Как белым саваном, покрытая снегами,Ты спишь холодным сном под каменной плитой,И сосны родины ненастными ночамиО чем-то шепчутся и стонут над тобой;А я – вокруг меня, полна борьбы и шума,Жизнь снова бьет ключом, отдаться ей маня,Но жить я не могу: мучительная дума,Неотразимая, преследует меня…Гнетущий, тяжкий сон!.. С тех пор как я, рыдая,Прильнул к руке твоей и звал тебя с тоской,И ты, недвижная и мертвенно-немая,Ты не откликнулась на мой призыв больной;С тех пор как слово «смерть» – когда-то только слово –Мне в сердце скорбное ударило, как гром, –Я в жизнь не верую – угрюмо и сурово.Смерть, только смерть одна мне грезится кругом!..Недуг смущенного былым воображеньяКладет печать ее па лица всех людей,И в них не вижу я, как прежде, отраженьяИх грез и радостей, их горя и страстей;Они мне чудятся с закрытыми очами,В гробу, в дыму кадил, под флером и в цветах,С безжизненным челом, с поблеклыми устамиИ страхом вечности в недвижимых чертах…И тайный голос мне твердит не умолкая:«Безумец! не страдай и не люби людей!Ты жалок и смешон, наивно отдаваяЛюбовь и скорбь – мечте, фантазии твоей…Окаменей, замри… Не трать напрасно силы!Пусть льется кровь волной и царствует порок:Добро ли, зло ль вокруг, – забвенье и могилы –Вот цель конечная и мировой итог!..»
Завеса сброшена: ни новых увлечений,Ни тайн заманчивых, ни счастья впереди;Покой оправданных и сбывшихся сомнений,Мгла безнадежности в измученной груди…Как мало прожито – как много пережито!Надежды светлые, и юность, и любовь…И всё оплакано… осмеяно… забыто,Погребено – и не воскреснет вновь!Я в братство веровал, но в черный день невзгодыНе мог я отличить собратьев от врагов;Я жаждал для людей познанья и свободы,А мир – всё тот же мир бессмысленных рабов;На грозный бой со злом мечтал я встать суровоОгнем и правдою карающих речей, –И в храме истины – в священном храме словаЯ слышу оргию крикливых торгашей!..Любовь на миг… любовь – забава от безделья,Любовь – не жар души, а только жар в крови,Любовь – больной кошмар, тяжелый чад похмелья –Нет, мне не жаль ее, промчавшейся любви!Я не о ней мечтал бессонными ночами,И не она тогда явилась предо мной,Вся – мысль, вся – красота, увитая цветами,С улыбкой девственной и девственной душой!..Бедна, как нищая, и, как рабыня, лжива,В лохмотья яркие пестро наряжена –Жизнь только издали нарядна и красива,И только издали влечет к себе она.Но чуть вглядишься ты, чуть встанет пред тобоюОна лицом к лицу – и ты поймешь обманЕе величия под ветхой мишуроюИ красоты ее под маскою румян.
Пока свежо и гибко телоИ, как гранит, тверда рука,Не страшно никакое делоДля силача и смельчака. –Невзгод и бурь он не боится,Смеясь идет на смертный бой,И не нужда к нему стучится,А радость, счастье и покой!В здоровом теле – дух здоровый,Здоровый духом – не падетВ борьбе с невзгодою суровойПод игом горя и забот;И, разогнав трудом ненастье,Развеяв с бою мрак ночной,Он ускользающее счастьеВозьмет добычей боевой!..
С каждым шагом вокруг всё черней и черней Рать суровых врагов надвигается,С каждым шагом всё меньше надежд и друзей, Всё мучительней сердце сжимается…Я еще не сдаюсь: стоны братьев звучат Мне призывом в разгаре сражения,Но… иссечен мой щит, мои ноги скользят, И близка уж минута падения!Злую шутку сыграла ты, жизнь, надо мной, – Ты, не дав мне ни злобы карающей,Ни меча, – безоружного кинула в бой С светлым гимном любви всепрощающей.Не умев ненавидеть, я думал любить, Думал скрежет вражды и проклятияПримиряющей песнью моей заглушить И протягивал… камням объятия!..
Так десять дней прошло, и только небо знало,Как были тягостны нам эти десять дней:То на душе у нас надежда расцветала,То жгучий страх вставал за остальных детей.Но смерть щадила нас… смолкали опасенья,Смолкала скорбь в груди – и ангел утешеньяВ печальный мой шатер с улыбкою слетел.И снова вечером вокруг меня с женою,Когда наш огонек едва блистает с мглою,Беспечный детский смех струился и звенел…Но, видно, божий гнев, как вихрь неукротимый,Как смерч губительный, карать не уставал;Я помню страшный час, когда мой сын любимый,Мой младший сын, как брат, бледнел и угасал.Еще смеялся он, – а смерть уже леталаНад ним и холодом дышала на него,И гнойные уста с насмешкою вонзалаВ дрожащие уста малютки моего!..Я первый увидал на нем ее лобзанья…Я крикнул: «Смерть в шатре!» – и сына я схватилИ вынес в степь, и там, безумный от страданья,На землю знойную, рыдая, опустил.Спасенья не было… охваченный недугом,Уж задыхался он – и задыхался я…Верблюды умные, столпившись тесным кругом,Смотрели на меня и на мое дитя.А из-за пальм луна торжественно вставала,Сверкая, как всегда, бездушной красотой,И мягким отблеском с лазури озарялаИ пальмы, и пески, и труп его немой…
Не презирай толпы: пускай она пороюПуста и низменна, бездушна и слепа,Но есть мгновения, когда перед тобоюНе жалкая раба с продажною душою, –А божество-толпа, титан-толпа!..Ты к ней несправедлив: в часы ее страданийНе шел ты к ней страдать… Певец ее и сын,Ты убегал ее проклятий и рыданий,Ты издали любил, ты чувствовал один!..Приди же слиться с ней: не упускай мгновенья,Когда болезненно-отзывчива она,Когда от пошлых дел и пошлого забвеньяУтратой тягостной она пробуждена.Не презирай толпы: пускай она бываетПошла и низменна, бездушна и слепа,Но изучи ее, когда она страдает,И ты поймешь, гордец, как велика толпа.
