Чтение онлайн

Elster J. Marxism, functionalism and game-theory: the case for methodological individualism // Theory and Society. – Amsterdam, 1982. – N 11 (4). – P. 453–482

Geddes B. What do we know about democratization after twenty years? // Annual review of political science. – Palo Alto, 1999. – N 2. – P. 115–144

Geddes B. Party creation as an autocratic survival strategy: Presented at conference dictatorships: Their governance and social consequences. – Princeton, NJ: Princeton univ., 2008.

Grzymala-Busse A.M. Redeeming the Communist past: The regeneration of Communist parties in East-Central Europe. – Cambridge: Cambridge univ. press, 2002. – 341 p.

Grzymala-Busse A.M. Rebuilding Leviathan: Party competition and state exploitation in Post-Communist democracies. – Cambridge: Cambridge univ. press. – 2007. – 294 p.

Haber S.H, Maurer N., Razo A. The Politics of property rights: Political instability, credible commitments, and economic growth in Mexico, 1876–1929. – Cambridge: Cambridge univ. press, 2003. – 380 p.

Magaloni B. Voting for Autocracy: Hegemonic Party Survival and its Demise in Mexico. – Cambridge: Cambridge univ. press, 2006. – 300 p.

Smith B. Life of the party: the origins of regime breakdown and persistence under single-party rule // World politics. – Cambridge, 2005. – Vol. 57, N 3. – P. 421–451

Wantchekon L. The paradox of “warlord” democracy: a theoretical investigation // The American Political Science Review. – Cambridge, 2004. – N 98 (1). – P. 17–33.

Практически все исследователи новейшей истории Германии едины в том, что партиям в политической системе страны отводится едва ли не ключевая роль. Она закреплена в 21-м параграфе Основного закона, а также в специальном законе о политических партиях (24 июля 1967 г.). Тезис «Партии содействуют формированию политической воли народа» [Основный закон ФРГ, 1991] находит подтверждение не только в теории, но и на практике. Партии посредством голосования в Бундестаге выдвигают и утверждают кандидатуру канцлера, выносят вотум недоверия главе правительства, выбирают президента. Представители партий занимают ключевые посты на федеральном и земельном уровнях. Членство в партии является социальным лифтом, без которого практически невозможно (или крайне затруднительно) сделать политическую карьеру.

В этом свете вопрос, как меняются партии и их функции в современном обществе, выходит за рамки изучения собственно партийных систем. Расстановка политических сил в парламенте во многом определяет пути развития внутренней и внешней политики. Вместе с тем изучение трансформации функций политических партий ФРГ требует предельно ясно сформулированных критериев. В качестве таковых в научной литературе обычно указываются следующие: 1) формирование идеологии и политических программ; 2) участие в выборах; 3) работа с населением (включая рекрутирование новых членов); 4) управление государством; 5) представительство интересов различных социальных слоев и групп [Schmidt, 2009, p. 43]. Эти критерии и будут положены в основу анализа эволюции политических партий Германии с точки зрения выполняемых ими функций.

Партии, созданные в западных зонах оккупации после Второй мировой войны, во многом были наследниками организаций, действовавших еще в Веймарской республике и даже в кайзеровской Германии (в случае с социал-демократами). Именно от них новые партии унаследовали программы, лозунги, а также застарелые межпартийные противоречия. Ситуация осложнялась и тем, что Западной Германии предстояло сделать нелегкий выбор по ряду ключевых моментов, определяющих будущее страны. Не удивительно поэтому, что руководство политических партий уделяло большое внимание идеологическим и программным вопросам – ведь именно идеология позволяет партиям, пусть и в упрощенной форме, обозначить собственные позиции, продемонстрировать свои отличия от других политических сил, наконец, привлечь избирателей.

В истории послевоенной Германии можно выделить несколько периодов, характеризовавшихся жестким идеологическим противостоянием:

1) 1949–1959 гг. – конфликт между христианскими демократами и СДПГ по вопросам воссоздания вооруженных сил (бундесвера), вступления ФРГ в НАТО и проведения экономических реформ;

2) 1968 г. – начало 1980-х годов – дискуссии о нацистском прошлом, демократичности собственного государства, отношении к внепарламентской оппозиции и леворадикальным группировкам;

3) 1989–1990 гг. – споры вокруг объединения Германии, полностью поддержанного правящей на тот момент христианско-либеральной коалицией во главе с канцлером Г. Колем и критически воспринятого социал-демократами и «зелеными», усмотревшими в нем источник реваншизма и потенциальную угрозу соседям.

Как видно из этих примеров, идеологический компонент играл значительную роль в деятельности политических партий ФРГ, во многом определяя их действия как в периоды выборов, так и в повседневной жизни.

Однако с середины 1990-х годов традиционные политические идеологии начинают если не отмирать, то отходить на второй план. Почему же в стране, где еще несколько десятков лет назад разработка партийных программ была делом огромной важности, а политические дискуссии нередко заканчивались потасовками, партийные идеологии утратили былую роль?

Ответ на этот вопрос следует искать прежде всего в социальных, экономических и культурных изменениях, произошедших в Германии за последние 25 лет.

Во-первых, обращает на себя внимание то обстоятельство, что общество и партии достигли консенсуса по ряду вопросов, до этого являвшихся яблоком раздора. Практически никто больше не ставит под сомнение идею парламентской демократии, преступления нацистов признаны на официальном уровне, а объединение Германии стало свершившимся фактом. Более того, партии стали попросту заимствовать идеи своих оппонентов. Поэтому ни рядовых граждан, ни политических обозревателей не удивляет уже ни отправка солдат в Косово и Афганистан правительством, включающим представителей социалистов и «зеленых», ни призыв ряда деятелей Христианско-демократического союза налаживать тесные контакты с мусульманской общиной. По словам бывшего генерального секретаря ХДС Курта Биденкопфа, «партии уже давно не ведут борьбу c идеологических позиций» [Интервью с К. Биденкопфом, 2014]

Во-вторых, происходит размывание традиционной электоральной базы всех крупных партий. Автоматизация производства и его вывод в развивающиеся страны привели к значительному сокращению рабочего класса, а апелляция к христианским ценностям не находит большого отклика в предельно секуляризированном немецком обществе. Как отмечает В. Иерусалимский, «число номинальных (т.е. числящихся за той или иной церковью) прихожан сократилось за 1990–2002 гг. у лютеран с 30 до 26 млн, у католиков – с 28 до 26 млн. Примерно четверть западных и до двух третьих восточных немцев никогда, в том числе и в праздничные дни или по семейным торжествам, не заглядывают в храмы» [Иерусалимский, 2006, c. 96].