Чтение онлайн

Ялмари испытующе всматривался в Ранели.

— Я тебе не доверяю. Но выслушаю то, что ты хочешь мне предложить.

— Ты обвиняешь меня во лжи? Неужели чутье оборотня не подсказывает тебе, что…

— Я никогда не жил среди оборотней. Так что не уверен, что смогу отличить ложь от правды так же легко, как у людей. Говори, что ты хочешь.

— Старушка сообщила, что в Гибельном лесу водится чудовище. Я считаю, что оно охраняет мага, у которого находятся зеркала. Одной мне с чудовищем не справится, а вместе мы бы смогли. Как тебе мое предложение?

— Пожалуй.

— Вот и славно, — она хлопнула в ладоши. — Только, чур, во всем слушаться меня! Пойдем в отдалении друг от друга — так мы охватим большую территорию. Пойдем как люди, чтобы не спугнуть мага. Пока идем, будем переговариваться, чтобы слышать, что мы живы, что с нами все в порядке. Если один из нас попадет в беду — другой придет на помощь.

— Разделяться неразумно, — нахмурился Ялмари. — Мы должны идти вместе.

— Если ты не согласен — я с тобой не пойду, — лицо Ранели в одно мгновение из по-детски игривого стало холодным и отстраненным.

— Если ты не согласна, я с тобой не пойду, — категорично заявил Ялмари. Не вижу смысла в твоем предложении, если конечно, ты не хочешь в последний момент подставить меня.

Ранели явно смутилась.

— Ладно, — высокомерно согласилась она и отвела глаза. — Будь по твоему. Солнце садится. Нам лучше попасть к магу до заката, иначе потеряем еще один день.

— Не будет медлить, — кивнул Ялмари. — Незаметно перейдем дорогу, и в лесу лучше не разговаривать.

31 юньйо, 5068 года от сотворения Гошты, замок графа Иецера.

Загфуран провел еще одну бессонную ночь в горах. Набирался сил недолго — около трех часов — и затем отправился в путь. Маг нечасто позволял себе отдыхать. Такую вот конную прогулку от одного города до другого, он уже воспринимал, как подарок судьбы. Сегодня он не будет никуда торопиться. Позволит лошади идти так, как ей хочется, а сам поразмышляет. Несколько лишних часов, затраченных на размышления в пути, с лихвой окупались в дальнейшем — в этом он убедился. Самые интересные идеи приходили во время таких вот "пауз".

Вся жизнь минарса подчинялась одной цели: он мечтал в тридцать пять лет занять пост диригенса. Это давало возможность опекать избранных им учеников, планировать дальнейшую работу воинов Света, видеть ареопагита… Мечты простирались и дальше. Не все, что происходило в Храме, его устраивало, и втайне он грезил и о дальнейшем поприще. Создать круг доверенных лиц, изменить устои Храма. Узнать, наконец, кто та таинственная личность, что управляла ими, и может быть… Кто знает? Маг набрался смелости и сформулировал про себя, то, что давно уже бродило в мыслях. Может, он сможет свергнуть загадочного ареопагита, не считавшего даже нужным встречаться с подданными и тогда он сам займет это место.

Служа в Храме в качестве посвященного минарса уже больше десяти лет, с каждом днем Загфуран все больше и больше верил в собственное предназначение. Он не случайно прошел суровую школу в детстве. Не случайно его заметили и избрали в минарсы. Он понимал многое из того, что не осознавали даже диригенсы. Они до сих пор спорили о том, что добро и что зло, трудно принимали решение об уничтожении какого-то народа. Проходили месяцы и годы, пока собирались материалы, затем проводили показательный суд, где каждый мог выступить в качестве адвоката или обвинителя, а решалась участь племен судом присяжных, причем не одним десятком человеком, а каждым, посвященным в диригенсы. И пока они колебались и сомневались, твари расползались по другим мирам, погибали люди — самая совершенная раса, созданная Эль-Элионом. Немногие, как Загфуран отчетливо понимали, что добро обязано быть с кулаками. Что если уничтожение грозит хотя бы одному, пусть никчемному человеку, или, как сказал один Творец, что-то всего лишь вызывает слезу у ребенка — тогда не стоит колебаться, истребляя целые миры, не только одну народность. Слава Эль-Элиону, миров развелось столько, что одним больше — одним меньше…

Из тех, кто соглашался с Загфураном относительно радикальных мер, не все имели мужество высказать свою позицию диригенсам. Именно поэтому, минарс считал, что именно ему предстоит что-то изменить в храме. Стать диригенсом, продвинуть сторонников на ведущие посты, а потом…

"А потом, будет потом, — усмехнулся маг в себе. — Сейчас главное найти Эрвина. А для этого найти зеркала Управителя или дом Управителя. И то и другое, должно быть в Энгарне".

