Чтение онлайн

Лесник знал: следствие не шутка. Врать надо очень осторожно. А еще лучше совсем не врать.

— Я был там по государственным делам, — сообщил он, наконец.

— Ага, — поднял брови Шрам. — Я так сразу и предполагал, что на этот вопрос ты отвечать откажешься. Что, собственно, говорит не в твою пользу. Тогда другой вопрос: твои дела были как-то связаны с девушкой-оборотнем, пойманной Щуни?

— Нет, — откликнулся Ялмари после паузы. — С ней я столкнулся случайно.

— С какой целью ты увез ее из деревни?

— Чтобы спасти, конечно.

— Получается, ты намеренно укрыл преступницу от правосудия?

— Какую преступницу? — уныло осведомился Ялмари. — Не убивала она никого.

— А Щуни, собственно, говорит, что убивала.

— А он, собственно, врет, — Ялмари не удержался от того, чтобы передразнить капитана, но тут же внутри пообещал вести себя более почтительно и смущенно опустил глаза. — Нет у него доказательств, что она убийца, — пояснил он.

Капитан на шпильку не обратил внимания. Продолжал допрашивать подозреваемого с доброжелательной усмешкой.

— А Щуни говорит, что врешь ты. И что доказательств у него было более чем достаточно, пока ты их не забрал.

— И кому вы верите?

Шрам хмыкнул.

— Конечно, мне хочется верить тебе. Ты "волк". Если, собственно, опять не врешь.

— "И красное солнце засияло над Гоштой днем. И розовая луна осветила ночь.

То было на третий день", — произнес Ялмари кодовую фразу на неделю полнолуния первого летнего месяца: среди "волков" ее знали лишь капитаны. — Так?

— Так, — Шрам кивнул. — И что ты, собственно, предлагаешь?

— Моя миссия еще не окончена. Я должен идти дальше.

— Может быть, — согласился капитан. — Но я не могу тебя отпустить. Очень уж серьезные обвинения против тебя выдвигают. И все, что я имею — это твое слово, против слова Щуни. Собственно, необходимо тщательное расследование.

— Ясно. Но мое дело слишком серьезно, чтобы задерживаться для расследования. Предлагаю написать обо всем Поладу. Когда я вернусь, он рассмотрит мое дело и накажет так, как посчитает нужным.

— Разумно. Но, собственно, в таком случае Щуни я тоже вынужден отпустить. И контролировать его передвижения не намерен. Ничего, если он еще раз тебя поджарит?

— Очень надеюсь, что так глупо не попадусь.

— А вот та девчонка, что вовремя нас нашла, и мы успели тебя спасти, — это наверно, и есть невинный оборотень, да?

— Я могу ответить, только если вы ее опишете.

— Хочешь сказать, ты не знаешь, как она выглядит?

— Откуда я знаю, кто вас нашел?

— Разве вы не в сговоре?

— Интересно, сколько еще мы будем обмениваться вопросами?

— Интересно, сколько еще ты будешь уходить от прямого ответа?

Они пристально смотрели друг на друга.

— Мы не в сговоре, — наконец отозвался Ялмари, отводя глаза. — Я преследовал ее, потому что она знает кое-что важное, что может помочь Энгарну.

— Так ты здесь, чтобы узнать, что замышляет Кашшафа?

— Да. Кстати, что слышно из замка Иецера?

— Ничего хорошего. То есть вообще ничего — а это, собственно, самые плохие известия.

— Ясно. Там мне тоже предстоит побывать.

— Ретивый какой! Осторожней, — лениво промолвил Шрам. Казалось, ему абсолютно все равно, будет Ялмари осторожен или нет. — Три человека, которые попытались сделать это, уже исчезли.

— Я не знал, что они исчезли в замке Иецера. Поладу об этом не докладывали, — Ялмари привстал от таких известий.

— Никто не знает, где они пропали, — пожал плечами капитан. — Где-то в лесу или в горах. А может, и в замке Иецера, — он пожевал губы. — В общем так. Не скажу, что я тебе верю — слишком уж ты темнишь. Да и, собственно, молод еще, чтобы такие серьезные задания тебе доверяли. Но я тебя все же отпущу. Как и Щуни. И, конечно, немедленно доложу обо всем Поладу. Очень надеюсь, что враг еще не настолько силен, чтобы выведывать у особых посланников еще и пароль. Иначе дело плохо. Когда отправишься?

— Прямо сейчас.

— Лошадь нужна?

— Да, конечно.

— А как же ты до деревни на своих двоих добрался? — в комнате опять повисла тишина, после чего Шрам продолжил. — Можешь не отвечать. Уже вижу, что ты соображаешь, как поубедительней соврать.

— Могут у меня быть секреты? — устало выдавил Ялмари.

— Могут, — согласился капитан. — Очень даже могут. Секретный способ, как быстро преодолеть более пяти шавров в сутки, не садясь на лошадь. Залечить за один день ожоги на ногах и не умереть от лошадиной дозы снотворного. Секретный способ, как перестать быть человеком, — Шрам вглядывался в Ялмари — у парня на лице не дрогнул ни один мускул. — Ах да, я еще забыл о секретном способе повлиять на туммим, чтобы он не опознал в тебе оборотня, — Ялмари все так же бесстрастно смотрел на капитана. — Железные нервы у тебя, парень. Знаешь, собственно, есть более незатейливый способ проверить, кто ты на самом деле — провести ножом по руке. Если не останется царапины, значит… Но я о своих выводах никому не говорил. Даже Щуни. Я предположил, может, именно это имел в виду Полад, когда приказал не отправлять больше гонцов к замку. Он сказал: "Я сам займусь этим". Отправить вместо людей — оборотня, лучшее решение. Шансов выжить у него намного больше. Так тебе все-таки нужна лошадь? — он снова выжидающе воззрился на Ялмари.

Ялмари замер, стараясь не потерять контроль над лицом, кивнул.

— Да. Мне нужна лошадь.

— Хорошо, — усмехнулся Шрам. — Но тебе, собственно, придется подождать, пока "волки" проводят Щуни подальше. Если этот староста узнает, что тебя отпустили, может и бунт поднять. Ни к чему нам, чтобы кто-то говорил, что Полад в сговоре с оборотнями и хочет погубить Энгарн. Пусть Щуни думает, что ты под стражей.

— Сколько придется ждать?

— Часа два. Заодно голова немного проветрится. Сейчас у тебя кожа зеленоватого цвета.

Ялмари рухнул на подушку, не дожидаясь, пока Шрам выйдет из комнаты.

За шесть дней до этого

Ялмари заглянул в библиотеку. Заметив его, Илкер помахала рукой:

— Смотри, смотри, что я нашла! Странно, что этого никогда не цитируют в церкви. Песню чувств — читал?

Ялмари опять неопределенно повел плечом. Это можно было принять как за положительный, так и за отрицательный ответ.

— Послушай. Я прочту, — Илкер открыла книгу, чуть приподняла подбородок. На щеках показался румянец от волнения. Она читала вдохновенно и возвышенно:

Можешь ли ты измерить глубину любви?

Это кажется таким простым и таким сложным.

У одних любовь велика, как море и никто не может достичь ее дна.

У других же — мелкий ручеек, иссыхающий в летнюю жару.

К одним она приходит, принося жизнь,

как благодатный дождь пробуждает мертвую степь.

Других она ставит на колени, превращая в раба,

готового терпеть любые унижения ради счастья поцеловать след своего господина.