей влиятельнейшей дамой дворца, назначить императором своего верного соратника Маркиана, начавшего службу простым солдатом и теперь являвшегося трибуном в гвардии. Пульхерия приняла это требование: официально вышла замуж за Маркиана (брак, как кажется, так и остался фиктивным) и 25 августа 450 г. в присутствии войск объявила его императором. Такой исход событий вызвал недовольство Валентиниана, и Петроний Максим решил этим воспользоваться. [257]

Петроний Максим привлек на свою сторону влиятельного евнуха Гераклия, очень близкого непосредственно к императору. В 454 г. он был назначен главой «священной спальни», что еще более увеличивало его вес при дворе. Может быть, из-за соперничества за влияние на Валентиниана Гераклий и вступил в заговор против Аэция. Пользуясь своей близостью к императору, он сумел убедить Валентиниана, что Аэций замышляет произвести переворот. 21 сентября 454 г. во время аудиенции император приказал его убить, причем смертельный удар нанес ему Гераклий. Вместе с Аэцием был убит его друг префект претория для Италии Боэций.