Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Полное собрание стихотворений

Кленовский Дмитрий Иосифович

Шрифт:

178

Итак: мы говорим стихами, На языке поэтов. Он, Конечно, выдуман не нами И миру только одолжен. Недаром он почти дымится, Почти звенит, почти летит, Недаром от него страница Тот след обугленный хранит. Когда приду я за ответом Туда, куда мы все придем, То там (не ангелы ли это?) Заговорят со мной на нем. Он будет весь уже крылатым, Уже без слов, но все пойму, Затем что на земле когда-то Я так любил внимать ему. 1955

179. Эпитафия на смежных могилах

Были: он садовником глухим, Я - поэтом, всем внимавшим зовам. И трудились каждый над своим: Он - над саженцем, а я - над словом. Мы ушли. Но на какой-то срок На земле неистребимо вешней Сохранимся: я - десятком строк, Он - посаженною им черешней. 1954

Прикосновенье

Моей жене

180

Мне не придется «там» писать стихов, Но вряд ли ремесло свое забуду. Мне верится, что даже и без слов Опять, как здесь, служить я слову буду. Не знаю чем. Как это разгадать, Земного равновесья не наруша? Быть может, тем, что хочется назвать Ямбическим прикосновеньем к душам? Прикосновеньем стройным, как строка, Которое в душе строку разбудит... Ах нет, не знаю! Пусть со мной пока Мечта об этом, затаясь, побудет. 1957

181

Чем дольше я живу - тем ненасытней я, Тем с большей жадностью тянусь к усладе здешней. Пусть ждет меня нектар иного бытия - Я от разлуки с ней все безутешней. И радость мне моя последняя горька... Так в блекнущем саду, где астры холодеют, Озябшая пчела с последнего цветка Пьет скудный мед, сама уже скудея. К остывшим венчикам она ревнивей льнет, Неяркий солнца луч ее уже не тешит, А то, что в улье ждет богатство полных сот - Стяжательницы милой не утешит. 1957

182

Ну да - и рожь! Та расцветает тоже, Сама как будто тем удивлена, И так на все цветенья непохоже, Что ты не знаешь, что цветет она. Едва заметным лиловатым дымом Из края в край все поле обовьет. Она цветет, цветет почти незримо, Почти тайком, но все-таки цветет. О, не стыдись! Поговорим о чуде, О несказанном таинстве земли, Где все мы, все - поля, деревья, люди - Хотя бы раз, хоть тайно, но цвели. 1957

183. Царскосельская гимназия

Есть зданья неказистые на вид, Украшенные теми, кто в них жили. Так было с этим. Вот оно стоит На перекрестке скудости и пыли. Какой-то тесный и неловкий вход Да лестница, взбегающая круто, И коридоров скучный разворот...
Казенщина без всякого уюта.
Но если приотворишь двери в класс - Ты юношу увидишь на уроке, Что на полях Краевича, таясь, О конквистадорах рифмует строки. А если ты заглянешь в кабинет, Где бродит смерть внимательным дозором, - Услышишь, как седеющий поэт С античным разговаривает хором. Обоих нет уже давно. Лежит Один в гробу, другой, без гроба, - в яме, И вместе с ними, смятые, в грязи, Страницы с их казненными стихами. А здание? Стоит еще оно Иль, может быть, уже с землей сравнялось? Чтоб от всего, чем в юности, давно, Так сердце было до краев полно, И этой капли даже не осталось. 1957

184

Как бушевали соловьи Над нашей гоголевской хатой, Луною выбеленной и Подсолнухами полосатой! Их было не перекричать! Но, неуверенно вначале, Еще пугаясь все сказать, Мы их с тобой... перешептали. Как было хорошо прильнуть Губами к маленькому уху! С собой мы взяли в дальний путь Ту немудреную науку. И с той поры она для нас Защитой стала неизменной: Таким же шепотом сейчас Мы заглушаем шум вселенной. 1958

185

Ты была в моей судьбе Самою хорошею, И любовь моя к тебе Стала легкой ношею. Сколько тропок и дорог Нами здесь исхожено! Только скука в узелок Не была положена. И на пнях среди зимы Было много сижено, Без того, чтоб были мы Стужею обижены. Сапожки совместных дней Нами не изношены. Ты была в судьбе моей Самою хорошею! 1958

186. Ангелу - хранителю

С детских лет ты был всегда со мною: В первой женской бережной руке, В первой половице под ногою, В первом солнце на моем виске. А потом ты шел со мною рядом, Баловал парижскою весной, Римским утром, андалузским садом - И по-русски говорил со мной. Я тогда не знал тебя. Я думал: Это я с собою говорю. Слишком много радости и шума Заглушало молодость мою. Но теперь, когда так тихо стало И вокруг меня и надо мной, Разгадал я голос, что, бывало, Принимал я второпях за свой. И теперь я знаю: если все же Был хоть чем-то в жизни я хорош, И была на истину похожа Иногда моя земная ложь; Если женщин целовал, не раня, И колосья трогал, не губя, - Это только след твоих касаний, Это все - тобой и от тебя. И всего мудрей, всегда и снова, От рассвета до заката дня, Было то, что ты меня, дурного, Уберег от самого меня. 1957

187

Какая-то радость (но кто же Из смертных ее назовет?) Нам все-таки сердце тревожит И жизнь разлюбить не дает. Откуда она сохранилась, Свой луч затаила во мгле, Последняя чистая милость На нашей недоброй земле? Созвездья ль в нее уронили Свою потаенную пыль? Пыльца ли в ней утренних лилий С утраченной райской тропы? И мы с безымянного детства Своей неизбывной земли Того золотого наследства Истратить еще не смогли. 1958

188

Не камешком в мозаиках Равенны, Не багрецом на фресках Ватикана - Была я лишь клочком веселой пены На голубых просторах океана. Но я навстречу парусу взлетела, С прибрежным рифом, ускользая, билась, Я смуглой девушки ласкала тело И в золотой песок, устав, зарылась. Мой быстрый путь ничем не обозначен, Моя судьба случайна и мгновенна, Но я была счастливей и богаче, Чем все гробницы и дворцы вселенной. 1958 
Поделиться с друзьями: