Чтение онлайн

Такъ въ послднія два столтія жизни русскаго народа при безконечно разнообразныхъ положеніяхъ отдльныхъ лицъ къ вопросу о вр, во всемъ народ за это время ясно выразилось одно продолжительное и опредленно ясное движеніе.>

И объ этой борьб между похотью и совстью отдльныхъ лицъ и всего русскаго народа я хочу написать то, что я знаю.250

————

Судить людей я не буду. Я буду описывать только251 борьбу между похотью и совстью какъ частныхъ лицъ, такъ и лицъ государственныхъ, которыхъ мн необходимо описывать для того, чтобы составить боле полную картину жизни всего народа, но для того, чтобы описывать ихъ дйствія, выражающіяся въ этой борьб, я долженъ устранить сужденія уже готовыя о большинств государственныхъ лицъ. —

И для того, чтобы описаніе этихъ лицъ не представилось ложнымъ, одностороннимъ, мн необходимо устранять252 <почти> всегда ошибочныя сужденія, составившiяся о государственныхъ лицахъ, которыхъ мн придется описывать. Я не желаю опровергать сужденія, составившагося о нихъ, если оно хорошее, не желаю доказывать противное, но желаю только указать на причины, вызывающія къ составленiю преждевременныхъ необдуманныхъ сужденій о лицахъ государственныхъ, облеченныхъ властью, желаю только, чтобы люди воздержались отъ253 составленія сужденія о нихъ, желаю, такъ сказать, чтобы та бумага, на которой мн придется писать, была бы блая, чтобы на томъ мст, на которомъ мн придется писать портреты историческихъ лицъ, не было бы впередъ уже положено254 опредленныхъ красокъ. Если бы я не попытался устранить этихъ впередъ составленных сужденій, мн бы пришлось, составляя свое описаніе лицъ только по отношенію той борьбы, о которой я говорилъ, — между похотью и совстью, спорить, отрицать или утверждать противное тому, что утверждается описывавшими уже тхъ же лицъ;255 — пришлось бы судить ихъ, на что я считаю себя не имющимъ право. Я прошу только моихъ читателей откинуть на время т сужденія, которыя составились у нихъ о лицахъ, и, вмст со мной, воздерживаясь отъ сужденія о нихъ, слдить за ними въ ихъ борьб между похотью и совстью, въ которой они намъ представляются. —

Причины, побуждающія насъ составлять преждевременныя и всегда ложныя сужденія объ историческихъ дятеляхъ, троякія, и вс ведутъ къ одной и той же цли, къ преувеличенному и ложному значенію, придаваемому нами этимъ лицамъ.256

1-я причина есть присущее человку, въ особенности первобытному, свойство приписывать значеніе и даже достоинство сил и власти. Человкъ иметъ власть. Онъ можетъ жечь, убивать, лишать свободы и имущества, и первобытный человкъ естественно длаетъ разсужденіе: если онъ иметъ власть, то онъ257 иметъ особенное значеніе, силу, достоинство, чтобы пріобрсти эту власть.

Несмотря на очевиднйшіе примры пріобртенія власти по наслдству, по любовнымъ интригамъ, по случайности, разсужденіе такъ естественно, что нетолько первобытный человкъ, но и образованный человкъ легко впадаетъ въ это заблужденіе, какъ только способъ пріобртенія власти хотя нсколько скрытъ отъ глазъ наблюдателя, когда власть пріобртается не однимъ, двумя, тремя очевидно случайными событіями, но когда случайностей этихъ много, и условія боле усложняются. —

Въ возвышеніи Мазарини,258 Потемкина еще видятъ случайность и не приписываютъ его возвышеніе одному достоинству, но успхъ Бисмарка,259 Наполеона III ужъ объясняются достоинствомъ.

Указывая на это, я не хочу сказать, что пріобртеніе власти всегда исключаетъ достоинство, но я только прошу о томъ, чтобы не попадать въ обычную ошибку сужденія. —

— Человкъ властвуетъ надъ другими, стало быть онъ иметъ что то особенное, давшее ему власть. И это особенное есть его достоинство — сила характера, умъ, геніальность, высота душевная и т. д. Я прошу помнить только то, что власть есть таинственнйшее изъ таинственныхъ явленій, о которой сказано, поэтому, что она отъ Бога. И что обладаніе властью есть одно явленіе, а достоинство — другое и что одно вовсе не вытекаетъ изъ другаго и не иметъ даже ничего, связующаго ихъ. Люди съ огромными достоинствами теряютъ власть, люди безъ достоинства пріобртаютъ и удерживаютъ ее, и на оборотъ. Я прошу только о томъ, чтобы наблюдать оба явленія отдльно. Человкъ иметъ власть — хорошо. Теперь, независимо отъ власти, посмотримъ, иметъ ли онъ достоинство. Я только прошу помнить, что не все то золото, что блеститъ.

