Чтение онлайн

Кстати, где она?

– Ста-ни-сла-ва!
– кричу, девчонка рядом вздрагивает.

– Что же вы так вопите, - упрекает меня.

А я знаю - что. Если этот чертенок молчит и не виден глазу, почти наверняка - жди беды.

В окне спальни появляется голова девчонки. Кетчуп на лице засох, но кажется, ей это не мешает.

– Ты что там делаешь?

– Я ножницы искала.

– Нашла?

– Ага.

Киваю, она ножницы поднимает, а в них зажата уже частично разрезанная занавеска, висящая на окне. Девчонка сзади ойкает, увидев эту картину.

– Так что теперь скажете о наказании?
– интересуюсь язвительно.
– А вот и рисование, можете полюбоваться.

Схватив за локоть, подтаскиваю девицу к окну. Она заглядывает внутрь и ахает.

– Так вот что она имела в виду, когда сказала, что краски кончились, - произносит ошарашено.

Опрометчивый был поступок: дать себе передышку на полчаса, выделив Стасе гуашь и альбом для рисования. Она посчитала, что больше для рисования подходят… Стены. И размазала все краски по ним.

Оглядев комнату и остановившись ненадолго взглядом на Стасе, продолжающей резать занавеску, девчонка наконец смотрит на меня.

– Полагаю, у вас проблемы с воспитанием.

Отлично. Мало мне одного мелкого тирана было. Теперь еще эта соседка свалилась на голову. Со своими умными замечаниями.

– Полагаю, вам пора отбыть к себе домой и не совать нос в чужие дела.

Возмущается, вижу. Вспыхнула, подбородок задрала. Взглядом меня мерит таким, что медуза Горгона могла бы поучиться. Но у меня ко всему этому стойкий иммунитет.

Все эти бабские заморочки и манипуляции - сразу мимо.

– То же самое могу посоветовать вам, - произносит ядовито, разворачиваясь так резко, что ее волосы ударяют меня по груди.

Уверенно идет к заборчику, но, потоптавшись возле него, снова разворачивается. И с этим своим задранным подбородком, который меня уже жутко раздражает, следует в сторону калитки.

– Грядки!
– рявкаю.

Девчонка, ойкнув, замирает, начинает оглядываться, пытаясь сообразить, видимо, что такое грядка вообще. Может, грядка это монстр, который выбирается из-под земли и съедает глупых городских девочек? Все возможно. По крайней мере, я сам близок к тому, чтобы в такого обратиться.

Все-таки разобравшись, обходит грядки, которыми мне приходится заниматься. Вообще-то Влад хотел сам сюда приезжать. Полоть, поливать. Но все эти задушевные разговоры о том, что на гражданке тоже есть жизнь, и я не должен зацикливаться… Вообще не располагают.

Потому грядками пришлось заняться мне, чтобы друг часто не наведывался. Проводив взглядом стройную фигурку, поворачиваюсь к Стаське и вздыхаю. Родительство никогда не представлялось мне простым делом. Но я никак не ожидал, что неприятностей нужно ждать с этой стороны!

Анжела ее вообще не воспитывала, по ходу. Баловала, все разрешала. И теперь вбить в мелкую дисциплину - это почти как воспитать молодого бойца. Очень много работы.

Но я их столько воспитал, неужели не справлюсь с одной девчонкой? В конце концов, ей всего пять. Я старше ее почти в семь раз. Я полковник. Уволенный в запас, конечно, но… Опыт не пропить!

Вздохнув, захожу в дом. Забрав у Стаськи ножницы, несу ее в ванную, хорошенько умываю. Вечером надо выкупать и отмыть голову от красной краски. И когда она только успела…

Когда выходим, слышу тактичное покашливание. Соседка на пороге стоит.

Глава 5

Губы сжала, держит в руках кетчуп и сыр.

– Вот, возвращаю, - говорит недовольно.

Всем своим видом показывает, как я ей неприятен.

Не больно-то и хотелось. Подмечаю, что колени все еще кровоточат.

– Обработать надо, - говорю, забирая продукты.

– Спасибо за замечание.

– На здоровье. У вас, видимо, не хватило на это сообразительности.

Вспыхивает, скулы румянцем покрываются, а я замечаю, что так она еще симпатичнее. Отгоняю эту мысль. Только с дурочками-белоручками не хватало связываться. В деревне полно хороших девушек, красивых и умных. Понимающих, что к чему.

У этой явно бред в голове и самооценка до небес.

– Я только приехала, - цедит она, - у меня нет ничего, кроме одежды.

– А у нас есть!
– Стаська вырывается и убегает в ванную. Появляется с баночкой перекиси и ваткой. Схватив девчонку за руку, тащит ее в комнату.

Та с любопытством оглядывается, а потом выдавливает, словно я жду ее реакции:

– Мило тут у вас. Стерильно.

Глаза закатываю. Во всем порядок должен быть. Никакого хаоса. Каждая вещь на своем месте. А эти все творческие с бардаком в голове и доме мне никогда не будут понятны.

Стася подталкивает девчонку к стулу, та садится. Открывает флакончик, а я забираю его у нее из рук.

На вопросительный взгляд поясняю, забирая и ватку:

– На всякий случай.

И сам поливаю ватку перекисью, присаживаясь на корточки. Любопытная Стаська тоже присаживается рядом со мной и серьезно говорит:

– Придется резать.

Девчонка от этих слов дергается, а я хватаю ее ногу, которая чуть мне в лицо не угодила, и говорю:

– Не переживай, отрежем только одну.

Кожа у нее гладкая и приятная на ощупь. Хочется провести вверх, почувствовать мурашки от моего касания. Коснуться бедра…

Девчонка вдруг бедра как раз сжимает, а я только соображаю, что на самом деле поглаживаю ее ногу!

Мать вашу. Громов. Ищи бабу. Сегодня же. Воздержание на тебе плохо сказывается.

Прикладываю ватку к коленке, обрабатываю, еще подлив перекиси. Девчонка шипит, но не дергается больше.

Я на нее не смотрю. И так уже… Потрогал. Этого только не хватало. Хорошо же жилось без всяких баб.

От них только проблемы. То сбегают, разбивается сердце и веру в лучшее, то возвращаются, подкидывая пятилетних дочерей.

А вот от таких, как эта, вообще одни беды. Считают, все им должны. Пуп земли.

Надеюсь, она свалит уже наконец к себе и больше не будет появляться. А я найду няню и выдохну. Надеюсь, найду. Дошел уже до того, что поехал сегодня на велосипеде объявления развешивать. Дожил. Но я свихнусь со Стасей один двадцать четыре на семь. К такому нас учебка не готовила.