Чтение онлайн

— Вотъ, Кирилушка, Богъ не даетъ имъ сына, — сказала инокиня юродивому, — помолись за нихъ.

— Не тужи, старуха волнуха, — заговорилъ юродивый. — Николашк сынъ Вася. У Аннушки Вася. У меня внучекъ. Не тужи, душка, — обратился онъ къ молодой Княгини, гладя ее вткой по голов, — свекровь не обижай, а сынъ будетъ Васюточка маленькой, маленькой, — заговорилъ, все утончая и утончая голосъ, а потомъ большой, большой, большой станетъ. И онъ все грубе и грубе длалъ голосъ. — Только не видать теб его близко. Далеко, далеко. Вотъ Николашка увидитъ. Увидитъ, да зажмурится. Вотъ такъ.

Онъ самъ зажмурился. Но, открывъ одинъ глазъ и увидавъ, что Князь Николай Ивановичъ не зажмурился, вдругъ разсердился и, снявъ съ себя шапку кожаную, послушническую, надвинулъ на Князя такъ, чтобы закрыть ему глаза.

— Маленькой, маленькой. Большой, большой.421

И точно, черезъ полтора [года] Княгиня родила сына, крупнаго здороваго мальчика съ большими волосами и съ двумя макушками. И родился мальчикъ въ рубашечк. Много было на этой радости послано даровъ монастырямъ и заложена въ сел Вяземскомъ въ память этаго Храмъ Свят[ителю] Николаю съ придломъ во имя Василья. Припоминая слова юродиваго, мальчика назвали Васильемъ и крестили его дядя Князь Алексй Иванычъ и бабушка мать Амфилогія, въ послдній разъ для этаго случая выхавшая изъ своего монастыря. На крестины въ Ма мсяц съхались родные Князя и Княгини. Хотя новый домъ, построенный Княземъ, ужъ въ черн былъ готовъ, създъ былъ такой, что вс гости не могли помститься въ домахъ и контор, и для Князя Павла Ивановича была разбита турецкая палатка недалеко отъ дома подл рощи.

Въ то самое время, какъ гости съхавшіеся на крестины, еще пировали у Князя, въ одну ночь къ422 палатк, въ которой423 жилъ Князь Павелъ Ивановичъ,424 ночью подкинули младенца. Калмыкъ, жившій въ прислугахъ у Князя425 и чесавшій ему голову, услыхалъ у двери въ балаганъ, что что-то шуршитъ, и, тихо оставивъ засыпавшаго Князя, вышелъ посмотрть. Кто то босыми ногами побжалъ по дорог къ лсу. Калмыкъ хотлъ ужъ назадъ вернуться. Вдругъ запищало что-то у него подъ ногами. — Глядь, —младенецъ, <голый, какъ есть, въ дерюжк завернутъ>. Калмыкъ взялъ мальчика, хотлъ внести его въ балаганъ, да вспомнилъ, что Князь чутокъ на сонъ и сердитъ, коли разбудятъ его, да раздумалъ и, разбудивъ казачка, веллъ ему Князю голову чесать, а самъ понесъ мальчика въ земскую избу, и, разбудивъ Земскаго, показалъ ему и разсказалъ, какъ было дло. Земской позвалъ караульщика, старосту, и стали судить, чей бы426 ребенокъ и какъ Князю сказать, какъ бы бды не было.

<Ни> креста на ребенк427 не было, и ни рубашонки, ничего, и пуповина, видно, недавно откушена и завязана ниченкой изъ рубахи. — Мужики судили, чей бы такой былъ ребенокъ; староста говорилъ, что по дерюжк — не съ ихъ стороны, а съ зарченской изъ Пашутина долженъ быть, потому что толь[ко] та[мъ] пошло это новое заведеніе ткать дерюжки изъ428 оческовъ, <а у нихъ нту. (Пашутина была вольная деревня за ркой.) Земской говорилъ, что надо завтра къ бабк сходить, она узнаетъ, чей. Калмыкъ разсказывалъ, какъ онъ чуть не наступилъ на мальчика. А, между тмъ, ребенокъ лежалъ на429 конник, куда его положилъ калмыкъ, и, разметавшись въ дерюжк, громко сталъ кричать. Земщиха, изъ за перегородки давно уже слышавшая ихъ разговоръ, закричала оттуда на нихъ.

— Бога въ васъ нтъ! — закричала она вдругъ. — Что ребеночка то бросили, Завтра разберетесь, а теперь надо его покормить. — И она, накинувъ шубенку, вошла въ горницу и унесла къ себ ребенка, а мужа послала за молокомъ.

У земщихи дтей не было, ребеночекъ былъ здоровый, хороший. Она положила его на кровать. Достала чугунъ съ теплой водой. Стростила воду въ корыт, вымыла ребенка, обернула его въ старую рубаху, наскребла каши тупикомъ въ горшк и стала жевать эту кашу съ молокомъ и изо рта кормить ребенка.