В детстве слышал я старую сказку о том,Как когда-то, давно, за лазурью морей,За глухими лесами и диким хребтом,Было целое царство оковано сном С молодой королевой своей.Белый замок ее, утонувший в садах, Точно вымер – ни звука нигде;Всё недвижно стояло в горячих лучахЗолотистого дня, как в немых зеркалах, Отражаясь в озерной воде…А когда-то нередко ночною порой Там пестрели наряды гостей,И с крыльца под стемневшие своды аллей,Извиваясь, сбегали одна за другой Разноцветные цепи огней.Или утром душистым, под темный каштан, Молода и светла, как весна,Королева без свиты сходила однаПомечтать и послушать, как плачет фонтан И как дышит тревожно волна…И мгновенно всё стихло: объятые сном, Онемели и терем и сад,Смолкнул говор людской, и не слышно кругомНи рогов егерей в полумраке лесном, Ни обычных ночных серенад…Злые чары свершились – высокой стеной Вкруг поднялся терновник густой,И не смели туда от далекой земли,Мимо рифов и мелей, доплыть корабли И раздаться там голос живой…
Не мне писать в альбом созвучьями сонета –Отвык лелеять слух мой огрубелый стих.Для гимна стройного, для светлого приветаНи звуков нет в груди, ни образов живых;Но вам я буду петь… С всеведеньем пророкаЯ угадал звезду всходящей красотыИ, ясный свет ее завидя издалека,На жертвенник ее несу мои цветы.Примите ж скромный дар безвестного поэтаИ обещайте мне не позабыть о том,Кто первый вам пропел в честь вашего рассветаИ, как покорный жрец, на славные ступениВ священном трепете склонив свои колени,Богиню увенчал торжественным венком…
Простите безумца за прошлые звуки,За дерзкие звуки, пропетые вам:В них не было правды, – то праздные рукиПросились опять к позабытым струнам…С людьми не схожусь я давно уж – и с вамиНе ближе душой, чем с другими, я был, –Я лгал вам: как мальчик, я тешился снами,Как мальчик, святынею дружбы шутил!Как мог я мгновенный обмен впечатленийИ светскую ласку за близость принять?Как мог я так скоро, без дум и сомнений,По первому слову всю душу отдать?И мало ли, сердце, такие обманыИ в прошлые годы владели тобой?Еще и теперь не зажившие раныГорячею кровью сочатся порой!..А вы…. в вас не стану искать я причинуМоей настоящей тоски и тревог;Не вы виноваты, что я вполовинуБыть близким – ни с кем приучиться не мог.Прошел мимолетный порыв ослепленья,И в вас узнаю я всё ту же толпу…Простите ж меня, – не ищите сближеньяИ дайте уйти мне в мою скорлупу.
Я плакал тяжкими слезами,Слезами грусти и любви,Да осияет свет лучамиМир, утопающий в крови, –И свет блеснул передо мноюИ лучезарен и могуч,Но не надеждой, а борьбоюГорел его кровавый луч.То не был кроткий отблеск рая –Нет, в душном сумраке ночномЗажглась зарница роковаяГрозы, собравшейся кругом!..
Тебя венчает лавр… Дивясь тебе, толпитсяЧернь за торжественной процессией твоей,Как лучшим из сынов, страна тобой гордится,Ты на устах у всех, ты – бог последних дней!Вопросов тягостных и тягостных сомненийТы на пути своем безоблачном далек,Ты слепо веруешь в свой благодатный генийИ в свой заслуженный и признанный венок.Но что же ты свершил?.. За что перед тобоюОткрыт бессмертия и славы светлый храмИ тысячи людей, гремя тебе хвалою,Свой пламенный восторг несут к твоим ногам?Ты бледен и суров… Не светится любовьюХолодный взор твоих сверкающих очей;Твой меч опущенный еще дымится кровью,И веет ужасом от гордости твоей!О, я узнал тебя! Как ангел разрушенья,Как смерч, промчался ты над мирною страной,Топтал хлеба ее, сжигал ее селенья,Разил и убивал безжалостной рукой.Как много жгучих слез и пламенных проклятийИз-за клочка земли ты сеял за собой;Как много погубил ты сыновей и братииСвоей корыстною, безумною враждой!Твой путь – позорный путь! Твой лавр – насмешка злая!Недолговечен он… Едва промчится мглаИ над землей заря забрезжит золотая –Увядший, он спадет с бесславного чела!..