Чтение онлайн

Баскачиха уже 25 лтъ вдовла, и были у нея два сына: старшій Романъ и Иванъ меньшой. Мужа ея имнье было въ Каширскомъ и въ Московскомъ узд, ея же собственное имнье было въ Чернскомъ, Новосильскомъ и Мценскомъ уздахъ. И жила она съ меньшимъ сыномъ Иваномъ въ Мценскомъ имньи сел Троицкомъ. Старшаго Романа она съ молоду отдала дяд Прову едоровичу Баскакову; и дядя выучилъ его грамот и ариметики и отдалъ въ службу, меньшаго же Иванушку мать не отпускала отъ себя и до 26 лтъ, гд откупала, a гд силомъ отбивала отъ службы. Въ прошломъ, 22-мъ году поссорилась она съ Вяземскимъ Мценскимъ воеводой, и Вяземской забралъ ея сына и представилъ въ Москву; а изъ286 Москвы его свезли съ другими недорослями, отлынивавшими отъ службы, въ Петербургъ и посадили въ тюрьму.

Баскачиха287 послала письма брату,288 Апраксину, приходившемуся ей роднымъ, чтобъ выручать сына, да ничего не могла сдлать и сама похала къ Царю въ Москву, не застала Царя и похала въ Петербургъ. Но въ хлопотахъ о сын, она не забыла и вымстить Вяземскому за его услугу. Съ своимъ любезнымъ поповичемъ, подъячимъ Скрынинымъ, она написала на него доносъ, вывела на свтъ такія дла Вяземскаго, что запутала его въ дл, которое велось тогда объ оберъ-фискал Нестеров, а какъ только Вяземской попалъ <подъ судъ>, то уже ему цлымъ нельзя было оттуда выбраться. Какъ въ шестерню подоломъ попалъ. Вяземскаго вызвали въ Петербургъ и посадили въ тюрьму, да не въ крпость, гд сидлъ Иванъ Горчаковъ, а въ Преображенскій приказъ.289

Баскачиха выхала изъ дома въ Іюл, пробыла въ Москв недлю и 3-го Сентября выхала въ Петербургъ. Баскачиха хала сама 12-я на 4 повозкахъ, въ которыхъ были впряжены 14 лошадей. Спереди шолъ290 рыдванъ крытый въ 6 лошадей. Въ рыдван сидла она съ воспитанницей Ольгой (такъ звали ея 20 лтнюю дочь, прижитую ею посл брака отъ Скрынина), Савишна, ея двка старшая и двки. На запяткахъ стояли Алешка и Митька. Въ повозк сзади халъ Скрынинъ съ291 Кириломъ, сзади хали еще три двки тройкой, и на послдней пар халъ поваръ съ стряпкой блинницей Агафьей. Кром этихъ людей халъ <верховой казачекъ для посылокъ>. Съ Краснаго Кабачка Баскачиха послала впередъ Скрынина къ Апраксину сказать, что она детъ. Скрынинъ вернулся и сказалъ, что велено възжать прямо на дворъ, что Графа дома нтъ, но что Графиня велла възжать.292 Выхавъ утромъ посл завтрака изъ Краснаго Кабачка, въ 11-мъ часу утра весь поздъ Баскачинской въхалъ въ Ямскую и по указаніямъ Скрынина, похавшаго впередъ, выхалъ на новый прошпектъ. Баскачиха293 въ это утро встала рано и сама вышла на дворъ и при cеб велла обчистить лошадей, вымыть колеса и всмъ людямъ надть новое платье. Сама она одлась въ новое платье нмецкое и на голову повязала шолковый красный платокъ. Рыдванъ хоть и пообтерся дорогой и потрескался, былъ хорошо дланный дома, колеса кованныя новыя, лошади, хоть и прошли дорогу большую, были хороши. Вещи уложи[ли], чище все прибрали и въ парад въхали въ Петербургъ. Княгиня Баскачиха не хотла ударить въ грязь лицомъ и възжала, какъ надо быть Княгин. — Но на самомъ Новомъ прешпект, такъ назвалъ широкую улицу Скрынинъ, случилась бда. Верховой солдатъ въ синемъ кафтан и красн..... налетлъ на переднюю повозку.

— Сворачивай, не велно! — кричалъ онъ.

И [1 неразобр.]

156 лтъ тому назадъ въ Царствованіе Петра I у крестьянина села Вяземскаго Чернскаго узда родился ребенокъ — мальчикъ. — Мальчикъ этотъ родился 3-го Сентября посл обда въ то время, какъ никого не было дома. Хозяинъ и отецъ Онисимъ Петровъ былъ въ пол, доваживалъ послднюю рожь съ своей матушкой Кириловной, а въ дом оставались только дв двочки — одна 7, а другая — 3 лтъ и брюхатая Мара. Она хотла хать съ хозяиномъ за снопами, да свекровь не велла ей, а приказала выбрать послднюю конаплю. —

Набравъ 9 снопочковъ, перевязавъ и сложивъ ихъ, Мара хотла еще брать, но только хотла согнуться, какъ почуяла, что ей нынче ужъ больше не работать. Двчонки ея об были съ нею, старшая тоже помогала, дергала замашки, а маленькая сидла на меж и забавлялась съ гороховой плетью.