О зеркалах он много слышал и размышлял. Эрвин создал их на заре бытия Гошты. И, кажется, создал неосознанно. Они остались как символ зримого присутствия Творца на планете. Через них любой мог поговорить с ним. "Почти любой, — вздохнул минарс. — Если завладеешь зеркалами силой, они "умрут" и вновь зародятся в другом виде и в другом месте. Поэтому и не добрался до них Бадиол-Джамал. Найти — нашел, а вот уговорить владельца отдать не смог. И тот скрылся, а мне теперь все это расхлебывать…"

О доме Управителя информации собрали меньше. Узнали только, что есть некое место, существующее одновременно в двух мирах: на Гоште и в том мире, где скрывался Эрвин. Если бы он попал туда, тоже легко смог бы вычислить, где скрывается Творец Гошты. Что будет дальше, Загфурана не заботило. Пусть ареопагит разбирается с упрямцем. Дело минарса — подчинить Гошту храму Света.

Лес поредел, лучи солнца играли на лице Загфурана. Он удовлетворенно поднял лицо к небу. Покой Эль-Элиона снизошел на него. Как никогда верилось, что все получится.

Недалеко от города Загфуран задержался, чтобы переодеться. Походное облачение минарса — серый плащ с глубоким капюшоном — положил в заплечную сумку, оставшись в белом льняном балахоне, который приготовил еще в Кашшафе. На груди поблескивал медью овальный медальон с образом странника, опирающегося на посох. Длинные русые волосы и густая борода в купе с голубыми глазами делали Загфурана похожим на каждого второго мужчину-энгарнца, а светлое одеяние выдавало в нем странствующего священника. Разве только высокомерный взгляд мог выдать — маг любил разговаривать, подняв подбородок и прикрыв веки. Но с этим он постарается справиться.

Вообще, когда Загфуран сталкивался со священниками Гошты, его разбирал смех. Они утеряли даже те крохи, что имели в искусстве общения с Эль-Элионом, но еще больше кичились своим положением. В Энгарне, после того, как сыновья богатых граждан получали образование в школе священников, один из пятидесяти получал звание служителя церкви и небольшой приход. Пределом мечтаний у молодого посвященного становилось перебраться в большой город или богатый замок, чтобы совершать служение там. Стоит ли упоминать, что размер их дохода прямо зависел от количества прихожан. Годам к пятидесяти они получали заветное место и… успокаивались от трудов. По их мнению, свое они уже отработали, а теперь потеть должны были другие. Не сказать, что служба в церкви отнимала так уж много сил. Священник совершал утренние и вечерние молебны, а так же раз в неделю или по праздникам говорил проповеди. Но и этого престарелые духовники делать не хотели, стараясь всеми возможными способами увильнуть от обременительных обязанностей. Переложить их на надзирателей церкви — большинство из них происходило из так называемых черных монахов. Или на странствующих проповедников — особое братство, стихийно возникшее лет тридцать назад, когда группа священников отказалась привязывать себя к одному месту. Странствующие проповедники дали и обет безбрачия, который для белого духовенства являлся необязательным. Время от времени Верховный священник, глава Истинной церкви Эль-Элиона, собирал Высокий или Большой совет и делал внушение, обязуя духовников исполнять свои обязанности. Проводились показательные взыскания с непокорных, но это не производило ожидаемого рвения. Конечно, не все священники были такими, но по подсчетам мага все же подавляющее большинство.

В первое пребывание в Сальмане, Загфуран посетил и храм, и монастырь. Монастырь оказался довольно консервативным, а вот священник в храме с радостью предоставлял кому-нибудь другому право совершать молитвы и читать проповеди. Именно на это и рассчитывал маг.

Он взял повод лошади в левую руку, а правой оперся на посох и направился к городу. "Волки" у ворот, при виде странствующего проповедника почтительно склонились. Маг доброжелательно улыбнулся им и, отпустив повод и поднял открытую ладонь, чтобы благословить их. Нет, не случайно, он выбрал именно этот наряд. Никого в Энгарне не уважали так, как странствующих проповедников.