Чтение онлайн

Он также осознавал, что юнионистское правительство Северной Ирландии было абсолютно неспособно решить эти социальные и экономические проблемы. Помимо конституционной, а следовательно, и финансовой слабости правительства, политическая культура Ольстера совершенно не подходила для управленческих задач. Лидеры лоялистов построили свою организацию на единственном принципе и с одной целью — бороться против Гомруля. Как отмечает Баклэнд, им не удалось создать «конструктивную философию, <с помощью которой> они могли бы управлять государством, создания которого они не предусматривали и не хотели» [334] . Поэтому любая надежда на настоящие реформы и прогресс неминуемо влекла за собой борьбу с преобладанием юнионистов в парламенте, а начало этой борьбе могло быть положено только извне партийной машины.

Примерно в конце 1922 или начале 1923 г. к Вудсу обратилась группа бывших солдат с просьбой выдвинуть свою кандидатуру в парламент, чтобы представлять их интересы, которые, как они полагали, игнорируются официальными ольстерскими политиками. Поначалу казалось, что Вудс все же попытается получить поддержку своему выдвижению в парламент от официальных юнионистских кругов. В январе 1923 г. он даже вступил в Оранжевый орден — ход, который его противники считали (скорее всего, правильно) оппортунистическим и сделанным слишком поздно для того, кто искренне верил в кредо этого движения, то есть крайний лоялизм [335] . В любом случае, это ему не помогло. Ассоциация юнионистов выдвинула от Западного Белфаста кандидатуру богатого местного бизнесмена, сэра Джозефа Дэвисона, бывшего Старшего шерифа Белфаста и гроссмейстера белфастской ложи Оранжевого ордена [336] .

Заклейменный сторонниками Дэвисона как предатель дела юнионистов, Вудс вел свою кампанию с характерной для него непреклонностью и уверенностью. «Боевому полковнику» (как он назвал себя) было нечего терять. В действительности, выдвижение Вудсом своей кандидатуры не внесло раздора в строй лоялистов, как заявляли его противники, а всего лишь использовало уже сложившиеся противоречия. Несмотря на поражение Североирландской лейбористской партии на выборах 1921 г., многие ольстерские протестанты были недовольны, как сказал один историк, «непредставительной природой ряда местных юнионистских ассоциаций, в которых доминировала аристократическая клика», и хотели более демократических и независимо настроенных представителей [337] .

К этим избирателям и обратился Вудс. «Я в значительной степени демократ, — объявил он электорату Западного Белфаста, — поэтому ваши интересы — это мои интересы» [338] . Он требовал продлить Акт об ограничении арендной платы (который снижал расходы на жилье), принять меры по ремонту старого и строительству нового жилья, сделать более доступным образование и уменьшить безработицу. Он выдвигал обвинения «старой банде», доминировавшей в местной политике, утверждая, что «в этой клике нет ничего, кроме взяточничества и коррупции». В отличие от них, он подчеркивал свою солидарность и знакомство с простым солдатом — качества, которые сформировались у него за долгие годы общих трудностей в «братстве окопов» [339] . Он объявил, что «бывшие военнослужащие больше не попадут под колеса огромной машины. Хватит уже с них депутатов, требовавших “бить в барабаны и следовать за ними”» [340] . Вудс сравнивал правительство Ольстера с пресловутой коррумпированной администрацией Нью-Йорка в Таммани Холл [341] . Избиратели Северной Ирландии, утверждал он, сейчас выбирали не представителей, а правителей: «они избирали лишь очередного босса, над которым, в свою очередь, стоял босс побольше, и всем этим шоу управляли три маленьких босса на самой вершине — три ничтожных червя, которые никогда не сражались за свою родину, ограничиваясь одними словами», и чей единственный визит во Францию состоялся «на большую церемонию по случаю открытия памятника в Типвале» [342] .

Вместе с Флоренс Вудс, которая с успехом агитировала за своего мужа среди избирателей-женщин, на трибуне нередко выступал и его брат Роберт, едко высмеивавший «клику тиранов, которая руководила карманным изданием так называемого парламента таким образом, чтобы подавить любую оппозицию». «Все это, — заявлял Роберт, — можно сравнить только с театральной абсурдностью, с генеральной репетицией фарса» [343] . В отличие от них, Филипп Вудс был «человеком, который является настоящим мужчиной, а не членом старой клики … человеком, которого нельзя купить» [344] . (Парламент Северной Ирландии на следующий день обсуждал, стоит ли публично осудить Роберта Вудса за клевету или даже привлечь его к суду, но решил, что он вовсе не достоин реакции, и объявил его безвредным и достойным презрения.)

