Чтение онлайн

Как сейчас вижу красивое, открытое лицо майора Ивана Федоровича Архипова. Его глаза помню, улыбчивые и внимательные. Он быстро располагал к себе. Помню, и я, молодой командир взвода, сразу проникся к нему доверием. Но ведь это потому, что он умел себя так поставить. Прямо скажем, не так уж много на фронте выпадало свободных минут и благоприятных ситуаций для задушевных бесед комбата со своими взводными. А он находил. Считал своим долгом в любых условиях подчиненных учить, поддерживать, растить.

– Ты, Михаил Федорович, стал офицером, - не раз говорил мне Архипов. Тебе вверены жизни людей. Найти подход к каждому солдату, постараться понять, чем он живет, о чем думает, - это величайшее искусство. Без знания людей нет уверенности в том, что твой приказ будет выполнен наилучшим образом. Да и как идти в бой, если не знаешь возможностей солдата, если не уверен, как он поведет себя в той или иной ситуации?..

Сейчас эти советы, может быть, и кажутся мне очевидными, но тогда ой как нужны были.

Гвардии майор И. Ф. Архипов был ветераном полка. После окончания Орловского военного училища он прошел весь боевой путь с дивизией от ее первых сражений и до завершения войны. О смелости и волевых качествах этого офицера ходили легенды. О нем хорошо написал в своей книге "Сквозь дым и пламя" командир нашей дивизии Герой Советского Союза генерал-лейтенант Д. К. Мальков. Солдаты и офицеры любили его, часто приходили к нему за помощью и советом. Архипов никогда никому ни в чем не отказывал. Он знал каждого человека в полку, умел настроить его на преодоление любых трудностей, но и сам в тяжелую минуту мог мобилизовать воедино все свои знания, волю и один выполнить то, что не под силу даже нескольким.

Помнится, на наши позиции налетело несколько десятков вражеских самолетов (И. Ф. Архипов тогда уже был начальником штаба полка). Такой бомбежки и прежде, да и до самого конца войны больше не было. Земля стонала от разрывов, дыбилась и крошилась, чтобы вновь содрогнуться от страшной боли. Вверх летели какие-то обломки, вырванные с корнями кусты ракитника. Казалось, никто живым не останется в этом аду.

Наконец фашистские самолеты улетели. Но воздух еще долго был черным и смрадным. А когда немного просветлело, то мы увидели, что на наши позиции ползут танки, а за ними идут цепи вражеской пехоты. Начал я готовить людей к бою. Посчитал - активных штыков во взводе осталось только девять.

– Ничего, товарищ лейтенант, отобьемся, - говорит Лапик.
– Жаль только, что командира полка и начальника штаба тяжело контузило.

– Откуда знаешь?
– вырвалось у меня.

– "Солдатское радио" передало.
– Лапик кивает вдоль траншеи, где готовились к бою автоматчики.

Вскоре и другое неприятное сообщение передало "солдатское радио" ранен командир роты. Это значит, что мне надо принимать командование. А фашисты все ближе.

Неожиданно в траншею ввалился связист с телефоном и катушкой за спиной.

– Будете говорить с Архиповым, - сказал он.
– Только громче кричите. Оглох майор совсем.

– Манакин!
– услышал я ровный и спокойный голос Архипова.
– Слушай меня и не перебивай. Немцев подпусти поближе. Бей наверняка. Назад - ни шагу. Посылаю тебе в подкрепление отделение старшего сержанта Воронова. Он и боеприпасов подбросит. А теперь говори ты...

Только после боя я узнал, что гвардии майор И. Ф. Архипов, будучи сильно контуженным, от эвакуации отказался и принял командование полком на себя. Потеряв слух, он продолжал управлять боем. Для этого брал телефонную трубку, отдавал в нее приказы командирам подразделений, а затем передавал трубку телефонисту. Тот, выслушав доклады офицеров, передавал их содержание Архипову, для чего кричал что есть мочи ему в ухо.

Но об этом я узнал позже. А тогда спокойный и рассудительный голос майора вернул мне уверенность в своих силах, снял сковавшую меня, да и многих бойцов, растерянность, внушил веру в победу. Ту фашистскую атаку мы выдержали во многом благодаря воле и собранности гвардии майора Архипова.

Что и говорить, тогда, да и сейчас, спустя многие годы, я не перестаю удивляться смелости, мужеству, выдержке моих старших товарищей-командиров. Личным примером, дружеским участием они учили меня науке побеждать, заботились о моем становлении, выковывали характер. И первую скрипку во всем этом воспитательном процессе играл, безусловно, мой новый командир роты гвардии капитан А. М. Денисов.

Алексей Михайлович закончил Рязанское пехотное училище. Где-то под Горьким у него осталась мать, которая часто писала ему длинные письма. И в них укоряла сына за то, что он так и не женился до войны, не оставил ей внука или внучку. Был Денисов веселым, смелым и находчивым офицером. Воевал он отважно, умел проявить воинскую хитрость, смекалку в бою, тому же учил и нас, молодых офицеров.

– На то и голова, чтобы думать, как обхитрить врага, а не для того, чтобы подставлять ее под пулю. Лезть на рожон - ума не надо, - часто говорил он, подводя итоги очередного боя.

Однажды А. М. Денисов отчитал меня за то, что я не так возвел проволочные заграждения перед позициями взвода.

– Прежде чем ставить "козлы", подумай, куда ставить, - говорил он. Надо не себе создавать трудности, а врагу. Для этого надо поставить себя на его место и критически взглянуть с его точки зрения, где выбрать направление для наступления. Когда поймешь, откуда пойдет фашист, на тех маршрутах движения и возводи инженерные сооружения, ставь мины, прикрывай огнем. Понял? А теперь давай подумаем об этом на месте...

Таких малозаметных на первый взгляд уроков Денисов преподал мне не один десяток. Однажды перед хутором прижали нас к земле пулеметы врага. Час лежим, два. Мороз жмет, вьюга начинается. Хорошо, что одеты в маскировочные халаты, не так заметны на снегу. Но холод адский, замерзнем, и все тут.

И командир роты отстегивает флягу со спиртом. Сам отхлебнул и велел по цепи передавать.

"Зачем, - подумалось, - он это делает? Каплей не согреешься". Но отхлебнул чуток, передал другому - и как-то легче стало. А тут разыгралась метель. Она ухудшила видимость, фашисты стали стрелять без прицеливания, по площадям. Слышу по цепи - новая команда Денисова: "Через пять минут атака, приготовиться!"

Первым поднялся командир роты, за ним бойцы. Встали, кричать "ура" уже не могли, пошли молча. Хутор взяли.

– Ты думаешь, люди пошли навстречу пулям после глотка спирта? спросил меня после боя Алексей Михайлович и сам же ответил: - Нет. Получив флягу из рук товарища, каждый из них как бы почувствовал плечо друга, отвлекся от мысли о возможной гибели, о лютом морозе, о неприступности фашистских позиций. Вот на что я рассчитывал, когда передавал флягу.

Гвардии капитан А. М. Денисов стремился донести до глубокого сознания каждого молодого командира твердую убежденность, почему надо поступать так, а не иначе, учил нас мыслить творчески, постоянно анализировать свои действия и действия противника.