Чтение онлайн

Въ 1762 [году] у него родилась дочь Пелагея, потомъ Наталья, потомъ Анна, но сына, котораго боле всего желалъ Князь Николай Иванычъ, Богъ не давалъ ему. Посл 3-й дочери Княгиня Анна Никитична заболла и два раза выкинула, но Князь все не отчаявался имть сына наслдника, и онъ и Княгиня давали общанія и ходили молиться угодникамъ въ Кіевъ и посылали дары въ монастыри мужскіе и женскіе, прося святыхъ молить о томъ, чтобы Богъ далъ имъ сына.

Мавра Ивановна,389 мать Князя Николая Иваныча, урожденная Княжна Мордкина, была <еще> жива и уже 15-й годъ жила въ390 монастыр въ Хотьков. И къ ней въ монастырь здили Князь cъ Княгиней. И у нея застали они Юродиваго Васю<тку>. Вася полюбилъ Княгиню, погладилъ ее по голов и веллъ ей молиться ангелу своему и тутъ же сказалъ: «Будетъ сынъ, будетъ Вася, да не видать теб его. А ты не тужи, Николашка увидитъ, да и то зажмурится, чтобъ не видать. Теб лучше будетъ, лучше. Молись ангелу». —

Князь и Княгиня часто потомъ поминали предсказанья юродиваго. Оно все сбылось на радость ихъ [и] на горе.

Черезъ годъ посл ихъ богомолья Княгиня родила сына Василья <и радости не было конца>. Князь Николай Иванычъ послалъ дары во вс монастыри и у себя въ вотчин заложилъ новый придлъ въ храм во имя Василія Великаго. Но предсказанье старца сбылось и не въ этомъ одномъ. Посл рожденія Василья Княгиня родила еще 2-хъ сыновей: Михаила и Александра, но когда любимому сыну Василью было еще только 10 лтъ, напала на дтей воспа, меныпіе оба умерли, и Княгиня съ того горя заболла и умерла. Остался Князь Николай Иванычъ вдовцомъ съ двумя дочерьми и сыномъ. И самъ Князь такъ много убивался и плакалъ, что и самъ ослпъ отъ слезъ. Одна радость ему была Васинька. И отъ Васиньки до сихъ поръ кром радости ничего не было. Мальчикъ былъ здоровый, веселый, и такъ понятливъ для ученья, что вс на него удивлялись. Князь391 былъ старъ (ему было тогда, въ 1776 году, за 60 лтъ). <И домъ нельзя было оставить.> Онъ, хоть и слпой, управлялъ всей вотчиной такъ, что сосди учились у него. Но сына надо было воспитывать, и онъ похалъ на зиму въ Москву съ своими дтьми, мамками, няньками и учителями французами и мадамами. Въ Москв у него былъ свой домъ на Устртенк, и тамъ онъ жилъ зиму, посылая сына въ пансіонъ. Служба же сыннина шла своимъ чередомъ, и онъ уже былъ поручикомъ Преображенскаго полка. Самъ Князь, хоть не много служилъ и чинъ имлъ не знатный, но родня у него была въ сил, братъ двоюродный Иванъ Романовичъ былъ женатъ на Суворовой, а Суворовъ тогда забиралъ силу. Молодой Князь былъ шаловливъ и за женскимъ392 поломъ рано сталъ бгать, но кром радости отъ него до 16-ти лтъ Князь Николай [Иванычъ] ничего не видлъ. 16-ти лтъ Князь Василій Николаевичъ похалъ съ дядькой въ Петербургъ, а Князь Николай Иванычъ благословилъ его и ухалъ въ деревню. Въ это же время онъ отдалъ за мужъ обихъ дочерей. Одну — за Депрер[адовича], а другую — за графа Илью Толстаго. — Съ той поры Князь жилъ въ деревн, продолжая копить имніе и награждая сына и зятьевъ. Въ молитв [?]393 Богу,394 благодаря его за вс полученныя отъ него милости и надясь на то, что горе, предсказанное юродивымъ, было смерть жены и дтей и ужъ прошло; но оно не прошло, а только приближалось.

Князь Василій Николаевичъ жилъ въ Петербург у брата Алекся Ивановича, и тутъ началось горе, котораго не зналъ еще отецъ. Василій Николаевичъ сталъ пить и играть.

1.

Село Вяземское сидло по об стороны рки Зуши вдоль по большей дорог отъ Мценска къ Ефремову. По сю сторону рки ко Мценску на высокой гор, улицей, сидли Княжескіе 73 двора, въ конц дворовъ стояла церковь, и за церковью къ спуску къ рк сидли поповскіе и бобылей 8 дворовъ, да избушки дворовыхъ. Внизу, влво отъ дороги вверхъ по рк саженъ на 50 была большая наливная мельница о 4 постава, Княжеская же. За ркой на отлогомъ подъем въ гору были постоялые два двора и еще 22 двора Княжескіе въ перемежку съ дворами другихъ помщиковъ.