Поначалу основной тактикой Дэвисона и его сторонников было разрушить образ Вудса как деятеля лоялистского движения («если бы полковник Вудс был по-настоящему членом Оранжевого ордена, он бы снял свою кандидатуру в пользу Гроссмейстера») и подчеркнуть опасность раскола среди протестантских избирателей в округе с большим католическим населением. Они также обвинили Вудса в обращении к избирателям-католикам (они даже утверждали, что он якобы печатает брошюры на зеленой бумаге). Если бы они только знали, что пять лет назад он использовал зеленый трилистник в качестве эмблемы для своего полка! Дэвисон также заручился поддержкой нескольких бывших офицеров 9-го батальона Ирландского стрелкового полка. Среди них были Гораций Хэслетт и Уильям Монтгомери, которые в годы войны пытались сместить Вудса с должности командира батальона. С другой стороны, Вудсу в его кампании помогали несколько младших офицеров 9-го батальона, а также несколько других служивших там военнослужащих более низких рангов.

В то же время Дэвисон понимал необходимость более конструктивного подхода и старался убедить избирателей, что даже бизнесмен может с успехом защищать интересы рабочего класса [345] . Его собственные попытки были неуклюжими и слишком покровительственными, и его сторонникам приходилось прилагать немало сил, чтобы обосновать его популистские претензии. Они выдвинули ветхие и невыразительные лозунги о необходимости почтительности со стороны рабочего класса. «Они выиграли войну, — объявил один из сторонников Дэвисона, — потому что они верили и слушались своих лидеров, и если верные избиратели Западного Белфаста еще раз поверят и послушаются своих лидеров, то, как и тогда, Западный Белфаст снова одержит победу» [346] .

Такие заявления, разумеется, лили воду на мельницу Вудса, поскольку его основные аргументы заключались именно в том, что бывшие военнослужащие не должны верить и слушаться тех, кто «нажил богатство на горестях, страданиях и трудностях жен, вдов и семей солдат, сражавшихся во Франции» и кто потом нарушил свои обещания предоставить вернувшимся героям достойное жилье и работу [347] . 2 мая на зеленых и белых плакатах на католической Фоллз Роуд утверждалось, что «боевой полковник» является «другом бывших военнослужащих, врагом землевладельцев и человеком, готовым раздавить клику!» [348]

На следующий день почти сразу после полудня полиция пыталась не пустить огромную толпу в зал городского собрания, где подсчитывались голоса. «В толпе бросались в глаза, — писала газета “Белфаст Ньюс-Леттер”, — солдаты в голубой больничной одежде, чьи симпатии были, несомненно, на стороне полковника Вудса». В результате выборов Вудс одержал убедительную победу, набрав почти восемь тысяч голосов из сорока восьми тысяч проголосовавших.

Поблагодарив председателя избирательной комиссии и его сотрудников, Вудс подал руку побежденному оппоненту. Дэвисон отказался пожать ее. Началось столпотворение; Вудс попытался перекричать поздравления, проклятья и возгласы неодобрения, чтобы произнести примиряющую речь. В итоге ему это не удалось, так как спустя несколько мгновений началась драка, и полиции пришлось вмешаться, чтобы навести порядок. Сторонники Дэвисона начали выводить своего кандидата из зала, освистывая победителя. Тогда Вудс сделал остроумный ход — он начал громким голосом исполнять «Боже, спаси Короля», заставив Дэвисона и его людей остановиться по дороге и присоединиться к припеву.

После этого Вудс вернулся в свой штаб на плечах своих сторонников. Толпу возглавлял «одноногий солдат в голубой больничной одежде … размахивавший одним из своих костылей». В тот вечер полковник возглавил шествие, которое при свете факелов прошло по главным улицам в районе Шанкилл Роуд под игру на трубах и флейтах и «громогласные приветствия многочисленных людей, толпившихся на улицах» [349] .

В тот же день редактор «Белфаст Ньюс-Леттер» в своей колонке, едва скрывая раздражение, объяснял победу Вудса поддержкой националистической партии Шинн Фейн и торговцев спиртным (движение за трезвость перед самыми выборами призывало голосовать за Дэвисона, а противники сухого закона — за Вудса). Разумеется, своей победой полковник был обязан большему, чем поддержке только трактирщиков и республиканцев. Он уловил негодование избирателей, которые чувствовали себя преданными, устали от старой религиозной политики и надеялись, что все можно начать с нуля. Однако было сомнительно, что Вудс в одиночку сможет воплотить их мечты или оправдать их ожидания.