Чтение онлайн

Он помолчал, давая мне осознать сказанное, но, заметив, как у меня вытянулось лицо, от того, что «брата» практически прилюдно оскорбили, смягчился:

— Однако... коль скоро дар уже принят и рука дарителя чиста, не мне, лишать тебя этой маленькой радости. Храни её при себе, но с достоинством и скромностью, подобающими юной деве. Не выставляй напоказ, дабы не давать праздным языкам пищи для пересудов. Пусть эта вещица останется твоим тайным сокровищем, а не поводом для чужих завистливых взглядов.

— Да, мастер.

— Ваши комнаты готовы, — объявил подошедший слуга. — Прошу следовать за мной.

— Прошу вас, господин Линь, окажите любезность и проводите сестру до покоев, — мастер Цин слегка поклонился Хэй Фэну. — И да сопутствует вам обоим мудрость предков в сём кратком пути.

— Провожу, — коротко ответил Хэй Фэн и поклонился в ответ.

— И да не изгладятся из вашей драгоценной памяти те скромные слова, коими мы обменялись в саду, — добавил мастер Цин, многозначительно глядя на него. — Взаимное понимание, достигнутое в тишине, порой ценнее самых громких клятв.

После этих нравоучений наставник, наконец, с достоинством удалился в сторону, противоположную той, куда звали нас.

Мы прошли через сад до небольшого домика, расположенного рядом с прудом, поднялись по лестнице. Коридор на втором этаже оказался узким, с низким потолком и скрипучими половицами. Слуга указал на дверь почти в самом конце:

— Здесь покои госпожи, ваши следующие.

— Ступай, — бросил Хэй Фэн. Слуга поклонился и исчез.

Я уже взялась за ручку, когда демон тихо сказал:

— Шпильку выброси.

— Что? — Я замерла, а потом медленно обернулась.

Демон стоял в полумраке коридора, и лицо его казалось высеченным из белого нефрита. Ни насмешки, ни издёвки, только холод и равнодушие.

— Я сказал: выброси.

— Это подарок принца, — процедила я сквозь зубы. — Ты не имеешь права...

Я сжала рукав, где лежала шпилька, до боли в пальцах. Внутри всё кипело. Произошедшее за этот день разом навалилось на меня. Неудачные медитации и тренировки, его издёвки, насмешки, молчание, пережитый страх от нападения бандитов, вечное присутствие в моей голове... Особенно вечное присутствие в голове! Чудом не испортившее разговор с Лан Чжуном!

— Ты… Ты просто завидуешь, — выплюнула я.

Хэй Фэн молчал. Так долго, что я уже решила, он сейчас рассмеётся, скажет что-нибудь ядовитое и исчезнет.

Он не рассмеялся.

— Чему мне завидовать, Светлячок? — спросил он тихо. — Тому, что кто-то подарил тебе безделушку, которую ты будешь хранить как сокровище, пока однажды не поймёшь, что она стоила не дороже пыли?

Он шагнул ближе. Я невольно отступила к двери.

— Я знаю больше, чем ты можешь представить. Я видел, как люди дарят друг другу подарки. И знаешь, что? Те, кто действительно желает добра, не пытается вручить их обманом.

— Ты ничего не понимаешь, — прошептала я. — Он просто не мог сделать подарок официально, это вызвало бы пересуды! Поэтому соврал про потерю! Возврат потерянной вещи — благородное дело, которое не смог бы осудить даже мастер Цин!

— Понимаю. — Демон криво усмехнулся. — Ты хочешь верить, что небезразлична ему. Что эта шпилька что-то значит. Я понимаю. Но это не значит, что она не причинит тебе зла.

— Ты... — У меня перехватило горло. — Ты врёшь! Ты просто... Чудовище, которое влезло в мою жизнь и теперь пытается отнять единственное хорошее, что в ней есть!

Хэй Фэн смотрел на меня, не пытаясь возразить. И в этом взгляде не было ни злости, ни обиды. Только усталость.

— Хорошее, — повторил он. — Ладно, Светлячок. Храни своё хорошее. Посмотрим, что будет дальше.

И исчез. Просто растворился в тенях, как будто его никогда и не было.

Я стояла в пустом коридоре, прижимая рукав со шпилькой к груди, и пыталась дышать. Внутри было пусто. Ни шёпота, ни дыхания. Словно в моей голове никогда и не было демона. Этому ощущению не стоило верить, но на миг душу кольнула надежда, которую я моментально отогнала.

Дверь открылась с тихим скрипом, и я вошла в комнату. Маленькую, с узкой лежанкой у стены. На отдельный столик кто-то положил мой гуцинь, и пальцы заныли от желания прикоснуться к струнам. Я села возле знакомого инструмента лицом к окну и достала шпильку, повернула так, чтобы на неё падал лунный свет. Лань переливалась в его лучах, заставляя вздыхать и мечтать о несбыточном.

— Он просто завидует, — сказала я вслух. — У него нет ничего, даже тела. А у меня есть... у меня есть...

Что у меня есть?

Я сжала шпильку так, что металл впился в ладонь.

Ничего. У меня есть только несколько светлых воспоминаний и это. А ещё право злиться на того, кто пытается отнять последнее.

За окном шумел ветер, а в голове и в душе было пусто. Хэй Фэн молчал. И эту тишину до боли хотелось чем-то заполнить.

Пальцы тронули струны, но никак не могли попасть в нужный лад. Ничего не выходило. Я представляла, что снова сижу в том зале, а в дверях стоит пятый принц и улыбается. Как я тогда играла? В памяти смутно отзывалась та мелодия, но всё равно не получалось.

Я начинала. Сбивалась. Снова подбирала ноты. Снова сбивалась. Мелодия рассыпалась, не желая складываться в ровный узор.

— Что это за кошмар? — раздалось от окна.

Я вздрогнула и дёрнула струну. Та жалобно взвизгнула и затихла.

На подоконнике сидел Хэй Фэн в демоническом облике. Одно колено согнуто, на нём сложены руки, длинные пальцы расслабленно свисают вниз. Волосы белые. Даже белее, чем у меня. И длиннее. Они струились по плечам, словно водопад в лунном свете. Глаза — абсолютно чёрные. Ни зрачков, ни белков. Только бездна.

Демонический демон. Самый настоящий. Не пытающийся прикрыть свою суть человеческим обликом.

— Пришёл извиниться? — спросила я, но голос прозвучал пискляво, выдавая, что за бравадой нет ничего кроме страха и остатков дерзости.

При виде Хэй Фэна обида и боль снова поднялись наверх, выплёскиваясь наружу. Но при этом где-то очень глубоко в душе мелькнуло облегчение. От меня так часто отказывались, что быть брошенной ещё и демоном, казалось пределом несчастий.

— Пришёл на эти чудесные звуки, которые ты извлекаешь из неспособного сбежать инструмента. — Он поморщился. — Я же видел в воспоминаниях, что ты занималась музыкой с детства. Школа музыки при Императорском дворе, Школа Девяти Напевов. Но, Светлячок, у меня такое ощущение, что ты тугая на оба уха.