<Въ сел, по об стороны рки жили мужики боярскіе двухъ господъ. Большая часть, 73 двора были прежде Князя Вяземскаго, отъ него перешли его дочери Ртищевой, отъ Ртищевой уже перешли внук его, Княгин Горчаковой, и въ 1757 году были Горчаковскіе.> 8 дворовъ были Кузьминой395 барыни, всередин зарченской слободы и ее самой барской дворишко, да еще 2 двора были Писарева помщика, остальные на вызд 17 дворовъ были однодворцы и назывались Пашутинской слободой.

<Въ ближней сторон у церкви была Горчаковская усадьба, и въ ней въ 1757 [году] жилъ самъ Князь съ Княгиней и съ тещей Матрёной едоровной Ртищевой. У церкви же жили два попа, дьяконъ, дьячки. —

За ркой жила Скуратова, вдова, Пулхерья Ивановна. Писаревы не жили, а въ господскомъ дворишк жилъ прикащикъ. —>

Барскій Княжескій дворъ и новые высокіе хоромы стояли по сю сторону рки ото Мценска, сажень на сто вправо отъ дороги, насупротивъ Церкви.

Въздъ на барскій дворъ былъ противъ церкви. И прямо въ заду двора стоялъ новый домъ. Налво отъ него шли амбары и загибались на правую сторону. На лвой сторон были конюшни, колясочные сараи, а спереди по обимъ сторонамъ воротъ были людскія. Влво за дворомъ <былъ> молодой садъ яблочный. Въ право на склон горы была дорога, а за дорогой дворы, конный и скотный и закуты дворовыхъ. Позади дома была роща дубовая. Въ рощ была баня.396 Въ этой то бан на выкинутой изъ двери прлой солом на 7-й день посл родинъ молодаго Князя нашли подкинутаго, только что рожденнаго младенца.

————

Ребенка нашелъ ночной караульщикъ. Отстоявъ ночь у амбаров, онъ вышелъ со двора черезъ рощу осмотрть замки у риги. И тутъ то у бани увидалъ, что женщина побжала отъ него прочь. На солом онъ нашелъ младенца.

Караулыцикъ кликнулъ старосту.

— И есть младенецъ, — сказалъ староста, развернувъ биркой дерюжку.

— Вотъ чудо-то, и волосатый какой. Весь обросъ, какъ гривой точно. —

— Пойти бабъ скликать, — сказалъ староста. — Вотъ она зачмъ, подлая, приходила. — И староста пошелъ въ черную избу, но по дорог встртилъ Акулину Ипатовну, Земскаго жену, и сказалъ ей. Земщиха позвала кухарку и пошла къ бан.

— Ребенокъ былъ397 не повитой и съ мстомъ, но былъ живъ. Кром старосты и караульщика и женщинъ столпилось вокругъ ребенка народа много. Все судили, чей бы такой былъ ребенокъ. Одни говорили: дальній, чужой, другіе говорили: здшній; староста угадывалъ, что зарчинскій. Онъ угадывалъ по дерюжк, говоря, что это заведенье, дерюжки изъ оческовъ ткать, только у зарчинскихъ завелось и что на это самые пакостники эти однодворцы.398

— Чтоже, бабы, возьмите что-ли младенца-то. Надо прибрать, — говорилъ староста. — У васъ у груди робята. Чтожъ, до времени. Князю тогда доложимъ.

— Вишь ловокъ, — закричала стоявшая подл ребенка земщиха. — У меня ихъ своихъ четверо, а я бери в..., своей грудью корми. Ты бы вотъ свою бабу прислалъ.

— Такъ чтожъ, хоть ты, мать, на, возьми, — обратился староста къ кухарк.

— Легко ли, возьми. Чего я съ нимъ буду длать, — сказала кухарка.

Ребенокъ между тмъ моталъ головкой, шевелилъ губками и вдругъ закричалъ.

Земщиха вдругъ разсердилась на мужиковъ.

— Бога въ васъ нтъ, что мелете пустое. Экъ лясы распустили. Тоже окрестятъ, христіанская душа будетъ.

И она подошла къ ребенку, взяла его бережно [?] и положила399 въ подолъ и понесла домой. —

Принеся домой, она положила его на печку и повила, потомъ (достала) чугунъ съ теплой водой, стростила воду, подложила на лавку соломки, вымыла мальчика, оправила ему пуповину и положила къ груди.

У земщихи было своихъ 4 дтей и двое маленьких и одинъ грудной.400 Сама она была баба не молодая, и молока у нея въ грудяхъ мало было. Пока она подкидыша держала, закричалъ ея Мишка. Она положила подкидыша въ шубу и пошла, достала на загнетк горшокъ вчерашній съ кашей, наскребла тупикомъ каши, принесла молока и, набравъ въ ротъ каши и молока, нажевала, изо рта накормила своего Мишутку, дала ему груди побаловаться и потомъ уложила въ одну зыбку и подкидыша и Мишку и велла Аксютк качать, а сама, взявъ коромысло и ведра, пошла за водой. —

II.