Эта причина — ошибка логическая.

2-я причина — психологическая. Люди, находящіеся около человека, имющаго власть, и раздляющіе ея выгоды, суть т самые, черезъ которыхъ однихъ переходятъ въ массы и въ потомство свденія о владык. Люди эти должны складывать все черное и выставлять одно блое, вопервыхъ для того, чтобъ оправдать передъ самимъ собой т выгоды, которыми они пользуются, во 2-хъ, для того, чтобы оправдать свое подчиненіе и униженiе. Эти то люди передаютъ свденія и пишутъ исторію.

3-я причина — всегда ложнаго и преувеличенно похвальнаго сужденія о владыкахъ состоитъ въ томъ, что сами люди, облеченные властью, въ особенности, если они тщеславны, какъ Людовикъ XIV, Наполеонъ, Петръ, Екатерина, и при продолжительныхъ царствованіяхъ, сами пишутъ свою исторію или подготавливаютъ для нея матерьялы, старательно устраняя все невыгодное и разглашая очень часто ложное въ свою пользу. Чему очевидно содйствуютъ, пересаливая въ своемъ усердіи, ихъ льстецы. Какъ ни старается потомъ историческая критика разобрать истину, она не можетъ этаго сдлать, ибо очень часто оставшіеся матерьялы для исторіи вс прошли черезъ руки владыкъ или ихъ льстецовъ. При Петр не велно было давать бумаги и чернилъ монахамъ.

4-ю причину ложнаго восхваляющаго сужденія о достоинствахъ владыкъ я назову причиной діалектической. Пишутъ о владыкахъ люди науки исторической. Мнимая наука эта иметъ своимъ предметомъ изслдованіе жизни народовъ и государствъ, и потому мрило достоинства, прилагаемое историками къ дятельности правителей, есть совсмъ не то, которое прилагается всми людьми ко всмъ людямъ, т. е. мрило борьбы между похотью и совстью, но совсмъ другое, мрило большаго или меньшаго содйствія извстнымъ государственнымъ или народнымъ цлямъ, которыя предположилъ себ историкъ. Не говоря уже о томъ хаос мнній, который существуетъ въ сужденіяхъ историковъ о задачахъ исторіи и томъ мрил, которое должно прикладываться къ изслдованію историческихъ явленій, т. е., что должно считаться дурнымъ, что хорошимъ, несомннно уже то, что мрило историческое не можетъ совпадать съ мриломъ человческимъ, что то, что хорошо <и полезно> для процвтанія Германскаго народа, не можетъ быть хорошо для Франц[узовъ] и т. п.

Самое раздленіе Вавилонской башней рода человческаго на народы и государства уже исключаетъ возможность совпаденія народнаго государственнаго добра съ добромъ общимъ. Между тмъ историки, пользуясь уже односторонне подготовленнымъ матерьяломъ, о которомъ говорено, длаютъ тутъ еще260 иногда невольную, иногда вольную ошибку, желая слить достоинство государственнаго народнаго дятеля съ достоинствомъ обще человческимъ, и для выраженія этаго незаконнаго сліянія употребляются извстныя слова, скрывающія обманъ. Слова эти: гражданская добродтель, святая любовь къ отечеству и самое употребительное: величіе.

Какъ въ первомъ случа, ошибки логической, гд длается ложный выводъ о томъ, что, если есть власть, то и есть достоинство, я не отрицаю возможность достоинства при власти, но прошу различать, такъ и въ этихъ послдующихъ случаяхъ ошибокъ я ничего не отрицаю, но прошу различать. Я прошу помнить то, что, если для приближенныхъ Наполеона III261 его правительство было благодтельно, и для нихъ онъ представлялся исполненнымъ добра, то это не доказываетъ, чтобы онъ имлъ достоинства, но, не признавая и не отрицая его достоинствъ, на этомъ основаніи мы должны смотрть на него только съ обще человческой точки зрнія — борьбы похоти и совсти.

Точно также я прошу помнить, что восхваленіе историками не отрицаетъ и не доказываетъ его.

По отношенію же къ историкамъ, сливающимъ въ одно достоинство дятеля государственнаго съ человкомъ, надо быть тмъ боле осторожнымъ, что дятельность государственная по существу своему большей частью противуположна требованіямъ совсти. И по тому, не отрицая заслугъ дятеля, какъ государственнаго слуги,262 надо твердо помнить, что достоинство, какъ человка, всегда совершенно независимо отъ него. Я настаиваю на этомъ особенно по тому, что восхваленіе человка низкаго, какъ человка, и рядомъ ошибокъ мысли и ложной діалектики возставленіе такого лица на мсто идеала и обращика добра, не говоря о вредномъ вліяніи на общество, есть самое непростительное святотатство.