Чтение онлайн

— В свитках о Лабиринте ничего подобного не говорится. Никто из участников прошлых лет не упоминал, что здесь есть формации, способные перемещать людей.

— Может, в этот раз Лабиринт сам так решил? — предположил Земляной Корень. — Испытание закончилось, и он нас просто выбросил?

— Не похоже, — возразил принц и покачал головой. — Лабиринт — это ловушка. Он не отпускает добычу. Но объяснить как-то иначе, я это не могу.

Я молчала. Внутри было тихо, но я словно воочию видела, как усмехается на эти слова Хэй Фэн, как изгибаются в издевательской улыбке его губы. Наверное, ему было бы весело.

— Надо искать выход, — сказал принц, поднимаясь. — Если зал закрытый, значит, наш путь ещё усложняется. Если есть проход — может, это выход.

— Выход в конце зла, — повторила я слова демона, не подумав, а потом прикусила язык. Но никто не поинтересовался, откуда я это знаю.

— Тогда идём, — сказал Лан Чжун.

Зал оказался огромным. Мы шли долго, и каждый шаг отдавался эхом, множился, терялся где-то под сводами. Пол был ровным, без трещин и выступов, и это казалось странным после долгих блужданий по неровным, скользким коридорам. Ряды колонн по сторонам от нас уходили в темноту, и я не могла понять, насколько далеко стены.

На ладони принца вспыхнул огонёк, сильнее разгоняя тьму. Сразу стало легче дышать, хотя до этого не казалось, что воздуха не хватает. И сразу стал виден контур прохода, загороженного полотном вспыхнувшего от света заклинания.

Пришлось приблизиться ещё на ли, чтобы увидеть находящийся рядом круг, вырезанный прямо в каменном полу. Линии тянулись от центра к краям, сплетались в причудливые узоры, складывались в знаки, которых я не знала. Вдоль границ горели тусклые огоньки. Похоже, их активировали вышедшие раньше участники.

— Это выход? — спросил Северный Ветер.

— Должен быть, — ответил принц, наклоняясь над кругом. — Формация похожа на те, что стоят на входе в Лабиринт. Если она работает также, нужно просто встать в центр.

— А если не так? — спросила Нефритовый Лотос.

— Тогда будем думать, — не стал рассуждать Земляной Корень и шагнул в круг.

Ничего не случилось.

— Может, надо, чтобы все встали? — предположила Северный Ветер.

— Давайте вместе. — Принц тоже шагнул внутрь круга. И снова ничего не случилось.

Когда мы все оказались в формации, под ногами запульсировала сила, а знаки начали наливаться светом, будто живые. Воздух стал плотнее. Но формация продолжала оставаться спящей.

— Как же она работает? — прошептала я.

Принц поднял руку, и огонёк сорвался с его пальцев, упав в центр круга. Знаки вспыхнули все разом, заливая зал белым сиянием.

Я зажмурилась.

А когда открыла глаза, мы уже стояли на склоне горы.

Свет ударил прямо в лицо, такой яркий, что после долгой тьмы казалось, будто кто-то воткнул в глаза раскалённые иглы. Веки закрылись сами, но свет проникал сквозь них, заставлял голову кружиться, а ноги подкашиваться.

— Ещё участники, — сказал кто-то рядом.

От неожиданности я снова приоткрыла глаза, и в этот раз уже не испытала такой боли. Оказалось, что свет не был ярким и злым, скорее мягким и щадящим. Вечерело.

Мы стояли на каменной площадке, вырубленной прямо в склоне горы, выше того места, где располагались дома для самых важных гостей и участников, прошедших первое испытание. Внизу виднелось подножие горы, арена, где проходило шествие, и тёмная лента реки, о наличии которой я до этого не догадывалась. Отсюда открывался вид на всю долину — на городок с его ярмарочными улицами, на реку, текущую вдалеке, на тонкую полоску дороги, уходящую на восток.

