Чтение онлайн

Крозье прибыл в Литву в сентябре. Здесь он получил должность Главного инспектора литовской армии и стал военным советником в правительстве. Вудс прибыл в ноябре и был назначен в литовский генеральный штаб в качестве инспектора вооруженных сил в Ковенский район [302] . Первоначально казалось, что литовцы вынашивали планы по созданию Англоязычного легиона, который насчитывал бы до тридцати тысяч добровольцев — их предполагалось набрать преимущественно из литовских эмигрантов в США в обмен на высокую зарплату и выделение земельных участков после окончания службы. Эти вооруженные силы должны были сотрудничать с национальной армией генерала Сильвястраса Жукаускаса, чтобы заняться «работой по восстановлению и развитию… и помочь очистить страну от всех зарубежных сил» [303] . Скорее всего, Крозье и его подчиненные должны были сыграть ведущую роль в организации и подготовке легиона.

Литовскому правительству удалось найти один миллион долларов на это предприятие, но вместо этого решено было использовать собранные деньги на реорганизацию, подготовку и вооружение своей собственной регулярной армии [304] . На выполнение этого задания и была направлена группа Крозье [305] . К середине декабря литовские войска выгнали германских искателей приключений и сдерживали новое наступление большевиков, которое последовало за поражением белогвардейского наступления генерала Николая Юденича на Петроград месяцем ранее. Несмотря на эти успехи — а возможно, как раз из-за них, — Крозье и его подчиненные вызывали антагонизм в определенных политических и военных кругах Литвы, возглавляемых премьер-министром Аугустинасом Вольдемарасом. Эти круги были недовольны привилегированной позицией — особенно высокими зарплатами — британских офицеров (чья страна еще не признала формально независимость Литвы) в их собственной национальной армии и противодействовали реформам, которые пытались провести иностранцы [306] . Генерал Жукаускас, поддерживавший Крозье и его людей, устал от постоянных козней своих противников и в разочаровании подал в отставку.

Большую часть декабря Крозье отсутствовал, участвуя в различных военных конференциях, и можно предположить, что полковник Мьюирхед, его начальник штаба, и Вудс стали основными мишенями для заговоров и пропаганды. Должность регионального армейского инспектора, которую занимал Вудс, включала в себя приобретение формы, оружия и боеприпасов, а также поставку продовольствия и делала его особенно уязвимым для интриг и сплетен, распускавшихся коррумпированными литовскими офицерами и чиновниками, которые негодовали на то, что он разрушает их спекулятивные махинации. На фотографии, где изображена группа британских офицеров в литовской форме, Вудс сидит довольно безвольно, а в выражении его лица смешивается усталость, легкая озадаченность и стоицизм, в то время как Крозье рядом с ним выглядит важным и гордым, но немного огорченным.

Крозье признавал эту проблему. «Вернувшись в Ковно, — вспоминал он позже, — я обнаружил, что это место бурлит. Нам прислали гораздо больше британских офицеров, чем было нужно мне, и литовцы просто не могли позволить себе платить им всем. Некоторые из присланных оказались совсем неподходящими людьми, которые стремились исключительно к выгоде» [307] . Он постарался найти решение и отослал домой кое-кого из своих новых подчиненных, оказавшихся не подходящими по профессионализму или по мотивам, а оставшимся уменьшил зарплату. Это был единственный разумный выход. После своего назначения Крозье получал месячную зарплату в размере пятидесяти тысяч литовских марок, в то время как зарплата литовского генерала на аналогичной должности составляла всего 1 800 марок [308] .

Тем временем Крозье приказал своему штабу прекратить работу, пока не будет достигнуто соглашение.

То, что британские офицеры приостановили активную деятельность, не удовлетворило их критиков. В начале февраля 1920 г. помощник британского уполномоченного в прибалтийских странах доложил лорду Керзону, что «ситуация с этими офицерами, наконец, начинает продвигаться после длительного периода довольно неприятных переговоров и тяжелого напряжения. Опасаюсь, что в течение этого времени престиж британских офицеров не вырос». В результате Крозье уволил всех своих подчиненных, оставив лишь двоих. Нам известно, что Вудс был одним из них. Это свидетельствует о том, что он сохранил доверие своего бывшего командира. Трое оставшихся британских офицеров вместе с четырьмя недавно прибывшими согласились получить урезанную зарплату [309] . Их патрон генерал Жукаускас был вновь назначен главнокомандующим. Лондонская «Таймс» сообщила, что «Крозье все еще сохранил полное доверие правительства, несмотря на тот факт, что со многих сторон против него ведется активная пропаганда» [310] .

