Чтение онлайн

– А если нет?

– Надеюсь, до этого не дойдет. Но, видите ли, такие, как сир наместник, захватили мое имение, убили моего отца и братьев, а сестер и мать скопом изнасиловали... и тоже убили. Трупы разрубили на куски и бросили свиньям. Если ваш муж не будет благоразумен, не откажу себе в удовольствии и проделаю все это с вами. Ну, кроме свиней. Их у нас, увы, нет, придется вернуть вас сиру наместнику. Только по частям. Конечно, этим я запятнаю доброе имя рыцаря, но... Словом, прошу вас, помогите сохранить мою дворянскую честь.

– Что я должна сделать?
– нет, сиру наместнику с женой точно повезло. Много ли знатных дам смогли бы не удариться в истерику? Если что, жалко будет исполнять угрозу. Но сомнения - прочь. Эвинну надо спасти любой ценой.
– Запомните, если с нами что-то случится, вас из-под земли достанут!

– Уже пятнадцать лет пытаются - и, как видите, не очень-то достали, - усмехнулся Тород.
– И потом, ни вы, ни ваши дети, не увидите моей смерти. А я в этом случае - увижу вашу. Сделаем так. Вы сейчас же пишете письмо вашему мужу - то, что я вам продиктую. После чего посылаем человека к сиру наместнику. Он ведь не здесь?

– Конечно, он в доме ра...

– Рабынь? Прекрасно, это просто здорово. Тем скорее он сможет выполнить наши требования. Значит, гонец приходит к наместнику, получает ответ и возвращается. Если его не будет полчаса, или я заподозрю двойную игру - ну, там, подмену человека, засаду, или еще какую пакость - вы умрете очень нехорошо, обещаю. И не сразу.

– А если наместник решит принести меня в жертву, но не договариваться?
– поинтересовалась она.
– Я всего лишь сколенка.

Вообще-то Тород немного опасался именно этого, но...

– Он точно не согласится остаться без сына. А сына вашего я, пожалуй, посажу на кол. Я очень ранимый человек и не люблю, когда меня обманывают. Если мы получим нужного человека, мы снимаемся и уходим в лес. На опушке мы вас освободим и расстанемся. Вы согласны?

– У меня есть выбор?
– усмехнулась Амхалия.

– Вы правы, уважаемая. О, кстати, вот и все, что нужно для письма, принесли. Пишите.

Тород дождался, пока женщина обмакнет перо в чернильницу, и начал диктовать. Письмо получалось на удивление длинным и витиеватым - он даже удивился, что способен к такому крючкотворству... И уж точно думал, что начисто забыл, как составлялись официальные документы в старой Империи.

– "Уважаемому Колену вану Алкину, наместнику Эшпера, графу Таанаха, от командующего сколенским ополчением барона Калменского Торода ван Вейверна, привет и уважение..."

Тород перевел дух. Умели же в старой Империи усложнять себе жизнь, вот и доусложнялись. Стоило бы написать покороче и без расшаркиваний, например, так. Вожак разбойников набрал в легкие воздуха и гаркнул:

– Зачеркни!!! И пиши так: "Алкский шакал! Твои жена и дети - в моих руках. Если хочешь увидеть их живыми, отпусти Эвинну вану Эгинар, иначе они сядут на колья. У тебя полчаса на размышления, ублюдок пьяной шлюхи. Командир свободных сколенцев Тород ван Вейверн".

Жена наместника аж дернулась, будто от удара. Вскинула на него негодующий взор - будто хотела отчитать возомнившего о себе холопа. Но оцарапалась об острие нацеленного в грудь меча. "Только так!
– подумал Тород.
– Сами-то вы ничуть не стесняетесь".

– Все написала? Дай прочитать, мне важно, чтобы не было отсебятины...

– Боитесь, муж не поймет жену?
– спросила сколенка.

– Нет. Это на случай, если вы вздумаете зашифровать какое-то послание. Я так не раз делал. Дарро!
– скомандовал он одному из разбойников.
– Сообщи Дормеру, чтобы толстого этого привел. Он у нас за гонца будет.
– Тород огладил растрепавшуюся бороду и буркнул под нос: - Если наместник со злости и зарежет - невелика потеря.

– Зря ты это сделала, - усмехнулся рослый стражник, поправляя ремешок шлема. Не удержался - угостил пленницу носком сапога в живот. Скорчившуюся на полу Эвинну таки вырвало остатками вчерашнего ужина пополам с кровью. Видно он был в хорошем настроении, и оттого болтлив.
– Ну, ублажила бы сира наместника, ну, ротиком бы его поласкала - от тебя, сколенская свинья, бы не убыло. Ну, нам бы дала попользоваться. А теперь мы продадим тебя на Север. Знаешь, что там творится? Тут у нас торговец объявился, он кетадрин из Тэзары. Как услышал твое имя, так сразу обрадовался, говорит, заплатит любую цену, лишь бы тебя заполучить. Мол, напортачила ты там изрядно...

Эвинна знала. И правда, обрадуются. Если вспомнить, как там казнили беглых рабов, особенно при побеге кого-то убивших или скрысивших что-то ценное... Вспомнилась пленная принцесса Хидда, сумевшая после ночи с хозяином потихоньку выбраться из дворца. А ведь ее даже не просто посадят на кол - сперва, надо полагать, пустит по кругу родня Морреста-катэ. И не докажешь им, что не она сама выдала уважаемого жреца лихим находникам в обмен на свободу. Это хуже просто казни. Хуже самой жестокой расправы, какую могли придумать алкские мерзавцы...

...Впервые в жизни Эвинну разукрасили, как какую-нибудь танцовщичку при императорском дворе. На руках позвякивали новенькие золотые браслеты, шею украшало даже не колье, а массивная золотая гривна. Пальцам было неудобно - они впервые познакомились с кольцами, инкрустированными сверкающими бриллиантами. А уж струящееся и шелестящее при каждом шаге шелковое платье и вовсе подтачивало чувство реальности. Когда Эвинна взглянула на себя в полированное бронзовое зеркало - что тоже было внове, обычно-то к ее услугам были лишь "зеркала бедных" - реки, озера или лужи побольше - она не узнала эту богато одетую, с тщательно заплетенными косами красавицу.

– Вот теперь другое дело, - хмыкнула женщина.
– Запомни одно: теперь ты лишь игрушка сира наместника. Если ему понравится, будешь ни в чем не нуждаться. А кто хорошо работает - у той и на руках бренчит, - ухмыльнулась она. Эвинну передернуло. Мама ни за что не позволила бы дочери зарабатывать на хлеб так.

Под конвоем четырех верзил с копьями Эвинну повели на второй этаж. Поднявшись по крутой лестнице, девушка и ее конвоиры оказались в большой, но полутемной комнате. Неяркий свет лился из окон, забранных затейливо вырезанными из дерева решетками. Ковры глушили шаги босых ног. От лампы у изголовья широченного ложа, на котором легко поместились бы три Эвинны, исходил едва заметный аромат роз.