Наутро, прежде еще [чмъ] всталъ Князь, староста съ Земскимъ и Прикащикомъ пошли къ бабк, и бабка на вод отгадала имъ, что ребенокъ Пашутинской и что родила его двка Арина, Федота оканова дочь. Земской съ Прикащикомъ пришли въ волостную избу и послали за едотомъ. едотъ былъ мужикъ не молодой, у него уже было два сына женатыхъ, и жилъ онъ хорошо. Двка его, Аришка, была первая плясунья и хороводница по деревн, и старикъ про нее ничего не зналъ. Зналъ только, что она вчера дома не ночевала. А съ подругами вмст ленъ мяли на мельниц.

— Пакости у меня такой въ дому не бывало, у меня и снохи со двора не ходятъ, а какъ на улицу безъ спроса пойдутъ, такъ я ихъ въ яму сажаю, а дочь и того строже, матери учить приказываю. Если же правда, я ее, суку, до смерти запорю. —

Когда привели двку, то по лицу сейчасъ видно было, что она виновата. Она вся осунулась и стала такая, что краше въ гробъ кладутъ. Когда стали двку спрашивать, она недолго отпиралась и скоро <во всемъ> созналась. <Только сколько ее ни стращали, ни на кого не показала.> Разсказала все двка такъ:>

— «Пошла я430 с двками на толчею и почуяла къ вечеру, что мн родить. Я пошла съ двками домой, отошла отъ мельницы, и тутъ у дяди Егора въ овин и родила. Я и сама не знала, что со мной. Только глянула на него, онъ ворочается. Я хотла его задушить, совсмъ ужъ было сла на него, да онъ закричалъ. Мн его жалко стало, я его и повила. Потомъ думаю, что мн съ нимъ длать, пропала моя головушка. Думаю себ, убгу отъ него и побжала прочь ко двору. И далеко отошла и все слышу, онъ кричитъ, какъ ярочка плачетъ. Отбгу, отбгу, уши заткну, а онъ все кричитъ. И <сама> до двора добжала задами, а все его слышу. Опрокинулась я назадъ бжать, прибгла къ овину, а онъ лежитъ, не шевелится и не пикнетъ. Схватила я его, завернула въ дерюжку, въ которой ленъ приносила, и побгла431 сама не знаю, куда. Уже смерклось, только слышу, вода на заставкахъ шумитъ. Прибгла я къ вод. А онъ тутъ глянетъ на меня, как захахочетъ: — кидай, — говорить, — сюда ко мн. — Я испугалась, <перекрестилась> и ну бжать. Бжала, сама не помню, куда, и прибгла къ барскому двору. <А онъ за мной.> Оглянулась, а онъ тутъ. Я въ лсъ, тутъ у бани бросила и побгла домой». —

Все это она разсказала, а про прежнее ничего не сказала. Только и говорила, что «не знаю», «не помню». И только просила длать съ ней, что хотятъ, а не погубить ребеночка. —

— Научилась тоже, — сказалъ Князь. — Ну, а чей, — призналась?

Все разсказалъ Пашутинской едотка. Корчагина Ивана сынъ. Онъ у скурятихи бондарничалъ.

Князь покачалъ головой.

<Волостный голова веллъ отвести ее старику домой и ребенка веллъ взять отъ Земскаго. Старикъ въ волостной изб все молчалъ и ничего не сказалъ ни дочери, ни голов и молча отвелъ дочь домой и привязалъ ее къ сох на двор. И матери веллъ уйти и не выходить къ нему, потомъ взялъ кнутъ и билъ кнутомъ дочь до тхъ поръ, что она кричать перестала. Тогда онъ кликнулъ старуху, пособилъ ей отвязать затянувшіе[ся] узлы, запрегъ телгу, насыпалъ овесъ и похалъ сять>.

Князь Николай Ивановичъ очень огорчился, узнавъ о пакостномъ дл и хотлъ скрыть его отъ домашнихъ. Но на Княгининой половин432 все уже узнали <отъ калмыченка и промежду много было смху надъ Княземъ Павломъ, какъ ему мальчика двка подкинула.> Старушка Княгиня <монахиня> сказала сыну и невстк, что мальчишку этаго можетъ на счастье подкинули, что его отдавать не надо, а записать за собой, что онъ можетъ быть слугой будетъ ея крестнику, а что только надо грхъ прикрыть.

Князь такъ и сдлалъ по совту матери, онъ позвалъ изъ за рки едота, выговорилъ ему за то, что слабо смотритъ за двками и сказалъ, что мальчика онъ возьметъ себ, a двку выкупитъ у Скурятихи и выдастъ за малаго. И онъ тотчасъ же послалъ Прохора къ Пулхеріи Ивановн торговать двку и къ однодворцу, чтобы онъ пришелъ къ нему.

<едотъ поблагодарилъ Князя и, молча вздыхая, пошелъ домой; за мальчика не стоялъ, a двку общалъ отдать замужъ зa вдовца Игната. Игнатъ былъ бдный смирный мужикъ и прежде еще сваталъ двку. Князь послалъ за Игнатомъ, общалъ ему кобылу, и Игнатъ согласился взять двку и отдать мальчика.