Чтение онлайн

К тому же с ее энтузиазмом к возвращению Анжелы от дома мало что останется.

– Готово, - встаю, и девчонка тоже сразу с места поднимается. От неожиданности чуть не утыкается мне в грудь.

– Спасибо, - выдает.
– Но вообще-то я и сама могла. Я не пятилетняя девочка.

– А по поведению похожа.

Снова злится.

– До свидания, - цедит мне в лицо и обходит.

– Лучше сразу прощай, - отзываюсь ей в спину.

Очевидно, мы оба будем держаться подальше друг от друга. Что не может не радовать.

– А ты еще придешь к нам в гости?
– спрашивает Стася.

Девчонка останавливается. С легкой растерянностью смотрит на дочь.

– Зайка, наша соседка крайне занятая особа. Ей некогда ходить по гостям.

– Тогда я могу сходить к ней в гости, - бесхитростно замечает дочь.

– Разве я не говорил тебе, что с незнакомыми людьми нельзя общаться?

Девчонка фыркает презрительно.

– Поздновато спохватились, - добавляет вслух. Посылаю ей взгляд под названием: не твое дело.

– Как тебя зовут?
– требовательно спрашивает Стася.

– Мия, - с улыбкой отвечает соседка.

Мия. Идиотское имя. Кто так называет детей? Это вообще из какого языка? Или от балды придуманное слово?

– Я Стася, а мой папа Матвей, - заявляет дочь и радостно мне говорит уже: - Мы познакомились, пап. Можно я пойду к Мии в гости?

– Нет, - рявкаю, начиная злиться.
– Мия не наша подруга, малышка. Ясно? Больше к ней ходить нельзя. Я запрещаю.

Девчонка снова вздергивает подбородок и, развернувшись, уходит. Наконец-то. Надеюсь, навсегда.

Стаська тухнет сразу, губы надула, на меня смотрит неодобрительно.

– Что?
– спрашиваю, делая вид, что не понимаю, о чем речь.

– Мне Мия понравилась.

– Мы ее не знаем. Вдруг она ест по ночам детей.

Дочь глаза расширяет в настоящем ужасе, я поспешно добавляю:

– Я пошутил. И вообще: детей никто не ест. Никогда. Ни днем, ни ночью.

Смотрит с подозрением, выдавливаю улыбку. Все-таки со взрослыми проще. Брови хмурю и говорю строго:

– Мы идем отмывать твою комнату, Стася. И запоминаем, да?
– подталкиваю ее в спальню, которую пришлось выделить дочери, а самому перебраться на диван в гостиной.
– На стенах рисовать нельзя. И резать ножницами нельзя ничего, кроме бумаги. Уяснила?

Кивает. Ну посмотрим. Что-то мне слабо верится, что она вообще меня услышала.

Через несколько часов я точно знаю, что ненавижу: гуашь. Это просто идеальное средство для пытки. Ты ее стираешь, а она только еще больше по стене размазывается. Как по мне, если собрать обратно все, что было намазано, выйдет литровая банка, а не вот этот маленький тюбик.

До конца дня я больше не слышу о соседке. К счастью. К сожалению, на объявление о поиске няни тоже никто не откликается.

К моменту, когда Стаська вырубается, я сам готов свалиться с ее кровати и уснуть прямо на полу.

Осторожно прикрыв дверь, выхожу на крыльцо, разминаю шею и спину. Ощущение, что ночь - это вообще единственное время, когда можно остаться один на один с собой. Наконец-то.

Но и тут меня ждет облом. Потому что слышу звуки со стороны соседского дома. И нахмурившись, понимаю: там кто-то плачет.

То есть не кто-то. А моя новая соседка.

Глава 6

Мия

Сижу на крыльце. Всхлипываю. Кажется, в моей жизни черная полоса наступила.

Мало мне было измены, так еще зарплату задерживают. Аська говорила, что не надо было устраиваться в сомнительную контору, торгующую трубами.

А куда мне было еще устроиться, когда после универа оказалось, что образование мое не нужно? А нужен опыт работы. Вот где я по их мнению наберусь опыта работы архитектором?

Потому приходится продавать трубы. А я ненавижу трубы. То есть когда я устраивалась в эту контору, я к трубам вполне спокойно относилась. Трубы и трубы.

Но теперь ненавижу от всей души.

Как и директора, который постоянно ноет, что деньги вот-вот будут. И задерживает зарплату. Сказал, что надо подождать еще недельку. А ничего, что мне надо на что-то жить?

Из-за этого я не на море поехала или еще в какое приятное место, а в старый пыльный дом сестры.

Сижу вот на крыльце, доедаю последние макароны. Они у меня и на обед, и на ужин, и на сейчас. Потому что магазин закрывается в три часа дня в деревне. Такие дела. Как я могла не знать, конечно…

За сегодняшний день ненависть к макаронам начала приближаться к ненависти к трубам.

И вот… Вышла посидеть на крыльцо, на звезды посмотреть, насладиться, так сказать. И тут не сложилось.

Потому что комары размером с мой палец. И злые, как наш сосед. Жаждут крови. Почему-то именно моей.

Ну как тут не расплакаться, скажите на милость?

Сижу, в общем, плачу в свое удовольствие. И тут голос от калитки раздается:

– Случилось что-то?

Вздрогнув, взгляд туда устремляю. Обладателя темного здорового силуэта по голосу узнала. Слезы вытираю тут же. Услышал и решил позлорадствовать?

– Все отлично, - выдаю с легким иканием.
– Это я от счастья.

– Ну да, - хмыкает тот.

– А вы что тут бродите по ночам, как маньяк?

– У нас тут маньяков нет. Если вам от этого спокойней будет.

– Мне и вас достаточно.

Вздыхает. У меня слезы окончательно высохли. Может, я и неудачница, но этому вот оскорблять себя не позволю. Мне Максима хватило, который так меня унизил, изменив с подругой.

Я даже слушать его не стала. Шмотки собрала, и к сестре. А оттуда в эту глушь. С кровожадными соседями и комарами.

С размаху прихлопываю одного, который попытался меня обескровить целиком по ходу.

– Зачем вы приехали?
– интересуется вдруг сосед.

– В каком плане?
– ничего хорошего от его тона не жду.

– Ну… Вам тут явно не место.

– Городская фифа, ага, - поддакиваю раздраженно.

– Дело ваше. Просто хотелось бы оградить дочь от вас.

– От меня? По-моему, это от вашей дочери надо ограждать остальных.

Язвлю и чувствую прилив стыда. Все-таки она ребенок. Непосредственный ребенок. Абсолютно без тормозов, но ребенок.