Однако прошел лишь месяц, и Крозье подал заявление об отставке — он был убежден, что литовское руководство «надуло» его, и не собирался больше быть «пассажиром на этом корабле» [311] . Вскоре он вернулся в Британию вместе с большинством своих офицеров. Согласно имеющимся сведениям, Вудс задержался в Ковно на несколько месяцев либо неофициально, либо как инструктор, получавший зарплату в британской армии [312] . Крозье не затаил обиды на литовскую нацию из-за поведения нескольких ее политиков и продолжал лоббировать ее интересы в британском правительстве, парламенте и прессе [313] .

11 апреля литовский парламент, признав «различия во мнениях», тем не менее принял резолюцию, в которой содержалась «благодарность и выражение признательности страной генералу Крозье и полковнику Мьюирхеду за их работу и усилия на благо нового государства в последние семь месяцев, в течение которых помощь этих офицеров в борьбе против немцев и большевиков, силой оккупировавших нашу страну, оказалась неоценимой». Он также поблагодарил Крозье и Мьюирхеда за успешную помощь в налаживании взаимопонимания между литовцами, поляками и латышами [314] .

Вудс, который по старшинству был вторым среди британских офицеров в Литве и сидел рядом с Крозье в центре их общей фотографии, не упомянут в этой официальной резолюции. Так, по неизвестным причинам (а возможно, и без каких-либо особых причин), история снова прошла мимо Вудса, не заметив его.

Когда весной 1920 г. Вудс вернулся из Прибалтики в Белфаст, он обнаружил, что провинция охвачена волнениями. Не только в Восточной Европе с новой силой и невиданной жестокостью прорезались старые политические конфликты, националистические движения и территориальные споры, когда вернулись люди, приученные к насилию на фронте и готовые убивать дома. Обострившаяся религиозная борьба в Северной Ирландии вынудила Карсона в июле 1920 г. возродить Добровольческие силы Ольстера. Теперь противником вооруженных добровольцев-юнионистов Северной Ирландии выступали хорошо организованные силы Ирландской республиканской армии (ИРА), которые успели перегруппироваться на юге после жестоко подавленного националистического Пасхального восстания 1916 г. Излюбленной тактикой обеих сторон был поджог [315] .

Пока Ольстер был объят пламенем, в самой Британии «Оранжевое зарево в Белфасте» воспринималось с растущим беспокойством [316] . В попытке сдержать и направить в нужное русло народную активность премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж решил в конце осени того же года организовать Специальную полицию Ольстера, в которую входили «специалисты А», работавшие на постоянной основе, «Специалисты В», которые работали неполный день и не получали зарплаты (хотя и носили форму), и резервные «Специалисты С». Рядовые и офицеры Добровольческих сил Ольстера в массовом порядке вступили в новую организацию, которая, таким образом, превратилась в «официально разрешенную протестантскую военизированную полицию» [317] .

Тем временем Акт о правительстве Ирландии, принятый 25 февраля 1920 г. (на основе Билля о Гомруле 1914 г., исполнение которого, напомним, было отложено до окончания войны), должен был привести к политическому разрешению кризиса. Этот акт, принявший силу закона 23 декабря и вступавший в силу с 3 мая следующего года, создавал два ирландских парламента. Двадцать шесть южных графств получали статус доминиона в границах Британской империи. Шесть графств северо-восточного Ольстера оставались в составе Соединенного Королевства и получали ограниченные права самоуправления, переданные им британским парламентом [318] . В действительности парламент Северной Ирландии был не более чем «почетным советом округа», зажатым между беспокойной местной властью с одной стороны, и верховным имперским парламентом в Вестминстере — с другой [319] . Многие юнионисты не были удовлетворены решением ни конституционных, ни территориальных вопросов [320] .

24 мая 1921 г. в Ольстере состоялись первые выборы в парламент Северной Ирландии. Джеймс Крэйг, недавно сменивший Карсона на посту руководителя Юнионистской партии, опасался, что белфастское рабочее движение расколет лагерь лоялистов, особенно при текущей системе пропорционального представительства. Его страхи оказались беспочвенными: в результате народного голосования в парламент прошли сорок юнионистов и двенадцать националистов и членов. Шинн Фейн [321] . Однако ни выборы, ни официальная инаугурация парламента в Пресвитерианском колледже в Белфасте 22 июня 1921 г. не привели к прекращению религиозного насилия.