Неподалёку находились другие участники, прошедшие Лабиринт раньше. Кто-то сидел прямо на камнях, кто-то стоял прямо, делая вид, что эта прогулка ничего им не стоила, кто-то пил воду из глиняных кувшинов, которые разносили слуги.

— Ещё группа! — крикнул один из слуг, завидев нас.

— Идите сюда! — подхватил другой. — Назовите школы, имена, мы отметим!

Мы двинулись вперёд, туда, где стоял длинный стол с разложенными свитками. Ноги мои дрожали, то ли от усталости, то ли от облегчения, но я шла. Шла и смотрела, как солнце садится за гору, окрашивая облака в багрянец, как первые звёзды загораются на востоке, как внизу, в долине, зажигаются огни.

Прошла! Я прошла Лабиринт!

Распорядитель записывал имена, и я ждала своей очереди, слушая, как принц называет школу и имя, как Изумрудная Лоза с опасной произносит, что её зовут Су Юйлинь, как Нефритовый Лотос, запинаясь, бормочет своё имя — Бай Мэнци.

— Школа Девяти Напевов, — сказала я, когда подошла очередь. — Линьяо Шуин.

Распорядитель кивнул. Кончик кисти вывел в свитке имя. Я смотрела на эти ровные, твёрдые линии и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Словно до этого на плечах лежала каменная глыба, а теперь её сняли, и можно, наконец, выдохнуть.

— Ты как? — спросила Изумрудная Лоза, касаясь моего локтя.

— Всё в порядке, — ответила я.

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего, кроме усталого облегчения и понимания.

Мы стояли на каменной площадке, смотрели на закат и молчали. Внутри было пусто и тихо. Духовный барьер между мной и Хэй Фэном всё ещё держался, и от этого одиночества и свободы кружилась голова. При этом внутри билась простая мысль: «Без него меня бы тут не было». Вот только я понятия не имела, к худу это или к добру. Для меня лично такой успех был победой, но для мира… Что будет, когда мы дойдём до вершины? И не окрасятся ли небеса кровью, когда этот демон возродится?

Закат вдруг потерял всю свою привлекательность, окрасившись в кровавые цвета. К счастью, в этот момент подошёл слуга и предложил последовать за ним в гостевой дом.

Гостевые дома стояли, тесно прижавшись друг к другу, будто таким образом искали защиты. Крыши их из тёмной черепицы, вздымались кверху изогнутыми краями, словно ласточки готовились к полёту. Коньки украшали фигурки драконов, черепах, фениксов, и в сиянии звёзд и масляных фонарей мифические звери казались живыми.

Из окон струился тёплый свет, просачиваясь сквозь рисовую бумагу, и в этом сиянии угадывались силуэты людей. Кто-то сидел за столом, кто-то ходил по комнате, кто-то стоял у окна. Дым из труб поднимался к небу тонкими, изогнутыми столбами, пахло деревом, смолой, жареным луком и пресными лепёшками.

Мы шли по выложенной камнем дорожке вдоль, и каждый шаг отдавался в уставших ногах. Справа и слева темнели низкорослые сосны, скрученные ветрами в причудливые узлы, их иглы поблёскивали, словно серебряные нити. Там и тут из-за камней выглядывали кусты дикого жасмина, цветы которого уже свернулись на ночь, но аромат ещё держался в воздухе, сладкий, чуть терпкий, перемешанный с запахом хвои и влажной земли. Где-то внизу журчал невидимый в сумерках ручей, но его голос был отчётливо слышен.

Тонкие стебли бамбука, растущие поодаль, шелестели при каждом дуновении ветра, и этот шелест сливался со звоном колокольчиков на крышах гостевых домов. Фонари, подвешенные на деревянных столбах вдоль дорожки, бросали тёплый, дрожащий свет на выложенную галькой землю, на замшелые валуны, на стволы деревьев.