— Дунька! А Дунька! — крикнула мать на старшую двочку, стараясь безъ стона выговорить слово, — возьми Машку на руки, <да> снеси въ избу, а сама бги телятъ загони.

Пока Дунька убиралась съ Машкой и ея стручьями, Марфа зашла въ середину конапель, туда, гд она знала была лежка (Скотина еще съ весны тамъ лежала.) и, съ трудомъ, пригнувшись, стала разгребать руками рыхлую, теплую и сырую294 отъ ночнаго дождя землю. Оправивъ лунку, она стала рожать, съ трудомъ удерживая стоны, чтобъ не слыхали сосдки бабы, также бравшія конопли на сосднемъ загон. —

Мара мучалась недолго. Еще Дунька не прибжала назадъ съ улицы, какъ уже въ лунк лежалъ ребеночекъ и Мара крестилась на востокъ, благодаря Бога за то, что онъ скоро простилъ ее.

— Матушка пресвятая <Пятница,> Батюшка ты мой Господи, Угоднички Божіи, батюшки. Спаси помилуй, спаси помилуй, спаси помилуй! — проговорила она, радуясь за себя и за ребеночка, который копошился въ лунк и кричалъ. Присвъ надъ ребенкомъ, Мара разсмотрла его и, увидавъ, что мальчикъ, еще разъ привстала и еще перекрестилась. Потомъ она сла тутъ же на землю, засучила узкіе рукава рубашки до локтя, достала рукою конопельку, смяла ее между ногтей, отбила кострику, ссучила, послюнявила ниченку и, какъ она много разъ видала, перевязала пупочекъ295 разъ и два, затянула и, проговоривъ «господи благослови», откусила его пальца на два повыше и подняла ребеночка, огладивъ со спинки его приставшую черную землю. Она хотла ужъ нести его въ избу, но опять заломило296 спину, она вспомнила о мст и, наступивъ на пуповину босой ногой, привставъ, потянулась и вывела мсто. Теперь уже она положила ребенка на занавску, поднялась съ нимъ и босыми ногами закопала мсто въ лунку.

— Ну Господи благослови! — и она, раздвигая плечомъ зеленую сверху и желтую снизу конопель, тяжело висвшую полнымъ зерномъ, выбралась на тропинку и понесла свою прибыль черезъ дворъ въ избу. — Ребеночекъ кричалъ и сосдка услыхала его, но теперь Мара не боялась того, чтобы узнали люди, она радовалась. Когда она подошла къ двору, она оглянулась на солнце. Оно уже заходило за ракиту.

— Ну теперь свекровь не будетъ корить — мужика родила, — подумала Мара, — и Онисимъ мой едорычъ радъ будетъ.

Проходя снями, Мара подхватила одной рукой мальчика, а другой захватила соломки свжей молотьбы, которая была принесена для постели, и, отворивъ избу, вошла въ избу. Постеливъ соломки на лавку, Мара положила на него сына, достала изъ чугуна воды, стростила ее съ холодной въ ведерк, и вымыла сына, потомъ достала изъ сундучка рубаху чистую и занавску, и полотна стараго, завернувъ въ него мальчика съ ногами, сла на297 рундукъ передъ печью и стала кормить его. Покормивъ его, она заснула. Проснувшись, встала, приготовила ужинать и стала поджидать мужа и свекровь съ поля. —

Дунька помогала ей и Дунька же первая разсказала свекрови и мужу о томъ, что мамушка родила Павлушку другаго. —

Онисимъ <Бодровъ> родился въ 1721 году въ вотчин, бывшей до самаго этаго же 21 года Гагаринскою. Въ самый годъ его рожденія права на эту вотчину перешли въ другія руки. Ддъ Онисима въ самое это время былъ въ298 Петербург, куда его завезъ съ собой Прикащикъ Гагаринской, Платонъ Беркутъ.

1.

Съ тхъ поръ, какъ онъ сталъ себя помнить, Онисимъ Ивановъ Бодровъ помнилъ себя въ дом и во второмъ съ края двор отца своего Ивана Бодрова, <на краю большой деревни, сидвшей на большой дорог>. Прежде всего онъ выучился называть себя — просто Аниска, а потомъ выучился называться и всмъ полнымъ именемъ.

— Ну ка, Аниска. Чей ты, скажи? — спрашивалъ его, бывало, отецъ, сидя посл обда на лавк подъ святыми и притягивая его къ себ рукою. —

— Скажи, Анисушка. Не робй, свтикъ, скажи бат, какъ тебя звать, — говорила бабушка, выучившая его этому.

И онъ помнилъ, что и отецъ, и бабушка, и мать, сбиравшая со299 стола и останавливавшаяся при этомъ, смотрли на него ласково, одобрительно, и онъ длалъ большія усилія памяти и выговора, и вдругъ изъ него вырывался тонкій голосокъ и, выпрямляя свою маленькую грудку и встряхивая волосами, онъ вскрикивалъ: Анисимъ Иванычъ Бодровъ.

— Ай молодецъ! — говорилъ отецъ, гладя его своей огромной рукой по голов. И только что отецъ выпускалъ его, онъ бжалъ къ бабушк, и бабушка тоже ласкала его и давала либо лепешки кусокъ, либо корку кашки.