Чтение онлайн

2) Для идеалистовъ. Будущая жизнь не можетъ быть сознательнымъ продолженіемъ этой, ибо сознаніе и память — продукты481 деятельности въ простр[анств] и времени — уничтожаются; но жизнь, то чт`o есть жизнь, но не мысль, сознаніе и память могутъ продолжаться.

3) Для врующихъ. Будущая жизнь справедливо возвратитъ насъ къ патреархамъ.482 Въ будущ[ей] жизни справедливо, что души наши будутъ витать тамъ, гд жили, но надо понимать какъ. Время уничтожается съ жизнью, а потому жизнь будетъ и прежде, и посл, и потому и съ Авраам[омъ], Іаковомъ, и со всми временами, и будетъ витать здсь, потому что вн пространства она будетъ везд и нигд. —

Нельзя достаточно повторять это разсужденіе, ибо весьма трудно дойти до него. Дойдя же до него, объясняется все прежде необъяснимое въ вопрос этой и будущей жизни.

Вопросъ о томъ, когда и гд начнется будущая жизнь, не иметъ смысла, ибо словами: будущая загробная жизнь мы выражаемъ временно и пространственно тo, что по сущности своей не временно и непространственно.

Вопросъ о томъ, есть ли жизнь для насъ вн той формы, въ которой мы ее понимаемъ? Есть ли въ нашей жизни то, что не подлежитъ пространству и времени? Если оно есть, то оно есть, а есть въ этомъ смысл значить — будетъ. —

Самыя понятія пространства и времени сами себя уничтожаютъ.

Если есть безконечное время, то моя жизнь есть безконечно малый моментъ времени. И вся моя жизнь здсь есть только моментъ (мат[ематическій] смыслъ) и обратно, т. е. жизнь есть безконечн[ость], составл[енная] изъ мом[ентовъ] въ безконечномъ ряду. Если есть безконечно малое пространство, то мое тло обнимаетъ безконечно великое пространство и всякая точка (матем[атически]) включена въ меня. И обратно: я — точка (м[атематически]) въ безконечномъ.

Метафизическое объясненіе жизни есть объя[сне]ніе предловъ жизни во времени и пространств.

————

(1875 г.)

483Разсматривая міръ съ самой простой, матереялистической точки зрнія, я вижу безконечное разнообразіе. Въ этомъ разнообразіи — равно величайшій мудрецъ и первобытнйшее дитя — мы видимъ рзкую грань между всми разнообразнйшими явленіями: живое и не живое, <органическое и неорганическое>. <Я могу по недостатку наблюденія принять куклу за живое и живое за мертвое, но стоитъ вникнуть, поправить ошибку, и ошибки быть не можетъ. Во всемъ не живомъ я знаю и отыскиваю законы, которымъ подлежитъ все не живое. Для первобытнаго человка такой законъ есть тяжесть, вліяніе на чувства; для ученаго — есть неистребимость матеріи, законъ сохраненія силъ. — Во всемъ живомъ я вижу т же законы; первобытный человкъ съ трудомъ узнаетъ ихъ въ живомъ, но наука показываетъ и доказываетъ, что она нашла (и если не нашла, то находится на пути нахожденія) дйствія484 тхъ же законовъ и во всемъ живомъ (органич[еская] химія, физіологія). Но допустивъ (это огромное допущеніе), что наука нашла все то, чего она ищетъ, т. е. доказательства, основанныя на строжайшихъ опытахъ, того, что все живое подчиняется общимъ законамъ неживаго міра, что организмъ есть только результатъ сложнаго воздйствія другъ на друга этихъ силъ, — сила или явленіе самаго организма, — т. е. [что] явленіе или сила объединенія всхъ этихъ воздйствій силъ останется всегда рзкимъ отличіемъ живаго и неживаго, (орг[аническаго] и неорг[аническаго]). Мало того, какъ бы полно не было доказано, что всякое проявленіе жизни есть результатъ воздйствія общи[хъ] для всего неживаго законовъ, для самыхъ опытовъ, долженствующи[хъ] доказать это, мы должны употреблять такіе пріемы, которые предполагаютъ въ насъ ясное подраздленіе между живымъ и не живымъ. Подвергая лягушку прикосновенію раскаленной проволоки, мы будемъ наблюдать то вліяніе, которое произведетъ это прикосновеніе на одну только лягушку, а не на столъ, на которомъ она сидитъ. Поливая кислотой стебель растенія, мы не будемъ наблюдать измненій, происшедшихъ при этомъ въ земл, окружающей корень, но самый корень и тончайшія его волокна. И натуралистъ, и первобытное дитя одинаково несомннно знаютъ, что прилипшая земля не есть часть растенія, а тончайшее волокно корня есть часть его, — одинаково знаютъ не только явленіе объединенія485 но и предлъ его (не предлъ между единицами живыхъ существъ, въ которомъ можно ошибиться, но предлъ, между живымъ и не живымъ). Такъ что для величайшаго ученаго естественника 30 столтія и для негра подраздленіе міра на не живое и живое, объединенное, всегда останется одинаково, такъ какъ оно дано и предшествуетъ всякому опыту и изученію.>