401Князь Николай Иванычъ, хотя и былъ Князь изъ стараго и знаменитаго рода, не былъ ни богатъ, ни знатенъ, и жилъ не пышно и <далеко> не по княжески, не такъ, какъ жили въ его время Князья, бывшіе въ сил при Царяхъ: Рпнины, Долгорукіе, Голицыны, Трубецкіе. Семья у стараго Князя Ивана едоровича Горчакова была большая, ихъ было всхъ 11 человкъ, и живыхъ оста[лось] 4 брата и сестра. Когда они раздлились, то каждому досталось немного. На долю Николая Иваныча досталось всего 70 душъ. Большая часть того, что у него было теперь, было материно и женино.402 Всего на всего у него было 300 душъ. Знатенъ же онъ не былъ ни по отцу, ни по себ. Ни отецъ его Иванъ едоровичъ, ни ддъ едоръ Васильичъ, жившій при Петр, ни Василій Дмитричъ, жившій при Алекс Михайлович, ни Дмитрій Петровичъ — при Михаил едорович, ни Петръ Ивановичъ при Годунов не имли важныхъ должностей при Царяхъ. A вс больше отбывали отъ службы. Только и служилъ изъ нихъ въ послднее время Князь Романъ едорычъ, отецъ кума Ивана Романыча. Да <вотъ> теперь Иванъ Романычъ былъ ужъ генераломъ и женатый на дочери генерала Василія Ивановича Суворова. — Отецъ же Князя Николая Иваныча, Иванъ едоровичъ, служилъ при Петр, но получилъ большую обиду и, по нездоровью, сержантомъ вышелъ въ отставку. Такъ что знатность ихъ рода все еще велась отъ отца Петра Ивановича, Князя Козельскаго и Перемышльскаго, Князя Ивана едоровича по прозвищу Горчакъ, жившаго въ царствованіе Іоанна IV, отъ котораго и пошелъ родъ Горчаковыхъ. Но, несмотря на то, что 7 поколній Горчаковыхъ прошло съ тхъ поръ, и ни одинъ изъ нихъ не пріобрлъ новой силы, знатности и богатства отъ Царей, родъ ихъ былъ такъ знатенъ и богатъ, и сами они, хотя и не служили, но многіе такъ поддерживали женитьбами, воспитаніемъ дтей и хорошей жизнью свое положенье, что до сихъ поръ они еще не были захудалыми Князьями, какъ многіе другіе. Князь Николай Иванычъ съ своими братьями Алексемъ, Петромъ, Павломъ были именно въ томъ положеніи <въ 1750 годахъ>, что они еле еле403 могли поддерживать свое Княжеское положеніе и отъ жизни ихъ зависло совсмъ уронить себя и выключиться изъ числа Князей или возвыситься или поддержаться такъ, чтобы и дтей своихъ404 опять оставить въ томъ же положенiи, въ какомъ они и сами были, <т. е.> держаться на вод и не потонуть и имть возможность подняться до высшихъ степеней. — Для поддержанія себя службой при двор Князь Николай Иванычъ ничего не сдлалъ. Онъ самъ былъ воспитанъ въ озлобленіи и даже <затаенномъ презрніи къ власти> Царской и новой Императорской власти. <Ддъ его, котораго онъ помнилъ, былъ обритъ по приказанію распутнаго Царя Петра и никогда не могъ простить ему не столько этаго, сколько всей распутной и <безбожной его жизни>. Отецъ, Князь Иванъ едоровичъ, провелъ всю свою жизнь въ своей Каширской деревн, и тамъ воспитывался и Князь Николай Иванычъ съ братьями въ отвращеніи къ двору и власти, перешедшей отъ безбожнаго <и распутнаго злодя> Петра къ чухонской шлюх и Менщикову и потомъ къ Нмк Анн Ивановн и ея любовнику. Войдя въ возрастъ, его отдали въ службу, отъ которой деньгами и подарками матери, любившей его больше всхъ дтей, онъ скоро избавился и 20 лтъ>

Несмотря однако на отвращеніе стараго богомольнаго Князя къ новымъ порядкамъ, онъ самъ, еле405 знавшій грамот, училъ старшаго сына — (остальные были на 6 лтъ моложе Николая и остались посл отца сиротами) кром русской грамоты и нмецкому, Французскому языку и ариметик. Тогда это нужно было, потому что тогда всхъ недорослей съ 7 лтняго возраста водили на cмотръ и записывали. И вс должны были учиться. Указа о томъ, что по желанію родителей одинъ сынъ могъ быть оставленъ дома, еще не было. И потому Князь Иванъ едоровичъ обязался дома учить сына и дома училъ его, а въ 1745 году, <въ> Царствованіе Елисаветы, записалъ на службу. Въ бытность его на служб въ Ин[германландскомъ] полку Князь Иванъ едоровичъ умеръ. Не смотря на вс хлопоты матери, нельзя было въ т времена отбыть отъ службы, и Князь Николай Иванычъ прослужилъ 7 лтъ въ полку, былъ съ Минихомъ въ 1739 [году] въ поход въ Турцію и дослужился до поручьичьего чина.