Чтение онлайн

Но хочешь знать тайну?

На берегу Вечности есть океан Любви,

приносящей только радость и счастье,

любовь там всеохватна и бесконечна.

Если ты попадешь туда, то можешь остаться навсегда, наслаждаясь ее покоем,

и ничто в этом мире больше не будет иметь значение для тебя.

Но если захочешь, можешь вернуться обратно,

взяв с собой хотя бы одну чашу из этого океана —

и тогда, где бы ты ни был, ты напоишь любовью каждого жаждущего…

— Ну, как? — она сияла необыкновенной красотой.

Ялмари судорожно сглотнул. Голос все равно отдавал хрипотцой:

— Великолепно… Ты в это веришь?

— В "океан любви"? — Илкер не замечала его состояния. Она еще находилась под впечатлением от прочитанного. Голос приобрел деловитую сухость. — По-моему это аллегория.

— Выходит, мы не сможем побывать на берегу Вечности и научиться любить? — он говорил серьезно как никогда. Девушка помедлила, прежде чем ответить.

— Что такое Вечность, Ялмари? Разве Вечность — это не Эль-Элион? Приближаясь к Нему, мы становимся способными любить.

— Тут говорится о любви, которая приносит лишь счастье. Я не встречал такой. Мне кажется, любовь всегда приносит боль.

— Даже когда взаимна? — голос Илкер наполнился печалью.

— Даже тогда, — подтвердил Ялмари. — Мы слишком разные — мужчины и женщины. Мы слишком часто не понимаем друг друга. Раним.

— Я не знаю, — отозвалась она. — Я еще никогда не любила, но… Но мне кажется, это возможно — любить и быть счастливым. Я верю в это.

Тишина в библиотеке казалась звенящей. Прошло не меньше пяти мгновений прежде чем Ялмари продолжил:

— Пусть Эль-Элион не обманет твою веру.

Они еще помолчали.

— Что-то ты нагнал на меня тоску, — произнесла она, закрывая книгу. — Такое настроение было хорошее, пока ты не пришел…

— Извини, я пойду, — тут же подхватился Ялмари.

— Нет, уж стой, — пресекла девушка попытку к бегству. — Теперь ты не имеешь права уйти, пока не развеселишь меня. Или ты хочешь, чтобы я теперь весь день грустила? — она деланно поджала губы.

Лесник невольно рассмеялся. Вновь сел на стул напротив.

— Что же тебе рассказать?

— Что-нибудь красивое и поднимающее настроение. Поразмышляй пока. А я расскажу тебе о чудесах, которые происходят у нас, горничных. Помнишь, я вчера тебе рассказывала о Пайлун? Так вот, вчера же вечером, я захожу в комнату, а она смеется как сумасшедшая. Оказывается, принцесса спросила, почему она такая грустная. Пайлун ей все рассказала. И Эолин щедрой рукой отсыпала ей в два раза больше приданного, чем было, по слухам, у соперницы. Как тебе это?

— Хорошая новость, — Ялмари непринужденно улыбался, от недавней тоски не осталось и следа. — Я же говорил, что принцесса щедрая.

— И сумасбродная, — конкретизировала Илкер. — Или ты этого не говорил? Но это факт! Так вот это еще не все. Как только мы проснулись, мальчик-полотер примчался к Пайлун и сказал, что конюх хочет ее видеть. Представляешь? Весть о приданном как-то долетела до конюшни. Честно говоря, я считала, что Пайлун не пойдет. Я бы ни за что не пошла после такого унижения. Но она тут же бросилась к нему.

Ялмари вздохнул.

— Вот она — любовь, делающая рабом. С таким приданным могла бы и что-то получше подыскать.

— Не торопись с выводами, выслушай до конца. Прилетает обратно — счастливая, танцует, поет! Говорит: "Я так этого гада отшила — на всю жизнь запомнит".

Лесник возвел очи к потолку.

— Не пожалеет потом?

— Почему это она должна пожалеть? — Илкер уперла руки в бока.

— Потому что любовь злая штука. Остынет немного и будет плакать: не могу жить без этого гада.

— Я что-то не пойму. Ты вроде бы только что говорил, что она может и кого-то получше найти.

— Говорил. Но нужен ли ей кто-то лучше? Знаешь, некоторым людям нравится страдать.

— А некоторым нравится быть разочарованными. Не подумай, что я о конюхе. Я о тебе.

— Кажется, я опять расстроил тебя, — Ялмари тут же погрустнел. — Я хочу сказать, что решения, которые принимаются в порыве, обычно бывают ошибочными. Лучше бы эта горничная хорошенько обдумала изменившееся положение и только потом что-то делала.

— А ты всегда так поступаешь? — девушка смотрела с искренним любопытством.

— Всегда.

— Бедный, — теперь она взглянула с умилением. — Как же тебе живется тяжело!

— Почему? — вскинул брови Ялмари.

— Человек должен делать глупости. Должен ошибаться. И должен уметь не корить себя за ошибки. Именно это и значит — жить.

— Некоторые ошибки стоят чужих жизней, — он поднялся. — Поэтому я не имею права ошибаться. Я все же вынужден тебя покинуть. Хотя мне чрезвычайно приятно беседовать с тобой. А вот тебе со мной, кажется, не очень.

— Что ты! — горячо возразила Илкер. — Очень интересно. Ты не обращай внимания, что я иногда…

— Все в порядке. Я нисколько не обиделся. И на самом деле занят… Завтра встретимся?

— Я надеюсь, — девушка смутилась, но тут же с готовностью предложила. — Прочту тебе еще что-нибудь отсюда, — она постучала пальчиком по священной книге. — Очень прочищает мозги, знаешь ли…

31 юньйо, 5068 года от сотворения Гошты, владения графа Иецера.

Ранели бежала на север, пока солнце не стало клониться к закату. Разум говорил ей, что с Алетом все кончено, а сердце не хотело в это верить. Она представляла, как Алет спал, озаренный луной. Если бы в тот момент он проснулся и спросил, выйдет ли она за него замуж, она бы ответила — да. Почему он не догадался, что не надо спрашивать, и долго ждать ответа. Надо не отпускать ее никуда от себя. Не давать думать… Яркие образы возникали в сознании и тут же исчезали, словно их уносил ветер. Иногда ей казалось, что где-то в вышине летит сокол. Но когда она останавливалась, чтобы всмотреться в небо, то убеждалась, что ошиблась. Сердце наполнялось новой волной горечи: на этот раз Алет сдержит обещание. Именно тогда, когда ей так хотелось, чтобы он его нарушил! Чтобы убить возрождавшуюся надежду, что сокол опять найдет ее, она пыталась вспомнить что-то плохое об Алете. Но кроме уже высказанных обвинений — то, что он постоянно следил за ней — ничего в голову не приходило. Вместо этого в памяти всплывало то, как настойчиво он за ней ухаживал…