Грань эта по мр изученія и наблюденія для различныхъ людей можетъ находиться въ различныхъ мстахъ. Дикій приметъ куклу за живое существо, а дрожжи за мертвое; но грань эта существуетъ, и безъ нея немыслимо какое-нибудь486 знаніе.487

Знаніе есть предсказаніе — т. е. отъисканіе тхъ общихъ законовъ, которымъ подчинено все существующее. Величайшій ученый и дикій, хотя и въ разной степени, в продолженіи жизни познаютъ эти законы и совершенно одинаково познаютъ ихъ въ двухъ различныхъ488 сферахъ существующаго, никогда не смшивая одно съ другимъ: въ живомъ и не живомъ, въ органическомъ и неорганическомъ мір. Это дленіе всегда одинаково присуще человку — на низшей ступени знанія (для дикаго), сколько и на высшей (для ученаго). Безъ этаго дленія нельзя мыслить.

Между прочимъ въ извстныхъ людяхъ [и] собраніяхъ людей мы часто видимъ желаніе вырваться изъ этаго неизбжнаго закона раздвоенія всего существующаго. Мы видли и видимъ людей, ложно и произвольно предполагающихъ жизнь, одушевляющихъ мертвую природу — <грозу, бурю, море>, старающихся подчинить мертвое законамъ живаго, и на оборотъ, видимъ людей, старающихся подчинить живое закону489 мертваго. Въ положеніи первыхъ находятся дикіе народы, <приходящіе постоянно въ столкновеніе съ мертвыми силами и вслдствіе того> для единства пониманія придавшіе жизнь морю, гроз, идоламъ; и въ положеніи вторыхъ находятся ученые натуралисты нашего времени, для единства пониманія отрицающіе дленіе на живое и мертвое и старающіеся объяснить все живое изъ законовъ мертваго.

Различіе между ученымъ и дикимъ состоитъ <только> въ томъ, что дикій, зная законы міра живаго, но не зная <общихъ> законовъ міра неживаго, предполагаетъ, что во всхъ явленіяхъ міра проявляются силы живыхъ существъ. Ученый же,490 зная законы міра неживаго и не зная или не желая знать законовъ міра живаго, предполагаетъ, что всякое явленіе міра живаго есть только послдствіе общихъ законовъ неживаго, <что (точне сказать) каждое живое существо есть только результатъ воздйствія законовъ неживаго на это объединенное существо; но явленіе объединенія будетъ для него такъ же, какъ и для дикаго, несомннное данное, ничмъ не объяснимое.>

Я очень хорошо знаю, что новая школа мыслителей491 не признаетъ за собой этаго недостатка. —

Они скажутъ: мы признаемъ вполн различія органическаго и неорганическаго міра; но мы видимъ, что въ мір органическомъ дйствуютъ безъ малйшаго измненія все т же законы, которые дйствуютъ въ мір неорганическомъ, и потому не видимъ причины; почему мы должны приписывать значеніе необъяснимому разумно понятію жизни. Если что и остается неяснымъ въ самомъ понятіи организма, то мы, съ одной стороны (убжденны[е] въ тхъ быстрыхъ шагахъ, которые длаютъ наук[и] для объясненія единств[а] этихъ явленій), надемся, что все неясное скоро будетъ объяснено; съ другой стороны, допуская дленіе на неорганическое и органическое, мы отъискиваемъ законы развитія организмовъ, происхожденіе ихъ и пр., и надемся и на этом пути привести все къ единству.492

Отвтъ этотъ чрезвычайно силенъ вообще и въ особенности для тхъ, которые вкусили соблазнительн[ой] прелести изученія естественныхъ наукъ, въ кот[орыхъ] такъ точно, ясно и неотразимо, опытами и наблюденіями доказывается общность и несомннность приложенія открытыхъ законовъ для всего существующаго. —

Допущеніе подраздленія міра на органическій и неорганической, сдланное только какъ бы временно, для цлей науки, кажется столь естественнымъ и незначительнымъ, что большинство, допуская это дленіе, и не замчаетъ, что это допущеніе разрушаетъ493 самыя основы всякаго мышленія.

Для меня иностранное слово: органическое и неорганическое иметъ важное значеніе. Я наблюдалъ, что везд, гд въ ход разсужденія является течь, гд ходъ разсужденія приводить къ противурчію, гд необходимо эскамотировать мысль, вводится иностранное слово. И таково слово: органическое. —

Для человка, ясно имющаго передъ собой существенные вопросы всякаго познанія, при первомъ упоминаніи объ организме нельзя уже идти дальше494 для философскихъ цлей, до тхъ поръ пока не будетъ дано ясное опредленіе органич[ескаго] и неорг[аническаго].

Какіе бы ни были открыты законы, управляющіе міромъ неорг[аническимъ] и міромъ орг[аническимъ], для мыслителя они не представляютъ никакого значенія, пока не опредлено различіе, ибо въ немъ весь вопросъ.

Законы эти могутъ быть полезны для цлей частной науки — физики, химіи, ботаники, зоологіи, но для философіи они не могутъ имть значенія, потому что сущность философскаго вопроса495 одна: чт`o есть жизнь, чт`o есть смерть? <только названа другими словами.? Мн же хотятъ отвтить на этотъ вопросъ, допустивъ дленіе на живое и мертвое, какъ данное.