Чтение онлайн

Однако, как уже было отмечено выше, традиционный электорат был уже не в состоянии обеспечить партиям победу на выборах. Общество стало более разнородным, и поднимаемые партиями темы сплошь и рядом не совпадают с интересами различных общественных групп. Об этом свидетельствует рост новых социальных движений, для которых характерны такие черты, как: 1) формирование не вокруг каких-либо идеологий или программ, а вокруг решения насущных проблем или защиты частных интересов; 2) критическое отношение к действующим партиям; 3) приверженность принципу прямой демократии.

В качестве примера можно привести выступления граждан против строительства вокзала Штутгарт 21, деятельность Партии пиратов и движения «Окупай» и т.п. Порой эти движения и инициативы добивались существенных успехов. Например, Партия пиратов сумела за короткое время провести своих представителей в ландтаги четырех земель – Берлина, Северного Рейна – Вестфалии, Шлезвиг – Гольштейна, Саарланда. Главная опасность для партий заключается в том, что эти движения вовлекают в свою деятельность политически активных и образованных граждан, способных занять руководящие посты в партийной организации или государстве.

Не удивительно, что многие политики начинают всерьез задумываться о работе с гражданским обществом. Особенно острой эта проблема стоит перед так называемыми «народными партими» – ХДС / ХСС и СДПГ, стремящимися охватить как можно большее число организаций и объединений. Царящие в политическом истеблишменте настроения отчетливо выразил генеральный секретарь ХДС Петер Таубер: «Почему… на последних выборах в бундестаг ХДС выиграл во всех избирательных группах за исключением безработных – и не может стать для них подлинной политической родиной? Почему в партии так мало женщин, переселенцев, молодежи?» [Pragmatischer Fundamentalist, 2014].

Именно этим объясняются попытки партий наладить тесный контакт с религиозными организациями. Так, в 2006 г. ХДС неожиданно для многих обратился к проблеме интеграции исламской общины в немецкое общество. При этом инициатором данного форума явился не кто иной, как министр внутренних дел Вольфганг Шойбле, который еще в начале 1990-х выступал за ужесточение миграционного законодательства. И хотя мигрантов из Турции и других стран Ближнего Востока вряд ли можно отнести к «ядерному» электорату партии, первые шаги к налаживанию контактов с мусульманской общиной сделаны.

В том же направлении работают и социал-демократы, для которых главной задачей является привлечение мелкого и среднего бизнеса, а также менеджеров и высококвалифицированных специалистов. Еще во время избирательной кампании в Бундестаг в 1998 г. кандидат на пост канцлера Г. Шредер предложил на пост министра экономики Й. Штольмана – успешного предпринимателя в сфере информационных технологий. И хотя кандидатура Штольмана была торпедирована партийным руководством, Г. Шредер продолжил курс на сближение с бизнесом посредством создания внутри партии специальных рабочих групп и проведения форумов с участием предпринимателей. После его ухода с поста канцлера (2005) партия увязла в бесплодных дебатах между традиционалистами и модернизаторами, что помешало дальнейшему развитию контактов СДПГ и бизнес-сообщества. Впрочем, не так давно заместитель председателя фракции СДПГ в Бундестаге Т. Опперманн заявил о стремлении сдвинуть партию в центр и добиться поддержки со стороны малого и среднего бизнеса [Der Stern, 2014, p. 1]

Гораздо больших успехов СДПГ добилась в работе с мигрантами и их потомками: «Эта группа попала в поле зрения партии. На 7 июня социал-демократы запланировали создание рабочей группы “Миграция и многообразие”» [Die SPD will eine Partei der Migranten werden, 2014]. Руководительница рабочей группы Айдан Озогюз заявила в интервью газете «Die Welt»: «Мы должны вести агитацию. СДПГ должна стать партией мигрантов». Вместе с тем следует признать, что пока партии еще далеки от налаживания тесных контактов с такого рода общественными организациями.

За последние годы характер взаимоотношений в треугольнике «государство – партии – общество» кардинальным образом изменился. Если на заре существования ФРГ партии выступали в роли рупора определенного класса или слоя, то уже через 10–20 лет они постепенно эволюционировали в «народные партии», опирающиеся на поддержку широкого спектра социальных групп.

В условиях размывания электоральной базы практически всех партий, отсутствия серьезных идеологических различий между политическими игроками, недоверия избирателей к партиям функция последних как выразителей интереса определенных социальных слоев постепенно утрачивает свое значение. На ее место приходит функция посредничества между обществом и государством: в обмен на электоральную поддержку партии выполняют требования избирателей.

Такая система краткосрочных контрактов между политиками и гражданами, совпадающая обычно с периодом легислатуры, находит свое отражение в лабильности, неустойчивости электората. В 2009 г. либеральная Свободная демократическая партия (СвДП) построила свою кампанию вокруг проблемы облегчения налогового бремени для предпринимателей, что принесло ей на выборах около 14% голосов. Однако в последующие четыре года руководство партии не сделало ничего, чтобы выполнить данные обещания, и это стоило либералам утраты представительства в Бундестаге.

Из всего сказанного можно сделать следующие выводы.

1. За последние 20 лет немецкие партии претерпели радикальные изменения. Являясь формальными наследниками христианской или социальной демократии образца 1960–1970-х годов, современные политические организации, помимо собственно названия, имеют с ними мало общего.

2. Эти изменения носят не конъюнктурный, а системный характер. Именно поэтому следует ожидать, что описанная в статье модель партии сохранится и в среднесрочной перспективе.

3. Современные партии в ФРГ характеризуются следующими признаками: 1) деидеологизированность; 2) активная работа с гражданским обществом при сохранении связей с традиционным электоратом; 3) «американизация» избирательных технологий, ставка на PR и имидж лидера; 4) переход от представительской функции к посреднической. Таким образом, современные политические партии в ФРГ все больше начинают напоминать описанные рядом политологов картели.

В какой степени данные выводы могут быть экстраполированы на ситуацию в других европейских странах? На наш взгляд, описанная модель партии релевантна для стран с высоким уровнем благосостояния и устоявшимися демократическими традициями. Это относится к Великобритании, странам Скандинавии и Бенилюкса. Там же, где до недавнего времени правили авторитарные или тоталитарные режимы или где общество расколото по ряду жизненно важных вопросов, идеологические вопросы еще сохраняют свое прежнее значение. К этой группе можно отнести Венгрию, Грецию, Португалию, отчасти Францию и Италию. В них большое влияние имеют партии, созданные на идеологической основе. Как показывает опыт, это либо правопопулистские («Национальный фронт» во Франции, Йоббик в Венгрии), либо леворадикальные (СИРИЗА в Греции) партии и организации.

Бусыгина И.М. Насколько зрелищна политика в Германии? – 2008. – Режим доступа:(Дата посещения: 11.10.2014.)

Иерусалимский В.П. Церкви Германии перед вызовом секуляризации // Современная Европа. – М., 2006. – № 4. – С. 94–109.

Белинский А.В. Интервью с К. Биденкопфом. – 21.03.2014. – Личный архив автора.

Кислицына И. Партии в Интернете. Коммуникативный анализ сайтов политических партий России, США, Германии. – Ростов-на-Дону: ЗАО «Росиздат», 2011. – 177 c.